"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

 
 
Я-тко перетрухнул, а Сивояр смикитил:
 
Руки вытер, Лиху глаз поднатянул…
 
Куда? А то вы не догадались!
 
Все, подайте копейку. Мы старались!
 
 
Второй скоморох каждое слово балалаечника сопровождал пошленькой пантомимой. После иллюстрации акта победы над Одноглазым Лихом непритязательная мозговская публика оглушительно захохотала. К ногам шутов посыпались куски еды и монеты. Ничуть не стесняясь, Нафаня и Сивояр собрали выручку и испарились.
Князь велел слегка пересесть. Теперь близнецы оказались рядом с ним. Иван стал ответ держать, а Егор смотрел на красавицу-княжну и краснел.
– Ладно, сказывай, какая нужда привела двух знаменитых воинов в мое княжество, – степенно промолвил Юрий Близорукий, блаженно развалившись в кресле.
– По поручению Карачуна ищем разные вещи, – погнал с места в карьер Старшой. – В твоем княжестве, говорят, есть особый золотой ключ.
– Карачун, значит… – Князь погладил тугой живот. – Больно много в Торчке-на-Дыму ведунам воли дали. У меня они все вот где.
Перед носом Ивана помаячил толстый кулак.
Юрий отпил из грубого, зато обильно утыканного драгоценными камнями кубка и продолжил:
– Слыхал, про кого дураки ряженые пели?
– Ну, про Лихо Одноглазое.
– Вот именно. Оно лиходействует, а они про него потешки слагают. Мне отнюдь не до веселья, ведь Лихо разоряет западные пределы наших земель. Поступим, как предки завели. Вы с Егором одолеете одноглазую нечисть, это денек работы, не больше, а я отплачу вам искомым ключиком.
Старшому не понравилась идея Близорукого. Слишком пустячно выглядит… Дембель показал на дружинников:
– Неужели некого послать? Или у тебя дружина слабая?
Князь заиграл желваками, потом решил говорить начистоту:
– Посылал. И одного витязя, и троих, и отряд. Никто не вернулся. Чтобы Лихо одолеть, доблести и силы недостаточно. А вы, коли Неслух не врет, как раз умельцы против потусторонней гадины ратиться. Или боязно?
«Е-мое! – мысленно воскликнул парень. – На слабо2 берет! Дипломат…»
– Мы с братом не простачки. Естественно, боязно. Других заданий нету?
Юрий покачал головой.
– Минутку. – Иван быстро ввел брата в суть сделки, Егор согласился.
– Хорошо, мы беремся, – ответил князю Старшой.
– Вот и славно. – Главный мозгвич встал и поднял кубок над головой. – Братия! Выпьем же за наших гостей Ивана и Егора, посрамителей колдунов и ведьм, змиев и каменных львов, а также самого Злебога. Ныне же сии витязи взялись землю нашу от Лиха Одноглазого очистить!
– Слава! – грянул всеобщий крик, в котором близнецам отчетливо послышались менее громкие возгласы «Глупцы» и «Песец красавцам».
Хмельное пиво побежало по пищеводам, полетела в распахнутые рты икра, утятина да прочие продукты.
Княжна Рогнеда поникла, а Неслух-летописец и вовсе выглядел как на тризне.
Егору было все равно. Иван в который раз поймал себя на ощущении, что вляпался в историю.
  
Глава пятая,
 
в коей натянутый лук выпускает стрелу на север, а герои попадают в стопроцентную беду
 
 
 
 
Она тогда ко мне придет,
 
Когда весь мир угомонится,
 
Когда все доброе ложится,
 
И все недоброе встает.
 
 
А. С. Пушкин
 
 
– У-у-уру, уру, уру… – то ли ворчал, то ли пел шаман, долбя в огромный легкий бубен и обходя белый шатер Тандыр-хана.
За камлающим старцем в вывернутой наизнанку медвежьей шубе шествовали два ученика, дымившие тлеющей паклей из нарочных трав. Воняло ужасно. Наверное, чтобы едкий запах долетел до духов, к которым взывал шаман.
Раскатисто бабахал бубен, звенели обереги на руках, поясе и ногах камлателя.
В шатре третьи сутки безвылазно молился великий хан. Точнее, должен был.
 
На самом же деле Тандыр не утруждал себя разговорами ни с Великим Небом, ни с духами предков. Это дело шаманов. Он крепко думал, обильно ел и пил, а также хорошенько спал. Шум, производимый камлальщиками, не беспокоил хана, ибо в первый же вечер он изобрел… беруши. Два кусочка кошмы в ушах – и порядок.
Конечно, не хватало в компанию какой-нибудь жены или наложницы пособлазнительнее, но тут уж пришлось потерпеть – нельзя разочаровывать подданных, искренне верящих, что вождь беседует с духами.
Тандыр-хан в потустороннее верил, только странной верой. Он полагал Великое Небо слишком занятым, чтобы общаться с людьми, даже такими великими, как он – повелитель степей. Не надеясь на сверхъестественные защиту и вразумление, циничный мангало-тартарин решил обойтись собственным рассудком, без духов.
У духов были иные планы.
В последнюю, третью ночь, когда хан метался в постели, обливаясь потом и постанывая, он очутился где-то в тягучей темноте, где было намного жарче, чем наяву.
Мрак клубился у ног, уползая в бесконечную глубину, и вместе с тем Тандыр (почему-то абсолютно голый) чувствовал, что находится в странной юрте. Входной полог был задернут, но от него так и дышало неимоверным зноем. Даже не зноем – невидимым пламенем. Языки тьмы лизали мокрое и липкое тело мангало-тартарина, опаливая брови, бороду, тонкие косицы.
Различая оттенки здешнего неестественного мрака, Тандыр-хан ощущал чье-то присутствие. За пологом кто-то был. Кто-то могучий и страшный. Наконец сотканный из густой черноты полог зашуршал, откинулся, и вождь степняков узрел еще более темную фигуру.
Сначала Тандыр-хану казалось, что перед ним высокий человек, потом силуэт стремительно расплылся, и в очертаниях угадался то ли дракон, то ли ящер. Степняк моргнул. Вновь человек!
Густая тьма не собиралась замирать. Хан видел, как меняется облик незнакомца. То он становился шире в плечах, то шея неестественно удлинялась и принималась змеиться, то возникал хвост, но мгновением позже Тандыру являлся силуэт большого багатура.
Вслух не было произнесено ни слова, но вождь кочевников услышал обращение страшного визитера:
– Князь степи! Отринь сомнения и выступай против Эрэфии! Я принесу тебе победу.
«Кто ты?» – хотел сказать мангало-тартарин, да не мог разомкнуть потрескавшиеся губы.
Тем не менее на его вопрос ответили:
– Называй меня своим господином.
Если хан мог, он бы рассмеялся.
– Я – сын Вечного Неба, избранный народами властвовать ими!
Черный незнакомец захохотал, и тело Тандыра сотряслось от вселенской дрожи и опалилось еще более страшным жаром.
– Ты – сын дочери хана и безродного пастуха. – Порождение мрака вновь рассмеялось, чувствуя, что ударило в самое больное место ханской биографии. – Да, я знаю все твои тайны. Я не хочу твоей покорности. Мне нужен гордый волк, а не трусливый шакал. Поведи свой народ к победе.
– А тебе это зачем?
Хитрый степняк не понимал интересов черного духа… Шайтана. Да, теперь Тандыр-хан был уверен – перед ним именно Шайтан.
– Месть. Эрэфия должна умыться кровью. Грабь, забирай все. Мне посвяти смерть.
Алчная улыбка тронула пересохшие губы степняка.
– Почему бы и нет?
– И помни. Я тебе помогу.
* * *
Неслух-летописец порывался пойти с братьями Емельяновыми за Лихом, но благоразумие победило – негоже книжнику на гиблое дело ходить. Кому велено мурлыкать, не чирикайте.
Наутро после пира братья чувствовали себя великолепно, потому что не злоупотребляли местной брагой, а вот книжник, поговорив с князем, предался пьянству и теперь ощущал себя живым мертвецом.
– Ох, соколики… – проскрипел он, не поднимаясь с постели. – Вчера готов был с вами на подвиг ратный, а нынче хоть в гроб ложись. Вы уж там Лиху Одноглазому задайте. А мне бы водички…
Сердобольный Егор напоил Неслуха из резного ковша ключевой водицей. Летописец слегка ожил.