"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Хоромина Мухаила оказалась четырехэтажной и беспардонно возвышалась над скромным трехэтажным теремом князя. У здоровенной дубовой двери на завалинке сидел скучающего вида охранник вдвое крупнее Емельянова-младшего. Старшому стало интересно, где растят таких голиафов. Детина млел то ли от тепла, то ли от желания спать.
Иван подошел к входу.
– Куды? – лениво, через нижнюю губу спросил стражник, приоткрыв свиной глаз.
Увидав страдательное розовое око, Старшой определил, что детина мучается с похмелья.
– К Мухаилу, – ответил дембель.
– На кой?
– Денег взять.
– Все токмо брать. Хоть бы кто сам возвращать, – проворчал охранник. – А я потом ходи, выколачивай…
Из окна второго этажа высунулась плешивая голова с сизыми от щетины обвислыми щеками:
– Проси внутрь, Дубыня! Ты там поставлен не лясы точить. – Голова исчезла, но до Ивана долетело брюзгливое ворчание. – Дармоед, жрет, как бык, так еще и посетителей распугивает, бугай тупоголовый.
В узком коридоре дембеля встретил босой мальчишка. Он провел потенциального заемщика на второй этаж и впустил в комнату, где Старшого ждал Мухаил Гадцев сын.
Итак, он был плешивым мужиком пятидесяти двух лет, немного толстоватым, обрюзгшим и близоруко щурящимся. Черные с проседью брови непрерывно двигались, впрочем, как и все нервическое лицо ростовщика. Восточный наряд, расшитый блестящей нитью, придавал Мухаилу определенное сходство со знакомыми Ивану персиянцами.
– Добро пожаловать. – Хозяин улыбнулся приторной улыбкой сутенера.
– Здрасьте, – сказал дембель, подавая ростовщику руку.
Волосатая лапа Гадцева сына дрожала и изрядно потела, Старшой еле переборол желание немедленно вытереть руку.
– Прошу. – Мухаил махнул в сторону дивана.
Комната была роскошной, а диван являлся подлинным сокровищем. Обтянутый благородным атласом, он удачно вписывался между резным столиком и комодом красного дерева. Пройдя по дорогущему ковру, Иван сел на диван. Ростовщик устроился на изящном стуле с мягким сиденьем и спинкой.
– Что вас привело в мой скромный дом, молодой человек, и чем я могу помочь? В меру своих скудных сил, разумеется.
Лицемерная улыбочка стала бесить дембеля. «Такой товарищ действительно может вывести из себя целый город», – подумалось Старшому.
– Ну, я путешествую и… неожиданно столкнулся с затруднениями, – сказал он. – Мне советовали… Мозговский ростовщик Прижимайло советовал обратиться к лучшему ростовщику княжества, то есть к вам.
Лесть – штука приятная. Да воронежец так кстати вспомнил имя, прочитанное на плакате в Мозгве. Вялые сизые щеки Гадцева стянулись к самым ушам. «Просто упырь-именинник», – мелькнула мысль у воронежца.
– Что ж, вас не обманули, – проникновенным бархатистым голоском выдохнул Мухаил, составляя достойную конкуренцию коту Баюну. – Я помогаю нуждающимся и поддерживаю оступившихся.
Здесь Гадцев сын выдержал паузу, видимо, ожидая сочувственной похвалы, но Иван упорно не проявлял дипломатичности. Ростовщик кивнул себе и продолжил в более деловом ключе:
– Как вы понимаете, молодой человек, я жду возврата и стараюсь обезопаситься от разочарования. Моя деятельность не является благотворительной, я мастер сделок. Всякий раз, когда я ссужаю благородным людям, а я без лишних слов вижу перед собой отнюдь не простого человека, мне желательно заручиться неким залогом того, что вложенные средства не только вернутся в срок, но и принесут мне определенную, пусть символическую, но прибыль. – Мухаил понизил тон, готовясь сообщить тайну тайн. – Знаете ли вы, что деньги де-ше-ве-ют!
– Да что вы говорите! – Старшой изобразил вполне правдоподобное удивление.
– Не сойти мне с этого места! – поклялся ростовщик, порываясь встать со стула.
Тут с Мухаилом приключился конфуз – прострелило спину. Гадцев сын охнул и схватился за бок, откидываясь на мягкое. Что ж, иногда боги этого мира не попускают Кривды.
– Болею, – скорбно пояснил ростовщик, каракатицей сползая-таки с сидения.
Он прошелся по комнате, прислушиваясь к резким уколам, пронизывающим позвоночный столб.
 
– Не молчите, – выдавил Мухаил.
– У меня есть вот это. – Иван показал радиоприемник.
Скрюченный Гадцев, стоявший вполоборота к посетителю, скосился на «Альпинист» и удивленно вскинул бровь:
– Вещица не из Яви?! Откуда она у вас, молодой человек?
– Досталась в наследство, – соврал Старшой.
– И что она умеет?
– Говорит, играет музыку, трещит и булькает, – погнал, словно рекламный агент, Иван. – Светится в темноте, две вертящиеся ручки, одна из которых двигает по шкале красную пимпочку, э… Еще разговоры разговаривает и музыку…
– Довольно, довольно! – прервал Мухаил, поднимая трясущуюся руку. – Вы повторяетесь. Покажите.
Дембель ловко просунул пальцы к клеммам и врубил радио.
Для начала оно хитро поиздевалось над безлошадным витязем:
– О новинках в правилах дорожного движения, – официозно произнесла женщина. – Отныне пешеход должен быть оборудован аптечкой, исправными поворотными сигналами, а в зимнее время – шипованной обувью. Регулярно проходите пех-осмотр, проверяйте развал-схождение и норму це-о! Главное – пешеход должен иметь права на хождение по территории Эрэфии.
Иван поспешно повертел колесико и поймал другую волну:
– …Продолжаем чтение стихов Александра Сергеевича, – раздался мягкий бас диктора, и полилась очаровательная музыка пушкинской поэзии, искаженная идиотизмом «Альпиниста»:
 
 
Шалун уж обморозил пальчик,
 
Ему и больно, и смешно,
 
А мать как даст ему в табло!..
 
Да призадумалась, а сыр во рту держала…
 
 
Глядя, как глаза Гадцева затягивает маслянистая пленка алчности, Иван гадал, какую бы сумму зарядить. Близкое присутствие дорогого предмета вернуло ростовщика в строй. Спинная боль была на время забыта, Мухаил потер потные руки.
– Вещица затейливая, – сдержанно сказал он. – Очень даже. Но на ценителя. Проку в хозяйстве не принесет, сами понимаете, молодой человек. Но из Потусторони. Давно ли в Явь попала?
– Не знаю, – честно ответил Старшой. – Сохранилась отлично.
– Но года, года на ней! – воскликнул Гадцев сын, как бы сопереживая посетителю, дескать, если б новая, уж ты бы о-го-го!
– Тем лучше. Антиквариат, – пожал плечами Иван.
Ростовщик схватился за висящий на шее оберег в форме ладошки:
– Не произноси магических слов!
«Дебил, блин, суеверный», – решил дембель, но успокоил хозяина дома:
– Простите, вырвалось.
– Вот и здорово, вот и хорошо, – пробормотал Мухаил. – На два месяца. Пять золотых. Дал бы больше, только денег совсем-совсем нет.
– Как можно?! – Старшой демонстративно убрал приемник за пазуху. – Пятнадцать были бы низкой ценой! Только деньги нужны – ужас!
– Пятнадцать?! – сипло продышал Гадцев сын. – Разоритель! О, племя молодое, ненасытное! Стервятники в овечьих шкурах! Решили пустить по миру старого Мухаила? Какая вам в этом честь?
– Нужда делает человека зверем, – афористично оправдался Иван. – Десять.
– М-м-м! Н-ну, хорошо! Я возьму взаймы у супруги. – Мухаил стремительно зашагал из комнаты. – Никуда не уходите. Приблудушка! Горлица моя!..
Дембель чуть не заржал в голос. Ишь ты, Приблудушка. Все, как скоморох сочинял.
Через две минуты ростовщик вновь сидел перед Старшим и сжимал в волосатых кулаках по пять монет. Мухаил расстреливал парня дробью слов:
– Поймите меня правильно, молодой человек. Ударить по рукам – это святое. Однако долг платежом красен, а ведь бывает, ищи потом ветра в поле, я не вас имею в виду, вы же понимаете. В то же самое время береженого бог бережет. Я ни в коем случае не грешу на вашу совесть, однако память человеческая несовершенна. Где я найду вас через месяц?
– Через два, – уточнил Иван таким тоном, что Гадцев сын не рискнул спорить.