"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

У нее нет никаких проблем с верой, она верит так, что, будь в нашем мире такое же божье слово, как и на родине Зины, она бы двигала горы и гасила звезды. Она открыта богу всей душой, она чиста во всех помыслах, она готова умереть в любой момент и она почти уверена, что ад ей не грозит. Это прекрасно, но на какие жертвы ей пришлось пойти! Она была в кино один раз в жизни и вынесла из этого сеанса четкое убеждение, что кино — грех и искушение. Она не пользуется косметикой, парфюмерией и тампонами, потому что это не положено честной православной девушке. Она девственница в свои двадцать три года, она никогда не мастурбировала, а после сексуальных сновидений долго молится, потому что искренне считает, что они насылаются дьяволом. У нее дома нет телевизора. У нее нет подруг, если не считать девицы, стоящей рядом, но то, что их связывает, нельзя назвать настоящей дружбой, потому что дружба не должна мешать любви, а истинная любовь бывает только к богу, потому что так сказал Христос, а он — истина в последней инстанции.
Когда служба закончилась, девушка подошла к отцу Спиридону, они перекинулись парой фраз, она скрылась за дверью, ведущей в каптерку, и вскоре вернулась с небольшой связкой разнокалиберных свечей, а также маленьких иконок и прочей церковной дребедени. То есть, утвари, конечно же, утвари, я не должен использовать пренебрежительные слова в отношении святой церкви, ведь как можно верить в то, над чем смеешься? Червь внутри меня заявил, что можно верить в бога и смеяться над церковью, я велел ему заткнуться и только потом сообразил, что произошло. Этот чертов червь, рожденный словами священника, заговорил.
Девушка разложила свечи на прилавке, начала формироваться очередь, я решил не проявлять чрезмерной скромности, растолкал бабушек и положил на прилавок пятисотенную бумажку.
— Сегодня все за мой счет, — сказал я и сразу почувствовал, насколько надменно и по-новорусски прозвучали мои слова. — Извините, — добавил я, — я не то имел ввиду, то есть, я имел ввиду именно то, но от чистого сердца, то есть…
Девушка по-доброму улыбнулась и кивнула головой. Я вытащил из кучки несколько свечей, примерно штук пять, и нерешительно направился к иконам. Куда их ставить и как?
— Не знаешь, кому поставить, милок? — спросила благообразная старушка, незаметно подобравшаяся сбоку. — Позволь, я помогу.
Бабуля быстро объяснила мне, куда надлежит ставить свечи, как их устанавливать, дабы они не падали и не гасли преждевременно, а также то, что зажигать церковную свечу лучше не от одноразовой зажигалки, а от другой свечи, потому что это пламя более священное.
Покончив со свечами, я направился к ящикам для пожертвований и расстался еще с тремя тысячами, на этот раз и бомжи не остались обделенными вниманием. В конце концов, даже Пушкин одобрительно говорил о ком-то, что он милость к падшим призывал. Вот и я проявлю милость к падшим в меру своих возможностей.
Завершив формальности, я подошел к Спиридону, который вел занудную беседу с одной из бабок на тему того, почему подрастающее поколение не тянется к истинной вере, а погрязает в скверне, и не связано ли это с тем, что по телевизору рекламируют всякий разврат. Нет, она настоящая христианка и бесовский ящик старается не смотреть, но это не всегда возможно, потому что детям и внукам не прикажешь, а они как прилипнут к экрану, так и не оттащишь, а там такое показывают, вот, например, вчера по "России" был фильм про сумасшедшего, который все взрывал, разве это хороший пример для молодежи?
Спиридон согласился, что это плохой пример, посоветовал бабушке не терять веру и по-быстрому закруглил разговор. Мы остались одни, остальная публика клубилась в отдалении.
— Как дела? — спросил Спиридон. — Кажется, у вас есть, чем поделиться?
— Червь заговорил.
— Да? Как интересно! И что же он говорит?
— Я не вполне понимаю. Он говорит, что можно верить в бога и смеяться над церковью.
— Смеяться над церковью не надо, это лишнее. Но в чем-то он прав, действительно, можно верить в бога, нарушая формальные правила поведения верующего человека. Это у мусульман каждый обязан молиться пять раз на дню, а мы, православные, смотрим не на внешнюю сторону вещей, а внутрь. Я так понимаю, церковные обряды кажутся вам смешными?
 
— Может быть. Да, пожалуй. Я стараюсь настроиться на серьезный лад…
— Вы понимаете глубинный смысл обрядов? Вы ведь участвовали в службе, вы поняли, что происходило?
— Честно говоря, нет. Но мне кажется, что я здесь не один такой. Вряд ли хоть одна из этих бабушек поняла в происходящем больше меня.
— Зря вы так. Анна Игнатьевна, например, очень образованная женщина, Леночка тоже, ну, девушка, которая помогает со свечками и всем прочим, она тоже читала много церковного.
— А остальные?
— Каждый верит в меру своего разумения. По сути все таинства просты, в первом приближении они понятны и ребенку, есть, конечно, и глубинный смысл, но… Разве можно отвергнуть того, кто не в силах осознать в полной мере смысл таинства, но стремится к этому всей душой? Не все души одинаково совершенны, одним бог дал больше, другим меньше, но мы не буддисты, чтобы отделять одних от других. Когда придет время, господь отделит агнцев от козлищ, а пока путь в царство божье не заказан никому.
— Совсем никому? Как насчет смертных грехов?
Спиридон резко стал серьезным.
— Вы совершили убийство? Нет, вы не обязаны отвечать, мы не католики, мы не требуем полной исповеди, тем более, что сейчас я не исповедую вас…
— Да, я убил.
— Самооборона?
— Не совсем. Но я должен был убить, чтобы жить.
— Значит, это не смертный грех. Расслабься, Сергей, и не терзайся совестью. Бог все поймет, ведь не всегда можно точно соблюсти все заповеди, в жизни всякое случается, и пусть тот, кто без греха, бросит в тебя камень. А насчет червя, скажи ему, что он прав, таинства творятся в душе, все, что снаружи — лишь внешнее отражение, это зеркало, оно может быть кривым, но никакое зеркало не искажает отражаемого предмета, зеркало искажает лишь отражение. Дай своему сердцу заглянуть в суть вещей и ты увидишь, что внешняя оболочка осыплется, как шелуха с семечек, и тебе откроется истинная красота мироздания. Ты что-нибудь понял в том, что происходило на службе?
— Так, общий смысл.
— Я открою тебе тайну, из всех присутствующих только один человек полностью понимает все нюансы. Знаешь, кто?
— Ты. То есть, вы.
— Лучше давай будем на "ты", так естественнее. Да, ни один прихожанин не понимает обрядов в полной мере, это наша беда, но вглядись в эти лица! Неужели ты не видишь, насколько они отличаются от тех, что ты каждый день встречаешь на улицах? Вглядись в их чистоту, спокойствие, убежденность…
— В чем убежденность? В том, что телевизор — бесовское наваждение?
— Так полагает меньшинство. Любая вера склонна к максимализму, не вини их, что не все переросли эту стадию. Главное в другом, главное в том, что глупые перекосы и суеверия не умаляют чистоту их душевных помыслов. Все очень просто, Сергей, главное — не грешить. Да, бывает, что не согрешить невозможно, но чаще бывает наоборот. Живи по совести, живи так, чтобы не стыдно было отчитаться перед богом в любой момент, и тем самым ты обретешь… нет, измерять веру в процентах глупо и даже кощунственно…
— Спасибо, Спиридон, я понял, что ты хотел сказать. Огромное тебе спасибо.
Вот оно, то, что я так долго искал. Живи по совести. Как сказал Костя Кинчев, живи так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы. Но почему годы? Разве не может быть мучительно больно за одну-единственную секунду? Жить, чтобы не было больно. Мне больно оттого, что я убиваю людей, так я не буду их убивать, и пусть это станет моим испытанием. Христиане постятся, ограничивая себя в пище, а я ограничу себя в другой пище. Зина говорит, что это невозможно, так посмотрим, кто из нас прав, в конце концов, отрицательный результат тоже результат. И даже если ничего не получится, я все равно получил хороший совет на все случаи жизни. Жить по совести. Попробуем…