Вторая единственная (СИ)

— Извините, вы не поможете мне поднять этого интеллигентного оборотня? — обращаюсь к гному — хозяину заведения.
— Куда вы его? — гном прячет улыбку в бороде. — Утром проснётся, опохмелится и сам домой пойдёт, — и исчезает в кухне.
Нормально… Растерявшись, лупаю глазами. Лежит мужик на полу и пусть лежит. Никому же не мешает. Вот где философское отношение к жизни.
В зале кроме нас есть ещё орк. Стандартный экземпляр. В толстовке с капюшоном и кожаной куртке, на шее бандана — прикрывать лицо на улице — на столике лежат кожаные перчатки. Не светят орки зелёной кожей в нашем мире.
— Уважаемый! — машу рукой, привлекая внимание клыкастого. — Помогите, пожалуйста, дотащить зверя до туалета. Ему надо освежиться.
— Не нанимался, — отвечает хамовато.
— Куда вы нанимались, я отлично знаю, — подхожу к его столику. — На стройке у старой библиотеки работаете. До какого числа у вас виза?
— Какая разница? — орк начинает нервничать.
— Просто я ваше лицо запомнила. Обязательно поздороваюсь с вами, когда вы ко мне в МФЦ за продлением визы придёте, — многозначительно гну бровь.
Медленно, но до орка доходит тонкий намек, и он нехотя топает к волку. Поднимает его, тащит в туалет. Там Раждэна ждут водные процедуры.
— Приём! — хлопаю оборотня по мокрым щекам. — На связи? Нет… — вздыхаю. — Давайте ещё раз, — прошу орка.
Клыкастый суёт оборотня по струю холодной воды, а я умываю. О, забулькал! Проснулся, ясно солнышко. За край раковины держится, пошатывается, но стоит.
Орк считает, что его дело сделано. Ворчит что-то на своём и уходит, а я остаюсь в мужском туалете с мокрым нетрезвым зверем.
— Далеко отсюда живёшь? — наклоняюсь, заглядываю в лицо оборотню.
— М-ы-р-р-ы, — отвечает с хмельной чёткостью.
Куда вести-то тебя? Адрес, «сестра»! Бесполезно. Кроме нечленораздельных звуков, волк ничего выдать не может, а я мысли читать не умею.
Иду в зал пытать гнома. Но выведать информацию не получается — хозяин бара знает, где живёт Раж, только не признаётся. Вообще, гномы славятся своей вредностью, так что я не удивлена.
Возвращаюсь в туалет.
— И что с тобой делать? — руки в боки, смотрю на волка.
Он никакой, блин. Сидит на унитазе, подбородок кулаком подпёр. Мыслитель.
— Я ж её… А она меня в мусорку… — хрипит Раж.
О, заговорил!
— Адрес, — присаживаюсь рядом с ним на корточки. — Скажи свой адрес.
— М-м-м…
Как бывшую обругать, так всё чётко, а адрес сказать мы не можем. Ну а я не могу бросить немощного зверя. Где-то это уже было, да? Второй раз на те же грабли — это прям моё. Не в баре же его оставлять, а то проснётся и опять напьётся.
Заказываю такси по телефону и морально готовлюсь. Протащить в дом огромного пьяного мужика так, чтобы Люба не заметила, тот ещё квест.
Таксист оказывается милейшим человеком — помогает усадить Раждэна в машину и всю дорогу развлекает меня болтовнёй. Я не любительница диалогов с таксистами, но сегодня исключительный случай. Дорога до Нового города пролетает незаметно.
Выгружаем оборотня. И снова водитель выручил — помог дотащить волка до лифта. Благодарю мирового таксиста, и двери лифта схлопываются. На восьмой этаж приезжаем без приключений в чужих мирах. Очень замечательно!
— Сиди здесь, — усаживаю Ража на ступеньку. — Никуда не уходи.
— А ты другая… — он еле ворочает хмельным языком. — Хорошая. Мне бы такую ис-с… — не может выговорить. — Ис-с-и-и…
— Истинную, — заканчиваю за волка.
— Да! — поднимает вверх указательный палец.
Будем считать это комплиментом. Спасибо.
Открываю дверь ключом, заглядываю в квартиру. Тихо. И темно.
— Люб?!
Сестра не отвечает.
Проверяю в спальне — пусто. Нет Любы дома, можно выдохнуть.
* * *
Открываю глаза и ни хрена не понимаю. Почему я в комнате лапы? В баре же пил с проституткой. По всем канонам, я должен был проснуться у себя дома и не один.
Ля-я, моя голова… Зажмуриваюсь, терплю боль. Жёсткое похмелье от этой гномьей настойки. Больше ни в жизнь!
Сажусь на кровати, кручу башкой. На тумбочке бутылка минералки, мои сапоги в углу стоят. Очень интересно, но ни хрена не понятно.
  
Напрягаю гудящий котелок и вспоминаю подробности гулянки. Сначала всё шло по плану. Почти. Я доводил себя до кондиции, но чем сильнее хмелел, тем больше думал о девочке-лапочке. Выцелил одну из трёх шлюх, посадил к себе за стол, пообещав снять её на всю ночь, и присел на уши. Всю душу излил, а легче не стало. Даря перед глазами стояла как живая. Оказалось, не казалось. На хрен она в гномий бар пришла?..
Присасываюсь к бутылке с минеральной водой и выпиваю всё. Мутит. Сижу жду, когда отпустит. Валить отсюда надо. Близость лапочки ощущается остро и отзывается в потрепанном алкоголем организме диким желанием трахаться.
Прислушиваюсь: в кухне шумит вода, на плите что-то булькает. Еда какая-то. Но я чувствую только аромат девочки. Ещё немного — и крыша уедет. Всё, сваливаю.
Встаю с кровати, беру сапоги и крадусь в прихожую. Стою на коврике, натягиваю сапог на ногу.
— Уже уходишь?
— Ёлки… — непроизвольно вырывается у меня.
Оборачиваюсь. Стоит. Шортики на ней короткие, как заячий хвост. В былые времена бабы трусы скромнее носили, чем эти шорты. Маечка не маечка — еле сиськи прикрывает. И на хрена, спрашивается, она вообще нужна? Ткань прозрачная, а белья на лапочке нет. Она вообще соображает, в чём и к кому вышла?!
— Ты всего пару часов поспал, — заметив мой похотливый взгляд, девчонка инстинктивно прикрывает ладошкой грудь, — не протрезвел ещё, наверное, — улыбается смущённо.
Да, я бухой вхламину! Только не от алкоголя.
Инстинкты берут верх над рассудком — хватаю лапу и прижимаю к входной двери. Дышу — рычу, кровь кипит, в штанах пожар. Допрыгалась.
— Ты не понимаешь, что тебе хана, лапа? — хриплю в сладкие губки.
— А может… — осторожно кладёт ладони мне на плечи. — Может, я этого хочу? — хлопает пушистыми ресницами и закрывает глаза.
Этого?! Этого — это чего?!
Развернуть дурочку наивную, нагнуть раком и засадить член ей по самое не могу. Драть, драть, драть её! Намотать шёлковые волосы на кулак и иметь, как хочу. А хочу я дохрена. И ещё больше. А она этого хочет? Уверена?
Нервы на пределе, в башке звон:
— Дурочка человечка, — сжимаю девичьи скулы пальцами, чтобы чухнула.
Дарина распахивает глаза, а кокетство куда-то делось. Она смотрит на меня испуганно. Всё верно. Меня надо бояться. Ей — точно надо.
— Я не дурочка, — пытается отпихнуть мою руку.
— А я стрельнутый на всю башку, понимаешь?! — крепче сжимаю пальцы. — Буду драть тебя во все щели! Просто драть! Трахать без чувств, без поцелуев, без обязательств! Трахать и уходить к другим бабам за тем же самым, зачем прихожу к тебе! И так раз за разом, пока ты не пошлёшь меня подальше! — сильнее впечатываю жертву в дверь. — Я больше никогда не смогу полюбить! Я сдох!
Вижу собственное отражение в глазах девочки — разъярённый зверь. Я в человеческой ипостаси, но нет во мне ничего человеческого. Оборотень с разодранным в клочья сердцем, который не знает, как будет жить. Моя жизнь закончилась. Но у лапочки всё только начинается. Ей ни к чему связываться с мертвецом.
Понимаю, что был груб и едва ли сказал то, что действительно хотел сказать. Мне жаль. Я плохо себя контролирую, несу чушь, хамлю. Дарина спасла мне жизнь, нельзя было с ней так разговаривать. Открываю рот, чтобы объяснить, но с той стороны двери вставляют ключ в замочную скважину.
Отпускаю лапочку, шагаю назад.
В квартиру заходит хозяйка. Окинув меня оценивающим взглядом, Любовь фиксируется на сестре:
— Что здесь происходит?
— Ничего не происходит, — торопливо оправдывается Даря. — Всё в порядке.
— А это кто? — Люба кивает на меня.
— Э-это… мой коллега. Раждэн, — лапа поправляет сползшую с плеча лямочку. — Я его попросила кран посмотреть, — лепит отмазку.