"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

– Доколе дела государственные подслушивать будешь, девка? – грозно вопросил князь-отец и ударил кулаком по резному подлокотнику трона.
– Подслушивать? Да покуда не разрешишь слушать, – парировала бойкая Рогнеда.
Она тряхнула головой, и за спиной промелькнула толстая каштановая косища длиной пониже пояса. Старшой, которому, как и брату, понравились идеальные «джасмыгюль» и «люляки» княжны, обтянутые изящным сарафаном, буквально растаял от косы. Была у него тайная страсть к длинноволосым девицам. В наше-то время они все норовят постричься короче парней.
– Пред тобою два великих воина, а ты про какого-то Ослоила из Музейнограда и его сынков басурманских! – развила успех непокорная дочь. – Ребята, миленькие, ужель вы самого Злебога видели?
– Самого нет, княжна, – улыбнулся Иван. – А вот его полчища – сколько угодно. Правда, братан?
– А?.. Да… Да-да, – закивал буйной головой широкоплечий Егор.
Тем временем Юрий обратился к воеводе и советнику:
– Вы видали, други, какова гусыня? Отца родного ни во что не ставит!
– Осмелюсь напомнить, княженке Рогнедушке семнадцать весен, – тихо проговорил советник. – Я неоднократно предлагал тебе усадить ее по правую руку. Пусть набирается опыта напрямую, а не через пыльные тряпки. – И добавил еще тише: – Посидит, мигом заскучает, сама сбежит.
– Смута в родном доме, – всплеснул руками князь. – Эй, нерадивая! Быть посему, причем с завтрема. А сейчас изыди.
Девушка задрала носик и удалилась, подарив близнецам на прощание долгий заинтересованный взгляд.
– И вы тоже ступайте. – Юрий Близорукий махнул Емельяновым и Неслуху. – Вечером за пиром ужинным дотолкуем.
– Нам бы… – заикнулся было Иван о деле, на которое их послал Карачун, только князь издал то ли рычащий, то ли хрипящий звук, дескать, нишкните, а то рассержусь.
Послы зашагали к выходу из зала, им в спину прилетела тихая реплика Юрия:
– Думал, персиянцы прибыли, а тут вот как… Неловко. А котов холщовых вы мне изведите!
– Почему коты? – спросил за дверью Егор.
– Ну, я тоже о котах подумал, когда увидел улепетывавших от тебя разбойников, – ответил Иван. – Знаешь, углы этих холщовых мешков будто уши торчали.
– Именно так, – подтвердил летописец.
В коридоре путешественников встретил все тот же зеленый распорядитель:
– Уважаемые гости князя! Существующий у нас уклад дворцового служения требует, чтобы сейчас вместо меня разговаривал человек в красном, затем в желтом, а потом вступил бы и я. Опыт подсказывает, что господа гости не любят ждать. Если же мы станем уклоняться от исполнения заведенного порядка, то над нами нависнет угроза справедливого наказания. Делая вам добро, мы стяжаем зло. Ничто не притупляет страх хозяйской расправы, как звонкие желтые кругляшки в количестве от десяти и выше.
– Он че, взятку вымогает?! – протянул Егор.
– Есть у меня пара альтернативных вариантов. Фантастических. – Иван пристально разглядывал мздоимца.
Зеленый поморщился:
– Пять монет.
– Побойся Прави, Влесослав, – подал голос книжник. – Я же мозгвич. Все расценки знаю. Монета с человека. А с меня ты ничего не получишь. Будешь упрямиться, я тебя в летописи помяну как самого жадного и тупого слугу Юрия нашего Близорукого. А могу и иначе… По-доброму.
– Последний путь наиболее утешителен, – нейтральным тоном ответил зеленый.
– В таком разе веди нас, куда велено, а я пропишу тебя в веках.
Щуплый распорядитель так обрадовался, что чуть не потерял привычной вышколенности. Быстро справившись с привалившим счастьем, зеленый отвел троицу в гостевые покои и растворился в коридорах мозговской власти.
– Скромно, но чистенько, – процитировал анекдот Егор, обозревая комнату.
Серый сводчатый потолок, выбеленные стены, кровати, пара сундуков, стол с лавками, печь, несколько масляных светильников. Окна «застеклены» полупрозрачной слюдяной пленкой.
– Да, жить можно. – Иван плюхнулся на кровать.
Неслух-летописец тут же оккупировал стол, и вскоре зашуршали бумаги, зацарапало перо по пергаменту…
Вечером все тот же зеленый распорядитель препроводил гостей на княжий пир.
 
В большой шумной зале стоял длинный стол, во главе которого сидел Юрий Близорукий с дочкой и советниками, близ них располагались на скамьях нерядовые дружинники, затем бояре, и совсем уж на выселках – купцы.
Братья мигом заметили, что столешница слегка прогнулась от яств и бочонков с выпивкой. Блюд было навалом, причем если икра, то корытами, если дичь, то косяками, если кабан, то здоровенный, как теленок. В душном воздухе витали соблазнительные запахи.
– Фига се! – выдохнул Егор. – Это каждый вечер так?
Зеленый усмехнулся:
– Не совсем. Просто нынче праздник. Мы завершили прокладку околесного тракта.
– Чего-чего? – не расслышал из-за гула пирующих Емельянов-младший.
– Мозговского околесного тракта, сокращено – МОТа! – почти проорал распорядитель. – Теперь каждый может мотаться окрест Мозгвы. Ну и денег из казны промотали, мое вам почтение.
На беду провожатого, когда он говорил последнее предложение, встал князь, и гул голосов мгновенно стих. Поэтому слова о промотанных деньгах были услышаны всеми.
Зеленый позеленел:
– Я, князь-батюшка, это… про Легендоград… Я…
– И что там, в Легендограде? – резко спросил Юрий Близорукий.
– Дык… – Распорядитель ловил ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. – У них совсем не как у нас! У нас-то – ух! А у них куда? Или вот еще тогда… И если бы не ты, князь-опора!.. А Легендоград – это не то место, где могло бы что-то такое, навроде нашего… Слава князю Юрию-батюшке! Слава Мозгве-матушке!!!
Пирующие были вынуждены поддержать оратора криком и сдвинуть кружки.
– Ох, ты и хлюст! А уж говоришь как прирожденный правитель. Ни пса не ясно, но внушает, – уже без злобы сказал Близорукий, поставив кружку на стол. – Ладно, рассаживай послов и пропади с глаз, пока еще чего не ляпнул.
Емельяновым и Неслуху отвели места недалеко от князя, среди дружинников. Летописец уселся ближе к Юрию, а братья-дембеля попали в компанию усатых разгоряченных дядек в кольчугах. Ратники вели геройский разговор, похваляясь кто собственной удалью, кто подвигами возглавляемой им сотни. Когда меж ними появились одетые в российскую армейскую форму близнецы, бойцы проявили к ним немалый интерес. Особенно к богатырю Егору. На его фоне любой дружинник Близорукого выглядел несколько щупловато.
– Родит земля-то Эрэфии еще… – протянул кто то.
– Откуда путь держали? – спросил ближний к Емельянову-младшему витязь.
– Из Крупного Оптовища, – беспечно ответил Егор.
Ратники вылупились на него, как на сумасшедшего:
– Нешто оттуда можно сбежать?
– Мы с братом еще не такое вытворяли, – сказал Иван.
Тут беседа и сникла. Диковинные богатыри вызывали и недоверие, и опасение. Братья воспользовались моментом – принялись за еду. Неслух-летописец что-то увлеченно рассказывал князю, не забывая закидывать в проворный рот разную снедь.
Тем временем на площадку перед столом выкатились-выскочили два скомороха. Ряжены были смешно – в сшитые из лоскутов одежды, пародирующие боярские. На головах – аляповатые колпаки, намек на боярские же высокие шапки.
Гибкий парнишка повыше ростом закричал, перекрывая гудящий пир:
– Здравствуй, люд праздный! Здравствуй, князь прекрасный! Вот и мы прибыли, на подъем легки. У нас две беды – дороги да дураки. Сейчас мы расскажем, как по первой беде к вам шла вторая! Давай, Нафаня!
Пухлый и низкорослый балалаечник вжарил:
 
 
Ехали мы громко, ехали мы тихо,
 
По пути нам встренулось Лихо.
 
Лихо Одноглазое, испугался сразу я,
 
Здоровое, зараза, хучь без второго глаза…
 
 
Из-за ломаного ритма и беспорядочной рифмовки Иван решил, что песня слагается прямо здесь, в режиме импровизации. Потешник задавал себе простенькую мелодию на балалайке и бойко стрелял куплетами примерно с минуту. Этот своеобразный рассейский рэп закончился так: