Мой палач. Реквием (СИ)

— Что малыш?
— Ему…дай ему! 
Кивает боязливо на Тимура.
— Подойди и дай сама. Давай, не бойся. Позови его. Амели прикусывает губу и переводит взгляд на Тимура, который даже не двигается. Вижу, что не хочет напугать ее. С Эмиром он намного более свободно себя ведет, но только не с ней.
Малышка осторожно к нему подходит, становясь напротив и задирает голову, чтобы увидеть высокого Тимура. 
— Хочешь конфетку?
Смотрю на Тимура и слез сдержать не могу. Он напрягся весь, коротко кивает.
— Да. Очень хочу. Спасибо, птичка.
Присев на корточки, Тимур осторожно берет конфету из маленькой ладони Амели и приобнимает ее смотря на меня. Я вижу как блестят его глаза от счастья и боли. 
Он ее отец, они так похожи…Мы начнем все заново. Мы это заслужили. 
  
Эпилог
 
Уложив детей спать мы принимаем душ и я едва ли сдерживаюсь, чтобы не опустить глаза, когда вижу Тимура в одном только полотенце. Его бронзовая кожа играет на свету, черная поросль волос на торсе будоражит каждую мою клетку.
Сжимаю ноги вместе, чтобы не выдать себя, хотя кажется, щеки уже горят. Я скучала по нему и было бы глупо говорить что нет, и тем более стеснятся.
Опускаю глаза на его руки, перебинтованы почти до локтей. Бинты намокли, а что под ними…
Тимур подходит к столу и берет аптечку, садится на край кровати.
— Не смотри. Дай мне пару минут.
Достает бинты, ножницы, какие-то мази.
Игнорирую, подхожу ближе, сажусь на стуле напротив него. Его руки забинтованы, Бес едва ими шевелит. Как он собирается сам делать перевязку?
— Позволь я помогу тебе.
Тяну к нему ладони, но зверь тут же рычит, не давая себя коснутся.
— Не надо! Я сам.
Бинты все кровью снова пропитаны.
Вижу, что ему больно, хоть и не показывает. Бес сам точно не сможет перевязать себя. — Тимур, пожалуйста.
Стою на своем, осторожно прикасаюсь к его кистям и мы встречаемся взглядами.
— Хорошо. Помоги.
Поджимаю губы и осторожно снимаю бинты. Сколько же их. Разматываю целые клубки. Сначала на одной руке, а после и на второй и не могу сдержать слез от увиденного.
— Боже, твои руки…
Прикрываю ладонью рот, но быстро убираю видя, каким мрачным от моей реакции стал Бес.
— Черт, не смотри, Ась. Говорил же, не надо!
— Нет, подожди! Ничего. Это ничего, правда.
Боже, его руки…На обеих ладонях очень серьезные ожоги, глубокие, до мяса, будто он голыми руками в огонь лез. Господи, как же ему больно сейчас. Как он не кричит от этой боли, а сидит спокойно, смотря прямо на меня.
— Тебе...очень больно?
Усмехается коротко. Мой красивый опасный зверь.
— Ерунда.
Вижу врет, ему чертовски больно.
— Выпей обезболивающее, пожалуйста! Виктор сказал, что ты ни разу его не принимал.
— Нет. Ты как анальгетик. Помогаешь. Иди ко мне.
Бес наклоняется и стараясь не задеть меня своими руками, целует в губы. Ласково, так нежно, от чего я невольно стону в голос, видя его улыбку снова. Я так скучала по нему… как же сильно я скучала.
— Стой, дай я обработаю их. Не хочу, чтобы тебе было больно.
— Мне уже не больно. Ты же здесь, мотылек.
Бес отстраняется, дает прикоснутся к рукам. Я же дрожу, мне страшно видеть его таким и понимать, что все это время он мучился от невероятной боли. По моей вине.
— Как ты ешь, Тимур? У тебя же пальцы не сжимаются.
Спрашиваю, готовя повязки.
— Ты можешь покормить меня, если хочешь. Теперь моя очередь есть с твоих рук, девочка. Заявляет этот наглец, сканируя меня красивыми серебристыми глазами. Он так близко…запредельно просто и я заставляю себя не пялится Беса, потому что просто сорвусь и тогда сама начну к нему приставать.
Быстро убираю грязные бинты, пропитанные кровью, промываю глубокие раны. Выглядит просто жутко.
— Как…как это случилось? Как ты такие раны страшные получил?
Бес сцепляет зубы и опускает голову. Вижу, как у него вена на виске напрягается, а руки начинают сжиматься в кулаки в моих ладонях.
— Когда машина взорвалась я думал, что ты там и дети тоже. Пытался вас найти, вытащить хотел.
 
— Тимур, мне так жаль! Я сделала тебе очень больно. Прости меня! Пожалуйста, прости.
— Я накажу тебя за это.
— Как накажешь?
Волна страха проходит по венам, но она развеивается, как только я вижу опасную ухмылку палача.
— Всю ночь буду наказывать. Иди ко мне.
Мужчина целует меня в губы, опасно проникает в рот языком, ласкает, прикусывает нижнюю губу, я отвечаю, дрожа всем телом. Не от страха, от трепета.
— Ты не сделаешь мне больно.
— Не делай так больше. Никогда.
Быстро перематываю его руки чистым бинтом и не удерживаюсь, наклоняюсь ближе, мы лбами прикладываемся друг к другу, и я шепчу:
— Никогда я тебя больше не брошу, слышишь? Я так скучала по тебе, Тимур. Любимый мой…А ты скучал?
Зарываюсь пальцами в его черные волосы, по шее смуглой провожу, по плечам широким и Тимур рычит. Дышит тяжело. Осторожно перебинтованными руками по спине моей проводит, по голове гладит, убирая волосы с лица.
— Скучал…Думал, сдохну без тебя. Сдохну без твоего прощения. Ты спасла меня, Ась. Спасла. А теперь ложись.
— Зачем?
— Наказывать тебя буду. Ты была очень плохой девочкой.
***
Если это безумие, оно накрывает нас с головой, потому что уже в следующий миг Бес касается моих губ своими. Дико, остро, сильно, на пределе. Я даже пикнуть на упеваю, как Тимур подхватывает меня на руки со стула и удерживая на весу…целует. 
Игнорируя боль в руках, он прижимает меня к себе, набрасывается зверем на мои губы, ласкает, рычит.
Я отвечаю, обхватив его ногами за мощный широкий торс, ухватившись за его смуглую шею. Целую также же дико, голодно, неистово и жадно. 
Мне мало…я тоже скучала по нему так сильно, что ждать больше просто не могу.
— Ася…
В какой-то момент Бес осторожно отпускает меня, сглатывает и подводит к стене. Он ставит руки по обе стороны от моей головы, как гора порабощая и загоняя в ловушку, в которую я сама же и пришла. 
Наклоняется, смотря прямо мне в глаза. Такой красивый, опасный, желанный и мой. 
— Ты так дрожишь. Боишься. Останови меня. Прогони! Последний шанс, девочка.
— Нет…не останавливайся! 
Слышу, как тяжело дышит Бес, осторожно проводя рукой по моей лицу, опускаясь к шрамам на шее. 
— Не хочу я делать тебе больно. Снова. Не умею я иначе! 
— Ты меня не обидишь. Не обидишь снова, Тимур…Целуй меня. Целуй, пожалуйста… Касаюсь его горячей голой груди, торса ладонями, обжигая пальцы. 
Сама прошу как кошка, я хочу этого, смыть страх любовью, забыть плохое, дать шанс чему-то хорошему и Бес понимает меня с полуслова. 
Еще миг и с меня слетает ночнушка, я остаюсь в одних только черных трусиках. 
Ловлю потемневший взгляд Тимура на себе. Боже, как он смотрит…голодно, его перебинтованные пальцы подрагивают, когда он осторожно касается моей шеи, опускаясь к груди, задевая соски и останавливается на талии. 
— Красивая…нельзя быть такой красивой, Ася! 
Машинально прикрываю шрамы на шее руками, стараясь защититься, но тут же жалею. Тимур заметил и я вижу отголоски боли на его лице. 
— Я буду гореть в аду за это. За каждый твой шрам от меня. Миллионы лет, мотылек! 
— Нет…нет, Тимур! Хватит ада с нас, мы его уже прошли. 
— Я буду целовать их. Твои шрамы целовать! Больше ничего не могу сделать. Ничего для тебя! 
Он не спрашивает. Бес говорит это и не дожидаясь ответа, целует меня в шею. Немного покалывая щетиной, грубовато, но вижу что старается нежно, отчего у меня слезы на глаза вступают. 
— Тимур…
— Девочка моя, я так испугался за тебя…так испугался! 
Покрывая мою шею поцелуями, басит Бес, а я просто плавлюсь в его сильных руках. Не могу я просто уже, эта сладкая пытка невыносима.