Вторая единственная (СИ)

— Угу, Раждэн, значит, — на губах сестрички появляется масленая улыбка. — Любовь, — элегантно протягивает мне руку.
Знакомы уже. Хотя она, слава Луне, об этом не знает.
— Очень приятно, — цежу сквозь зубы.
— Так что у нас с краном? — Люба небрежно бросает сумочку на пуфик. — Можете починить?
Даря набирает воздуха в грудь:
— Там ничего не…
— Я ещё не смотрел, — перебиваю её. — Только что пришёл.
Решаю задержаться. Так вышло. Глупо. И грубо. Я идиот, да… Надо всё объяснить девочке.
— Тогда проходите, пожалуйста, — быстро скинув обувь с ног, Люба берёт меня под руку. — Вот здесь, в ванной, — ведёт меня по коридору. — Моя сестра такая растяпа, — хохочет наигранно, — умудрилась сломать кран. Представляете?!
— Бывает, — захожу в ванную.
Рычажок холодной воды обломан. На стиральной машинке лежит новый для замены. Работы на пять минут.
— Пациент скорее жив, чем мёртв, или наоборот? — кокетливо каламбурит Любовь.
— Сейчас всё починю. Только не стойте над душой, хорошо? — скалюсь одновременно весело и агрессивно.
Сестра лапы считывает невербальную угрозу на раз-два. Нервно кашлянув, она ретируется в спальню.
— Спасибо, что подыграл. — Даря стоит в коридоре, ближе ко мне не подходит. — Не чини ничего, иди домой. Я придумаю, что сказать Любе.
Во взгляде холод. Тон — лёд. Девочку, которая десять минут назад полыхала, как огонёк свечи, теперь не узнать. Это я с ней сделал.
— Лапа, я сорвался. Вообще не то хотел сказать, — оправдываюсь тихо, чтобы её сестра не услышала.
— Всё в порядке, — улыбается натянуто. — Не стоило забирать тебя из бара и привозить сюда. И вообще я вела себя навязчиво с самого начала.
— Нет, хрень… Не то, — башка с похмелья гудит, соображаю медленно. — Я объясню, погоди.
— Давай я объясню, — встаёт на пороге ванной. — Ты благодарен мне за помощь, но не больше. Я всё понимаю, правда.
Тот случай, когда слова попали в цель, но при этом не отражают реальной картинки. Вообще! Я даже растерялся, если честно. Со мной такое нечасто случается.
— Как там кран? — из-за плеча лапы выглядывает улыбчивая Люба.
— Никак, — резко отрезает Дарина. — Раж не взял с собой нужный инструмент.
— М-м, жаль, — Любовь отклячивает нижнюю губу. — Но вы загляните к нам ещё раз? С инструментом, — играет бровями.
— Обязательно, — лапа отвечает за меня. — А сейчас Раждэну пора уходить.
Раждэну пора уходить — твёрдо, чётко, возражения не принимаются. Другими словами: пошёл на хрен, Раж. Уйти — я же этого хотел? Как говорится, послали — иди.
  
Глава 9
 
Сижу в ванной на полу, из крана хлещет вода. Пытаюсь не думать о том, что случилось. Только не получается. Никогда я ни за кем не бегала, не навязывалась, не помогала, если не просят.
Что со мной случилось? Оборотень случился. Точнее, не случился.
Я уже видела разводы истинных. Пары приходили ко мне с твёрдым желанием сжечь мосты любви. Семь кругов бюрократического ада, время на раздумья, и вот он — конец. Женщина получает порцию Тартарола, чтобы свести метку своего бывшего мужчины, а его самого — с ума.
Однажды оборотень-медведь разнёс почти в пыль стену в моём кабинете. Аффект. Он обезумил, когда связь с парой начала стремительно исчезать. Это страшная мука. В тот день я впервые задумалась о силе истинной любви. Но до сегодняшнего дня я не понимала всю глубину и мощь парности.
Я никогда не заменю Ражу истинную. И никто не заменит. Это против природы оборотней. Истинная пара в волчьей жизни одна, второй не будет. Оставшись в одиночестве, зверь потихоньку сходит с ума, а потом его жизнь угасает. Я так хотела, чтобы мой раненый зверь жил, что забыла о законах мироздания. В себя поверила, дурочка. Роковая женщина, ага.
Воздушные замки превратились в туман.
Розовые очки треснули.
Романтика — всё.
Ковыряю пальцем шрам на внутренней стороне бедра и ненавижу его. Это клеймо — напоминание о Раждэне. А мне надо забыть зверя. Отметина должна сойти, но почему-то не сходит. Бесит меня!
  
— Даря, выходи уже! — сестра вероломно дёргает ручку на двери. — Поговорить надо!
О чём? Снова про Серёжу втирать мне будет? Своих проблем хватает, а тут ещё Люба с вагинальными страданиями. Как же всё достало!
Смываю с лица следы слёз, вытираюсь и щёлкаю шпингалетом. Сестра, как верный пёс, ждёт меня под дверью. Что, настолько надо поговорить?
— Чаю пойдем попьём, — Люба почему-то нервничает.
Хм, ну пойдём. На часах полночь, а мы чаёвничать будем. Очень замечательно.
— Что случилось? — сажусь за стол.
— Это ты, моя дорогая, расскажи, что случилось? — грохает на столешницу кружку, бросает в неё чайный пакетик. — Как ты докатилась до жизни такой, м? — хватает чайник с кипятком, нервно льёт в кружку.
— Я не понимаю, о чём ты, — убираю коленки подальше от опасной струи.
— Всё ты понимаешь, — плюхается на стул напротив меня. — Сколько этому сантехнику лет?
— Э-э… Ты про Раждэна спрашиваешь?
— Да-да! — Люба таращит на меня глаза. — Сколько?
— Не знаю, — пожимаю плечами. — Лет сорок пять.
— Прекрасно! Замутила с мужиком, который тебе в отцы годится! Может, он ещё и женат, а?! — забрасывает меня обвинениями. — Ты хоть представляешь, что с твоей матерью будет, когда она узнает?! Тётю Олю в тот же день на скорой в райцентр увезут! С инфарктом! — нагнетает.
— Стоп! — хлопаю ладошкой по столу. — С чего ты взяла, что я с ним замутила?!
— Даря, я похожа на дуру?! — возмущается сестра. — Сорокапятилетний мужик пришёл чинить кран молодой девке! Жена его знает об этом?!
— Блин, какая жена?! Нет у Раждэна жены! — тоже перехожу на крик.
— Правда? — Люба резко меняет настроение — улыбается едва заметно. — Он разведён? Или вдовец? А дети есть?
— Какие ещё дети? — сижу в полном шоке. — Нет никаких детей.
— Квартира своя?
— Вроде бы, — пожимаю плечами.
— Золото, а не мужик! — довольно заключает сестра.
— Ты же сказала, что он старый, — растеряно моргаю.
— Дарюш, это для тебя он старый, а мне пойдёт.
И тут до меня доходит, что это был техничный развод. Вагинальные страдания сестры переключились с Серёжи на Раждэна. Но это гиблое дело. Только Любе об этом неизвестно.
— Без шансов, Люб, — качаю головой.
— Курочка моя, у меня шансов больше, чем у кого-либо. Я знаю, что нужно мужчине, и могу ему это дать, — поправляет волосы, грудь. — Если ты не будешь вставлять палки в колёса, я его быстро в бараний рог скручу, — рассуждает мечтательно. — Кем он там работает?
Я уже соврала Любе, что Раж мой коллега. Наше секретное учреждение — официально архив, где хранятся никому не нужные бумажки. Крайне неперспективное место для кандидата в Любины мужья. Осталось только придумать Раждэну должность.
— Раж работает дворником у нас в архиве, — откидываюсь на спинку стула, жду разочарования сестры.
— Врёшь! — грозит мне пальцем. — Я породистого кобеля от двортерьера отличить могу. У него бабла хватает.
— Это ты по запаху перегара поняла? — хмыкаю.
— Он был странно одет, от него пахло алкоголем, но я вижу глубже, — черпает рукой воздух. — Настоящие богачи часто выглядят немного бомжевато. Это сейчас в тренде.
Погодите, я челюсть со стола подниму. Не перестаю поражаться Любиной фантазии.
— У тебя с Ражем ничего не получится, — пытаюсь вправить сестре мозг. — Он пережил тяжёлое расставание с женщиной и не готов к новым отношениям.
— А кто говорит про отношения? — Люба смотрит на меня как на дуру. — Можно просто трахаться. Главное — залететь от него.
— Чего?! — у меня глаза на лбу. — Сестрёнка, у тебя крыша поехала?
— У Серёгиной бабы получилось. Чем я хуже?
Вопрос риторический. Я не собираюсь продолжать этот разговор.
— От меня ты чего хочешь? — вздыхаю устало.
— Сведи нас, а? — сестра оживляется. — Пригласи Раждэна ещё раз. Мол, надо с краном разобраться. Ты куда-нибудь уйдёшь, а я его встречу. В халатике, под которым только я, — у Любы едва губы не рвутся от улыбки.