Эльф

– Прошу. Нам всем очень интересно, – ответил Дамьен и отодвинул от себя досье.
Поверенный молча забрал его и начал свой рассказ.
– Родилась Татьяна в маленьком городке на юге Польши. Мать, Надежда Веровски, никогда не была замужем. Про отца ничего неизвестно. В детстве они много переезжали с места на место. Ничего особенного, в общем. Но дальше начинается самое увлекательное. Татьяна в пятнадцать лет осиротела. Вернувшись из школы домой, она нашла труп своей матери в ванной: женщина, плавая в воде, перерезала себе вены и утонула.
– Что это значит? – не понял Мортон.
– Ее мать потеряла сознание и погибла не от потери крови, а просто захлебнулась, – пояснил поверенный.
– И Тайрин видела это? – Мортон поморщился.
– Девчонка обнаружила тело матери, – кивнул поверенный.
– А записка предсмертная? Зачем она это сделала? – не унимался Мортон.
– Мать ничего не оставила. Покончила с собой, и все.
– Ладно, что дальше было? – спросил Дамьен.
– С пятнадцати до семнадцати наша Татьяна жила в интернате и наблюдалась у психиатра. В медицинской карте я нашел нечто связанное с посттравматическим стрессовым расстройством, невропатическим депрессивным состоянием, нарушением физиологических функций психогенной этиологии. Да, даже отсутствие привычных для людей месячных они связали с ее психологической травмой, – усмехнулся поверенный.
– Продолжай, – попросил Дамьен.
– Несмотря на все это с отличием заканчивает довольно престижную школу и поступает в университет на лингвистический факультет. Владеет четырьмя языками в совершенстве: английским, немецким, французским и русским, это не считая польского, естественно. С восемнадцати лет наблюдалась у психотерапевта. Страдает приспособительной реакцией со смешанным нарушением эмоций и поведения, а также фригидностью. Добавь сюда список пороков, которые они ей наставили. Даже с глазами проблемы: гипохромия радужных оболочек обоих глаз. После окончания университета, кстати, тоже с отличием, устроилась на работу в переводческую контору. Позавчера начался ее отпуск, и она прилетела сюда.
– Это все? – спросил Дамьен.
– Почти. Послушай, она настоящая психопатка. Три года назад у нее была передозировка обезболивающим. Попытку суицида в то время она категорически отрицала, обосновывая все «случайным стечением обстоятельств».
У Дамьена что-то щелкнуло внутри. Эта женщина, эта мьерка, которую он принял поначалу за парнишку, почему-то засела в его голове, и теперь мысли о ней вынудили его сердце биться быстрее.
Дамьен молча встал из-за стола.
– Куда ты идешь? – тихо спросила Хиант.
– Хиант, тебе пора идти отдыхать, – ответил Дамьен.
– Хорошо, – улыбнулась она. – Я подожду тебя в твоей комнате.
– Сегодня тебе лучше отдохнуть у себя.
Лицо Хиант осунулось и побледнело. Она поняла, что это – конец.
– И ты опустишься до того, чтобы собственноручно отвязать психопатку, оскорбившую тебя при всех? – взвилась Хиант.
– Это не твое дело. Спокойной ночи, – с этими словами он развернулся и быстрым шагом направился к выходу.
Что он делал? Почему сам отправился за ней? Он знал только одно: ему было необходимо ее увидеть. Сейчас. Немедленно. Взглянуть в глаза мьерке, которую не смогла сломать такая жизнь, и понять, почему ее присутствие он ощущает всем своим существом.
 
Глава 4
 
Тайрин очнулась от невообразимой боли, словно тысячи острых осколков одновременно пронзились в ее тело. Ее опустили в ванную с горячей водой.
– Вот дерьмо! – словно в дурмане прокричала она.
– Терпи, сейчас пройдет, – ответил знакомый мужской голос.
– Что ты здесь делаешь? – промямлила она.
– Решил собственноручно тебя искупать, – признался Дамьен.
Тайрин зашарила по телу руками: по крайней мере рубашка все еще была на ней.
– Не волнуйся, ты одета.
Тайрин открыла глаза:
– Ты долго шел. Я успела заснуть на морозе.
– Откуда такая уверенность, что за тобой пришел именно я?
– Я для тебя загадка. И тебе не терпится меня разгадать.
 
– Если такая умная, почему расслабилась? Знала ведь, что засыпать нельзя! – порицал ее Дамьен.
– Я знала, что недолго просижу там, – улыбнулась Тайрин.
– Неужели?
– Принеси лучше чего-нибудь выпить. Эта боль меня изводит.
– Сама виновата, – буркнул он.
– Слушай, давай сейчас не будем выяснять отношения. У меня болит грудь, и все тело жжет, так что, если ты не принесешь мне спиртное, я буду кричать, да так, что все твое «королевство» соберется в этой маленькой ванной комнате!
Дамьен не заставил себя ждать. Через минуту у нее в руке красовалась большая бутылка хорошего дорогого коньяка. Тайрин молча сделала глоток. Терпкий напиток устремился внутрь, едва заглушая боль во всем теле. Она выдохнула и снова приложилась к бутылке, на этот раз не считая глотки.
– Эй – эй, полегче, – остановил ее Дамьен, пытаясь вырвать бутылку из рук.
– Только попробуй! – закричала Тайрин и перехватила ее другой рукой.
– Такими темпами ты сейчас вырубишься.
– Поскорей бы уже, – ответила она и вновь приложилась к спиртному.
– Тебя вырастила мать? – спросил Дамьен.
Тайрин уже стало хорошо, и голова поплыла в тумане.
– Спрашивай напрямую, не мучайся. Да, меня вырастила и обучила мать. Я всегда считала себя уродом, почти таким же, каким была и она. Так что существование мьеров для меня стало настоящим открытием.
– Зачем ты приехала сюда?
– Путешествую.
– Врешь!
– Путешествую, – повторила Тайрин и сделала еще глоток.
– Отдай бутылку. С тебя хватит, – он протянул руку, чтобы ее забрать.
– Я взрослая девочка и свою норму знаю, – едва выговаривая слова, парировала она.
– Твоя норма на дне бутылки? – спросил Дамьен.
– Именно там. Не мог бы ты оставить меня в этой чудесной ванной одну?
– Нет, не мог, – ответил Дамьен и вырвал из ее рук почти пустую склянку из-под коньяка.
– Тогда оставайся, – промямлила Тайрин и провалилась во тьму.
***
– Что случилось? – спросил доктор, проходя в ванную гостевой комнаты, куда вызвал его Глава.
– Сделайте ей этот ваш пресловутый укол от боли в ребрах.
– Блокаду?
– Да, блокаду.
– Но она спит, насколько я могу судить, – заметил врач.
– Вот потому, что она сейчас спит, я и позвал вас, – повысил тон Дамьен.
– Понятно, – пожал плечами врач. – Нужно перенести ее на кровать.
– Сейчас сделаем.
Узреть, как Глава собственноручно раздевает в ванной пьяную неизвестную, а затем выносит ее, было дано только одному мьеру. И этот мьер был связан с Главой тайной неразглашения. Пока Дамьен нес «тело» к кровати, девушка проснулась, и, посмотрев на Главу «мутными» глазами, улыбнулась. А затем и вовсе обвила шею Дамьена и вцепилась в него мертвой хваткой. Он еле разнял ее руки, чтобы вытереть полотенцем и укутать.
Пока доктор делал пресловутую блокаду, Тайрин активно пыталась ударить его. Дамьену даже пришлось сесть на девицу верхом, чтобы обездвижить.
– Все, – не без облегчения сообщил врач.
– Спасибо, – поблагодарил Дамьен.
Тайрин хмыкнула и перевернулась на другой бок, пытаясь нащупать рукой одеяло, чтобы укрыться.
– Если что-нибудь еще будет нужно, Вы знаете, где меня найти, – деликатно ответил мьер и покинул гостевую.
***
Тайрин снился сон. Это был хороший сон. Первый такой в ее жизни. Она занималась любовью. С Дамьеном. Она словно ощущала бархат его кожи, тяжесть его тела, которое казалось ей таким прохладным и приятным, его губы на своих губах, ладони на груди и бедрах.
Во сне она чувствовала. И это было главным. Прожив столько времени без каких-либо эмоций, она начала сходить с ума. Но сейчас все было по-другому. Она была прекрасной, желанной, свободной и такой необходимой. Почему именно ему? Этого она не понимала, и понимать не хотела.
Она словно ощущала его внутри себя, он двигался в ней, и это нельзя было ни с чем сравнить. Она стонала и цеплялась за тело этого мужчины руками, выгибалась и устремляясь навстречу. А потом волна наслаждения, невообразимого и незнакомого ей, накрыла ее тело, и Тайрин будто закричала. Сквозь сон закричала и опять уснула. Это был приятный сон. Такие ей еще не снились.