Мой палач. Реквием (СИ)

Смотрю на нее и все такую же девочку вижу. Нежную, ласковую, чувствующую, только теперь в ее глазах что-то более взрослое плескается.
— Я. Люблю. Тебя!
Ася смотрит на меня, улыбается и плачет, а я ладони ее в своих лапах держу, не отпуская. Я никому в жизни этого не говорил, а ей готов повторить это сотни раз.
— Я тоже. Тоже тебя люблю, Тимур.
***
Я заметила его сразу. Бес сидел на коленях у могилы, усыпанной цветами. Я позвала его, но он не отреагировал, и тогда я подошла ближе, осторожно коснулась его широких плеч. Горячий, все такой же горячий.
Он поднял голову и я едва сдержала слезы, ведь Бес выглядел просто убитым горем. У него были красные потемневшие глаза, он весь словно осунулся, а его руки...Боже, его руки были все перебинтованы.
Я позвала Беса снова, но он как-то непонятно отмахнулся и я поняла, что он даже не узнал меня сразу. Все про проклятье говорил, тогда как я уже не могла просто. Это издевательство над нами и я так больше не могу.
Я опустилась перед ним на колени и приложила его перебинтованную руку к своему сердцу, которое уже едва не вываливалось из груди. Тимур замер, не шевелился, и как только услышал мое сердце, тут же обхватил меня и буквально впечатал в себя.
Как голодный дикий зверь, он прижимал меня к себе крепко, но не больно. Бес очень тяжело дышал и гладил меня по волосам, тогда как я вдыхала его запах и плакала.
От того, насколько сильно соскучилась, что давно уже простила и просто с ним хочу быть. К черту законы, гордость и правила. Я так скучала по моему Бесу, что уже просто невозможно ждать.
Я просила у него прощения снова и снова. Я видела, что Тимуру больно также, как и мне. А потом он просил прощения у меня и я впервые видела его слезы. Честные, искренние, которые отражали его страшную боль.
И я простила его. Обретя ребенка снова я поняла, что такое иметь настоящую семью и потерять ее. Я поняла полностью ненависть Беса, потому что сама прожила такую же.
Тимур прижимал меня к себе и целовал много и часто, как умел нежно, а я отвечала ему, а потом он сказал, что любит. Впервые за все это время, смотря прямо мне в глаза.
Сказал это прямо и я увидела, как блестят его окутанные болью красивые серебристые глаза и просто не выдержала. Я крепко прижалась к Бесу, роняя слезы. Я просто хотела быть с ним. Чтобы все закончилось. Чтобы все было хорошо.
Вытерев слезы я замечаю маленькое колечко, которое держит в перебинтованной руке Тимур. На его безымянном пальце такое же. Он все это время носил его. И мое сберег.
— Стань моей женой, Ася.
— Уверен?
— Да. На этот раз по-настоящему.
Улыбаюсь и протягиваю руку. Тимур надевает мне кольцо на безымянный палец, а затем целует в губы. Да, мы на могиле, но это неважно. Я снова его. И люблю еще сильнее, чем раньше.
— Мамочка!
Вижу Амели, Эмира и следующую за ними Маргариту.
— Пошли. Давай руку.
Тимур поднимается и за руку меня берет. Мы выходим из склепа и идем навстречу к детям, которые как раз бегают по двору. Как только Эмир видит Тимура, то сразу подбегает к нему и крепко обнимает, тогда как Амели застывает на месте.
— Папа Тимур! Я так скучал!
— Привет, Эмир. Я тоже.
Бес целует мальчика в макушку. Я вижу, как сильно Эмир привязан к нему. Невероятно просто.
— Дядя со шламом!
Амели ко мне подбегает и за мои ноги прячется от Тимура, который подходит к нам ближе и на корточки к ней опускается.
— Здравствуй, птичка.
Улыбаясь красиво, говорит Тимур, на что Амели все же выходит из своего укрытия и становится перед ним, теребя край куртки.
— Амели, не бойся.
— Я не боюсь.
Бес обнимет ее осторожно, к себе прижимает нашу крошку и я вижу как ему больно. Как он сильно скучал по дочери.
Амели изумленно гладит его по волосам маленькими пальчиками.
— Мам, у этого дяди волосы черные, прям как у меня!
— Амели, это не просто дядя. Это папа. Твой родной папа.
— Папа?
Киваю, едва сдерживая слезы. Она как две капли воды похожа на него. Амели вылитая копия Тимура.
 
— Иди ко мне, малыш.
Тимур целует дочку в щечку и берет малышку на руки. Эмир идет рядом. Я держу мужчину за руку крепко, не отрываясь. Мы вместе заходим в дом. В наш дом.
  
Глава 34
 
— Ты не бросила Эмира, хотя могла. 
Зайдя в дом, говорит Тимур, кивая на бегающего по комнате мальчика.
— Не могла и не стала бы. Это наш ребенок. Пусть не родной, но наш. 
— Твое сердце за нас двоих бьется. 
Приобнимая меня, шепчет мне на ухо мужчина и лбом прикасается к моему виску. Вдыхаю его запах и голова кружится. Как же сильно я скучала по нему. Каждую минуту! Невероятно просто.
— Нет Тимур, у тебя тоже есть сердце я знаю, иначе ты бы не спасал меня тогда на казни и сейчас снова. От наркотиков бы меня не спасал, Амели бы не спасал, Эмира бы не забрал себе, не рисковал бы так, если бы ничего не чувствовал к нам. 
Беру Тимура за руку осторожно, поднимаю голову, и в глаза яркие серебристые смотрю. Любимые глаза моего зверя. 
— Я не могу словами передать, что тут у меня. Сильное. Такое…сильное, Ась. 
Шепчет мне Бес и я киваю. У меня тоже самое внутри, трепетное, теплое к нему. 
Садимся на диван, Тимур руки моей не отпускает. Совсем не отпускает от себя, а я и не хочу. 
— Тимур, расскажи мне правду. Про моего отца. 
Мужчина весь напрягается и я вижу, что ему сложно говорить, но все же хочу узнать правду. 
— Твой отец посадил Булата на пятнадцать лет. Коршунов вел его дело, которое было засекречено. Булат ему отомстил, вынудив тогда признатся Сергея в том, чего тот не совершал. Он шантажировал его. Сергей сказал при мне то, что Булат хотел услышать, чтобы спасти тебя и свою жену, чтобы у вас был шанс, но не получилось. Твоя родная мать умерла от рака, а тебя отдали в детдом, откуда уже усыновили. Булат знал, что ты есть с самого рождения, а я ему просто верил. Как отцу родному верил тому, кто ребенка нашего похитил. Чтобы потом сделать с ней тоже самое, что и со мной. Ась, ты не дочь монстра. Это я монстр. 
Тут же за руку его сильнее хватаю, прижимаясь к Бесу.
— Ты был тогда ребенком. Ты не мог знать. Не мог.
Вижу, как на лице Беса боль появляется, невыносимая, невосполнимая ничем. Он руки мои берет и к губам подносит, целует, тяжело дыша. 
— Мне жаль, девочка. Я ненавидел тебя, я тебя презирал, тогда как настоящий убийца гулял на свободе. 
— Тимур…иди ко мне.
Мужчина наклоняется, я тянусь к нему, прикасаюсь к его губам. Жесткая щетина колется, но мне все равно приятно. Он целует меня страстно, а я отвечаю. Нежно, осторожно, чувствуя внутри огромный трепет, боль и тепло. 
— Гм…
Нас прерывает Виктор, который резко пятится назад, видя хищный взгляд Беса.
— Ах ты сволочь! 
— Тимур, не надо! 
Тут же за руку его хватаю предвидя, что сделает Бес с Виктором за обман, но он с легкостью высвобождает свою руку и подходит вплотную к Виктору. 
Они молчат. Стоят напротив друг друга и я замираю, ожидая что Бес сейчас просто оторвет Виктору голову за то, что тот обманул его, инсценировав мою смерть и детей, но спустя минуту Виктор осторожно протягивает руку Бесу.
— Прости. Моя задача оберегать вас тут всех. Я не мог сказать, пока Ася сама не решила. Мне очень жаль, что ты этот ад пережил, правда. Я хотел, как лучше. 
— Знаю, но не делай так больше. Никогда.
Басит Бес и крепко пожимает руку Виктору, а после оборачивается ко мне. Мы переглядываемся с ним взглядами, и я нахожу понимание в его глазах. Не злость, не дикость, как я думала, он меня по стенке за это все размажет, а понимание. Он понял меня, а я его. Наконец-то. 
— Мама, смотри! 
Амели носится с шоколадными конфетами в руках, а после прячется за моими ногами. Глазки на меня серебристые вскидывает, словно хочет что-то сказать.