Синяя борода и солнечный зайчик - 2: До самой луны и обратно (СИ)

- Вот сученыш! - Лоренцо опять толкнул его в спину, и Тео упал на четвереньки. За спиной сразу оказался Лоренцо, он схватил омегу за лицо. Пальцы скользнули по носу и ворвались в приоткрытый рот. Беспощадные пальцы схватили Тео за щеку, за зубы и рванули вверх, заставляя встать на колени. – Куда? Не так быстро! Я еще даже не начал! Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому!
Рука во рту не давала ни крикнуть, ни укусить. Лоренцо дернул голову вбок, открывая беззащитную шею. Он, как вампир, впился в шею омеги, до боли, до крови.
- Вот и все, подстилка безродная! - в голосе альфы звучало торжество, - теперь, когда я тебя пометил, ты будешь моим до конца, и никто, слышишь, никто не посмеет отобрать тебя у меня! Будешь исполнять все мои капризы и желания! А их у меня, поверь, очень много! Так что, привыкай стоять на коленях, ОМЕГА!
Железная дверь резко распахнулась, на пороге с безумными от волнения глазами стоял Фил. В руках он сжимал ключ, который Тео выронил у входа. Как Фил ударил Лоренцо, Тео не увидел, его только вдруг рвануло на спину и оказалось, что он лежит на неподвижном теле.
- Ты как? Живой? – Фил склонился над Тео и стал поднимать с пола дрожащего юношу, – все в порядке, не бойся, все закончилось.
У Фила сердце разрывалось от вида Теодора – белый, как мел, с порванным ртом, глаза белые и с точечками вместо зрачков. Омега поднял дрожащую руку и коснулся шеи, на пальцах была кровь. Теодор открыл рот и попытался что-то сказать, но из горла вырвался сиплый хрип.
- Тише, тише, – Фил обнял его, пытаясь передать хоть каплю своей силы, - сейчас все пройдет, это испуг, так бывает. Идем, – Фил потянул его к выходу, - здесь на мосту нет камер слежения, а охранники пропустили момент, когда ты пропал. Вот ты есть на мониторе, а вот тебя уже нигде нет. Я пошел проверить мост, а на полу возле дверей ключ лежит, – торопливо объяснял Фил, заставляя Тео сдвинуться с места.
Альфа вытащил Тео в коридор и осмотрелся по сторонам, как назло рядом не оказалось ни стула, ни кресла. У омеги начал проходить первоначальный ступор от испуга, он стал дрожать все сильнее и сильнее. По коридору к ним бежал Джованни, он был в черной пижаме и босиком. Увидев Тео с Филом, он подхватил омегу на руки, дошел до колоннады лоджий и крикнул вниз.
- Доминик, он здесь! - Джованни был такой же горячий, как Доминик, и такой же крупный, только пахло от него кардамоном, шафраном и еще какими-то пряностями, – КТО? - рыкнул Джованни на Фила, тот только махнул головой в сторону моста.
На них налетел ураган, пахнущий горьким шоколадом. Тео вцепился в него, отчаянно желая растворится в его запахе, в его тепле. Он уткнулся носом в голую шею своего альфы и, наконец-то, расплакался так отчаянно и горько. Ники как и был полуголый в одних пижамных штанах, так и сел по-турецки прямо на пол, устраивая омегу внутри своих объятий, как в коконе. Тео свернулся в клубочек и только вздрагивал от слез, Ники гладил его по спине, по голове, по ногам и тихо раскачивался, пытаясь успокоить. Он что-то шептал, но Тео не слушал. Ники был рядом с ним и этого было достаточно!
Появились остальные братья, они были все в пижамах. Крик Доминика сдернул их всех с кроватей и выбросил в просторы дома на поиски пропавшего Теодора. Пока Доминик тиранил охрану, пытаясь выяснить, куда делся Тео, братья прочесывали весь дом. И музейные хранилища внизу, и камеры под крышей. Они только в кастрюли не заглядывали, пытаясь выяснить, где мог оказаться любопытный омега. Им навстречу попались Фил с Гвидо, которые должны были сопровождать Тео на экскурсию. Фил сразу бросился к мосту и увидел перед дверью на полу брошенный ключ, который Тео никогда не выпускал из рук.
Хотя Теодору и казалось что его ужас длился вечность, но на самом деле прошло не более десяти - пятнадцати минут, с того момента, как он увидел Лоренцо. На лоджии показался Чезаре. Он единственный был в халате, надетом поверх пижамы, и тапочках. Он обвел тяжелым взглядом взъерошенных сыновей и рыдающего Теодора, судорожно цепляющегося за Доминика, и задал один вопрос:
 
- КТО?
Джованни заглянул за закрытую дверь и только зашипел:
- Держите Пьетро.
- Нет! – Пьетро дернулся, - он не мог ТАК поступить! Мой сын не мог поступить так низко! Я же столько раз ему объяснял.… Как мог МОЙ сын быть таким? – в его голосе было столько боли и отчаянья, что даже Тео перестал рыдать и всхлипывать. Стефано присел рядом с Тео и протянул ему стакан с водой и платок. Тео с благодарностью высморкался и выпил всю воду, стуча зубами о край стакана.
- Умоляю, не отдавайте меня ему! Не отдавайте! Я не хочу, верните меня лучше Анджею.
- О чем ты говоришь? – Доминик рассматривал синяки на шее, которые все четче проступали на тонкой коже.
- Он меня пометил! - Тео трясущимися руками отогнул пропитанный кровью ворот рубашки и показал укус, – он сказал, что я теперь его собственность! – Тео всхлипнул, - Я не хочу!
Доминик зарычал и дернулся как от удара. Тео схватился за его шею и с мольбой смотрел ему в глаза.
- Пообещайте, что не отдадите меня ему! Пообещайте!
- Никогда и никому! Ты мой и только мой! – Доминик вызвал медицинский модуль и тяжелым взглядом, полным ненависти, посмотрел на отца, – я требую, чтобы ты отдал мне Лоренцо!
- Нет! – Чезаре таким же тяжелым взглядом посмотрел на сына, – ты убьешь его! А он пока мой единственный внук.
- Я требую суда чести! – Доминик сжал Тео в объятиях.
- Суд? – Чезаре задумался, и кивнул головой, – хорошо, будет тебе суд! – он махнул рукой сыновьям, - приведите его в чувство и встречаемся в зале Коллегии через, - он посмотрел на избитого Тео и опускающийся на площадку во дворе медицинский модуль, - пятнадцать минут.
Доминик плавно поднялся с пола и понес Тео во двор, где уже стоял модуль с открытым шлюзом, в проеме которого стоял все тот же седой доктор. Увидев Тео на руках Доминика, он только нахмурился и кивнул на реанимационную капсулу.
- Я не хочу засыпать! – Тео вцепился в рубашку Доминика и упрямо сжал губы, – я хочу присутствовать на суде, и видеть, чем все закончится не с чужих слов, а своими глазами!
- Здесь командую я! - доктор улыбнулся, - мне надо провести экспресс-тестирование на предмет повреждений! В капсулу, без возражений!
Тео уже был в этой капсуле, когда очнулся после концерта. Сейчас его не стали раздевать, Доминик просто уложил его внутрь и остался рядом. Доктор протянул ему салатового цвета униформу медицинской службы и уставился на пищащие мониторы.
- Ну, не все так страшно! – выдал он позже свой вердикт, – легкое сотрясение, множественные гематомы, ссадины, но серьезных повреждений нет!
Он принялся обрабатывать ссадины и заклеивать их пластырями различных размеров. Намазав щедро мазью все синяки на лице и шее Тео, он вдруг с улыбкой произнес:
- Не могу сказать, что рад тебя видеть в своей капсуле, но должен сказать, что ты заметно вырос, и стрессоустойчивость у тебя явно повысилась, – он улыбнулся Тео и потрепал его по волосам, – когда я увидел тебя в первый раз, у тебя был шок от пары резких слов, а теперь ты побывал в такой переделке, но не бьешься в истерике, а даже пытаешься командовать! Молодец!
- А как же метка? – Тео растеряно хлопал глазами и переводил взгляд с Доминика на доктора, – ее можно свести? Я слышал, что такое возможно!
- НЕТ НИКАКОЙ МЕТКИ! – выделяя каждое слово, произнес доктор и протянул Тео конфетку, которую тот машинально взял и сунул в рот, – у тебя есть укус, а метка это совсем другое. Самое главное для метки - это согласие самого омеги принять ее. Так что у тебя на шее просто укус, он вскоре заживет и все. Главное, инфекцию не занести!
Доминик понес Тео на руках на третий этаж и, хотя Тео говорил, что может идти сам, но альфа просто не мог выпустить его из объятий. В зале Коллегии собрались все члены семьи. Ванесса бросилась к Теодору и принялась причитать над ним, рассматривая заклеенные пластырями ранки. А когда увидела кровь на воротнике, то в ее глазах полыхнула такая ненависть, что Тео стал переживать, как бы не вспыхнуть от такого огня. Подле Лоренцо стояла Екатерина, бледная, со сжатыми кулаками, готовая защищать сына до последнего.