"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Спасибо, Максимэн, — поблагодарил главарь болотного стрелка вроде бы серьезно, а вроде бы и в шутку. — Без тебя бы точно не разобрались.
— Рад служить, собрат Исповедник, — так же двусмысленно-дураковато откозырял он в ответ.
Нич-ч-чего себе!!! Исповедник — чин не военный, а политический, хорошо хоть не из высоких, Внешнего Круга. Но и то редкость в любых краях восточнее Мекана. Обычно на политжрецах столько эльфийской крови, что свой приговор они получают, не отходя от линии фронта. Видимо, этот оказался не из ревнителей, что плодят расстрельные списки, а из утешителей, которые крепче гвоздей сбивают воедино тесайрские войска. Вот тебе и Простак… Теперь, если я все правильно понимаю, разговор пойдет предметный и совсем серьезный.
— Что власть под горой скоро сменится, знаете? — прямо спросил я. Тут доносить некому, всем чужаки, а у своих на виду, так что можно не юлить.
— Доходили вести, — кивнул Жак.
— Так я от наследницы пришел, — как в ледяную воду бухнул я. — Она хочет взять вас под свою руку, если поможете ей. Подгорье не Анарисс, тут свой закон. Домой возврата вам нет, но тут войдете в полные права. Слово самой кронфройляйн!
— Слово подгорной принцессы немало весит, — под глухой шум соотечественников тесайрец кивнул, подтверждая важность услышанного, но тут же вывернул разговор по-иному. — Особенно когда она взойдет на трон матери и праматери… — выдержав паузу до предела, он закончил свою мысль: — А кроме слов, будет что-нибудь посущественнее?
Однако подгорная принцесса верно угадала нравы своих будущих союзников… Вместо ответа я осторожно полез в подсумок на поясе и извлек крохотный сверток из порядком засаленной замши. Бережно распутал узенький, в четверть дюйма ремешок, развернул обертку…
— Вот, — на ладони, протянутой к костру, огненными искрами засверкали льдисто-прозрачные камни. — Безнебесные Звезды.
Весь круг тесайрцев подался вперед, единодушно загалдев и во все глаза глядя на алмазы. Единственным, кто не двинулся с места, оставался Жак-Простак. Он же оказался и тем из немногих, кто не потерял голову от вида драгоценностей. Не меняя ленивого выражения на лице, главарь крааля негромко сказал:
— Нельзя ли взглянуть поближе?
— Отчего ж нельзя? — я выбрал из переливающейся горки камешек покрупнее и швырнул над костром. Алмаз длинной искрой мелькнул над самыми языками пламени — и исчез в неуловимо быстро взметнувшейся ладони Жака. Даже не в ладони, а в панаме, за неполную секунду сдернутой с головы и подставленной под летящий камешек. Его подручный, направившись было за алмазами, застыл на полдороге, вертя головой туда-сюда.
Двумя пальцами главарь интернированных извлек добычу из головного убора и прищурившись, поднес драгоценность к глазам. Вернувшийся к нему порученец услужливо подкинул в костер измочаленную в щепы сухую доску со следами полировки и лака. Интересно, не от одного ли из тех роялей, что встретились мне во время полета в самом сердце бури?
Пламя с готовностью взметнулось повыше, и по обветренной физиономии Жака забегали радужные блики. Удовлетворенный осмотром, он сунул алмаз за подкладку шапки и нахлобучил ту на голову, где уже проблескивала намечающаяся лысина. Очевидно, это можно было счесть за первичное согласие… или за оплату конфиденциальности разговора вне зависимости от его исхода.
Да хоть за обычную демонстрацию ловкости рук! Главное, и эта проверка пройдена, наживка заглочена. Пора подсекать.
— Задаток я у себя подержу, пока будем думать, — сам облегчил мне задачу главарь, невинно улыбаясь своей шутке. Оставалось только подхватить ее, разыграв удивление.
— Задаток? Вот тебе задаток!!! — К этому моменту я уже успел замотать остальные камни обратно в замшу и затянуть узлом ременный шнур. — Лови!
Сверточек отправился следом за первым камнем и был пойман уже рукой, без применения панамы. Круг тесайрцев снова загалдел, оглоушенный свалившимся на общину богатством. Чтобы усилить эффект, я возвысил голос и проорал, перекрывая шум:
— Полная плата вчетверо больше будет!!!
 
Ответом был нестройный хор восторженных воплей, в котором обычное «Ура!» мешалось с уставным «Вив ля Маж-Эмпрер!!!» и совсем уж разудалым «О-ла!!!». Над головами толпы в импровизированном салюте замелькала пара вытащенных невесть откуда заарских шашек и прочее многообразие клинков, засверкавших алыми отблесками костра. Похоже, основную массу я сумел перетянуть на свою сторону.
Шум мгновенно смолк по мановению руки Жака-Простака. Он оказался совсем не так прост, как прочие, и уж подавно не до такой степени, как заявляла о том его кличка. Обещания, подкуп — все это было ему знакомо и не могло убедить до конца. Требовалось как-то еще заставить его поверить, что все всерьез, пробить насквозь панцирь, наросший в плену и ссылке.
Медленно-медленно, держа руки на виду, я обошел костер справа и подошел со стороны отставленной в сторону пародии на чарангу. Так же неторопливо протянул руку к корявому грифу, нагнувшись и опираясь другой рукой о колено.
— Дрянь инструмент, а? — четко и раздельно проговорил я, глядя прямо в глаза Жаку. Поднял почти невесомое сооружение из дощечек и тыквы-долбленки, и, не глядя, швырнул горе-чарангу в огонь.
Нависшее молчание сделалось совершенно мертвым. Что делать и как понимать случившееся, не мог понять никто, от распоследнего подхватного до всесильного главаря. Паузу прервало жалобное треньканье струны, лопнувшей в пламени.
— Завтра настоящую принесу, — произнес я столь же четко и непререкаемо, не отводя взгляда от зрачков тесайрца, залитых пылающими отблесками. — В «Пьяную Эльфь», к четырем пополудни. Тогда и дело обговорим, — к моему немалому изумлению, то единственное место для общего сбора, которое я в принципе мог назвать, вчера было принято единогласно.
Что бы ни собирался сказать мне до того предводитель интернированных, теперь он только молча кивнул. Ни звука не проронили и его подчиненные все то время, пока я огибал костер в обратном направлении и шел к воротам. Хотя бы не пришлось расталкивать плечами внезапно онемевших бывших подданных Империи Людей — никто не встал у меня на дороге, никто не попытался задержать. Лишь на каком-то из этих долгих шагов сквозь живую дышащую тишину у меня в ножнах объявился тесак так же незаметно, как и пропал.
Ну и правильно. Без привычного клинка обойтись трудновато, а к дальнейшим братаниям с вековечным врагом я был не готов. Тем более к расспросам, где да как намерен достать обещанное. Это при том, что не знай я абсолютно твердо, где добыть редкость, невозможную в Альтийских горах, не стал бы и понты кидать.
Добраться до Восточных ворот удалось как раз ко времени прохода первой смены, часам к четырем. Смешаться с подхватными поденщиками, идущими к биржам нарядов, было несложно, свернуть вовремя в шаманский квартал — еще легче. В утренней толкотне никого не удивлял работник, отправившийся к целителю с какой-то хворью. Желая усилить эффект, я подвязал челюсть кстати найденной в кармане тряпицей, изображая приступ зубной боли. А едва плестись и так получалось весьма достоверно — за предшествующий день вымотался настолько, что едва ноги волочил.
У парадного входа в жилище Сантуцци я оказался аккурат к невидимому под горой рассвету. Сил осталось только на то, чтобы завалиться дрыхнуть, толком не раздевшись и отложив на потом все объяснения. На счастье, Тнирг еще спала, а впустившая меня скво, по обыкновению, оказалась не склонна к расспросам. Сам шаман не спал, но так и не снизошел до выхода к то ли слишком раннему, то ли, напротив, излишне припозднившемуся гостю.
Не спал он и тогда, когда я продрал глаза уже за полдень. Такое ощущение, что старик вообще никогда не спал, может, даже вовсе утратил возможность нарушить вечное бдение. Возраст и избранный им род занятий вполне позволяли предположить подобное.
Однако, несмотря на все мое желание, разговор с шаманом снова пришлось отложить. Теперь меня не допустила к нему Учеллина, рассудившая, что некормленый гость омрачает покой дома и его владельца. В чем-то, а то и вообще во всем, она была неоспоримо права — на сытый желудок резкость суждений заметно убавляется, категоричность мнений тоже как-то сходит на нет. А так как разговор с великим Сантуцци предстоял весьма деликатный, более чем уместно было хорошенько подкрепиться перед ним.