Возвращение (СИ)

Попросит-ка он дядюшку с ней поговорить. А сам и послушает.
***
Михайла тоже стоял в храме, в свите царевича.
Да, пока ему денег не перепало, ну так что же? Еще все впереди.
Вот, стоит его красавица, глаза опустила. Молится. И не играет, Михайла видит, вся она там, в молитве. Сосредоточена, глазами по сторонам не стреляет, как иные вертихвостки, о чем-то возвышенном думает. И лицо у нее такое.... В свете свечей она кажется неземной красавицей. Толстая коса чуть не до колен падает, лента в ней блеклая. Золотом вышита, а волосы все одно роскошнее. Рыжие? Каштановые? Такой оттенок роскошный, густой...
Вот младшая ее сестра, та просто рыжая. Некрасивая.
А стоит рядом, глазами так по сторонам и шарит. Боярыня ее раз одернула, два, да и отвлеклась.
Тут-то Михайла шаг вперед и сделал.
Не знал он, какой из боярышень удастся записку подкинуть, но Устинье не стоит, наверное. Она одну записку сожгла, и вторую сожжет. А вот Аксинья...
Михайла вроде бы и ничего не делал, просто мимо прошел, кажется, даже и не коснулся - и улыбнулся. Руки-то память не потеряли, руки помнят.
Руки делают.
Это с мошной он не рассчитал, не подумал, что та тяжелая, вот Фёдор сразу и спохватился. А с записочкой - чего там! Легко!
Аксинья вся побелела от переживаний, веснушки некрасиво выделились, но записку не отбросила. В руке сжала.
Прочитает. Вот и ладненько, мошну вернуть надобно. А там и поближе к своей красавице подобраться. Пусть через сестру ее, пока и так ладно будет.
Михайла еще раз огляделся по сторонам.
Нет. Никто и не заметил.
***
На хорах было тихо и чинно. Никто не болтал, не перешептывался, людей вообще было всего несколько человек. Зато какие!
Давненько маленький храм таких не видывал... да просто никогда! Царица Любава пожаловала! Сама, как есть. И боярышни при ней, и лекарь, вдруг ей дурно станет.
Устроилась, молится.
Наверное.
На самом деле государыня Любава Никодимовна разглядывала людей внизу. Подозвала к себе Адама Козельского.
- Которая?
Адам разглядывал женщин внизу.
Платки, платки.... Да что там поймешь, под теми платками? Вот, в Лемберге, или Франконии - дело другое! Женщины там более раскованы, более дерзкие, а как приятно на них сверху посмотреть, особливо когда они в декольтированных платьях! Это ж пиршество для взгляда!
А тут?
Впрочем, вот, кажется... точно! Коса, простой сарафан, рядом с ней мать и сестра...
- Вот эта, государыня.
Любава с интересом разглядывала неподвижную девушку. Сверху мало что было видно, но кое-что она оценила. Спокойно стоит, руками не дергает, по сторонам не оглядывается, молится. Это хорошо. Платье скромное, коса длинная.
Движения... движения тоже хорошие. Спокойные, плавные.
Федя тут...
Пришел повидаться с зазнобушкой? Ан нет, сыночек на нее смотрит, а та - нет. Той ни до чего дела нету. Значит, не свидание у них, просто Феденька сам пришел.
Интересно...
- Адам, ты говорил, она видела моего сына?
- Да, государыня.
- И узнала? Когда он пришел с тобой?
Адам задумался.
- Мне кажется, узнала, государыня. Она так говорила иногда... осторожно.
- А записку все равно не взяла.
- Не взяла, государыня.
Это Фёдору казалось, что он так незаметно действует. Может, Устинье. А хороший лекарь - он все видит, что рядом с больным происходит. Даже и то, что ему бы видеть не надобно.
- Цену себе набиваешь? - словно бы под нос пробормотала государыня.
Но Адам понял правильно. И ответил.
- Если ты, царица, моему опыту доверяешь...
- Когда б не доверяла, тебя б здесь не было. И брат мой тебе себя доверил.
- Оправдаю, государыня. Отслужу.
Любава медленно кивнула. Мол, попробуй только, не отслужи. Голову оторвут. Последней. После пыток. И вернулась к тому, что ее интересовало.
- Ты что-то подметил?
- Мне показалось, не в радость ей внимание царевича.
- Вот как? Какая-то девка... не много ли она о себе понимает?
Адам понял, что сильно подставил девушку. И быстренько качнул головой.
  
- Нет, государыня. Все она правильно о себе понимает.
- Да-а?
Прозвучало это угрожающе. Медведица поняла, что кто-то не оценил ее медвежонка, и теперь осматривала когти, вострила клыки...
- Она из бедной семьи. Так что все понимает правильно. Жениться на ней царевич Фёдор никогда не сможет, горлица орлу не пара. А поиграть и бросить - у нее тоже честь девичья есть. Вот она и не оказывает ему внимания, чтобы не играть, да напрасных надежд не давать.
- Думаешь, место свое знает?
- Кажется мне так, государыня. А уж дальше тебе решать.
- Хммм... Посмотрим.
Но голос уже был спокойным. Адам понял - угроза миновала. И почему-то порадовался.
Ему спокойная и рассудительная боярышня просто понравилась. Нет-нет, не в том смысле, что Фёдору или Михайле. А просто, как хороший и добрый человек.
Как человек, который понимает в медицине, который выполняет все назначения, ухаживает за своей нянюшкой самостоятельно... таких мало.
Другая бы свалила все на холопок, а сама не то, что не приглядела бы - стакан воды не подала. Хорошо, что государыня больше не гневается, а смотрит с любопытством. Может, и обойдется все?
Кто знает...
Помолиться, что ли, раз уж в храм пришел? Хоть и не левославная это церковь, а все одно - христиане. *
*- автор использует термин 'православная' и 'левославная' по направлению движения руки во время совершения крестного знамения. Прим. авт.
И Адам перекрестился на распятие.
***
Если бы кто-нибудь увидел боярина Данилу - сильно задумался бы.
Завидовать - или посочувствовать?
Приятного мало, когда тебя прижимают к стене. Но если это делает самая красивая женщина, из всех увиденных?
Но ведь не с любовными намерениями. Или?
- Царица, увидят же, - слабо отбивался Данила.
- И то верно, - Марина огляделась по сторонам - и через минуту Данилу втолкнули в небольшую кладовку. Еще и засов изнутри задвинули. - Рассказывай, свет мой, Данечка. Рассказывай.
- О чем, государыня?
- Данечка, неуж тебе рассказать не о чем? К примеру, кем там наш племянничек увлекся? Что за девушка?
- Тебе Фёдор не племянник, - огрызнулся Данила.
За что и поплатился.
Маленькая ручка уверенно нырнула к нему в штаны, нащупала самое ценное...
- Данечка, ты рассказывай. Не спорь со мной.
А какое тут рассказывать, когда от похоти уже из штанов выскакиваешь? И кладовка эта такая... удобная. Со всякой рухлядью. И с хорошим, удобным засовом!
Прелесть, что за засов!
А потом и отнекиваться как-то было неохота. Данила и рассказал, что знал.
Да, боярышня Заболоцкая. На ярмарке ее Фёдор увидел, да и увлекся. Игрушки нужны племянничку. Небось, другую девку подсунуть, он и охолонет...
- Боярышня Заболоцкая... а из себя она какая?
- Невзрачная такая. Рядом с тобой поставь, так и не приметишь.
Марина довольно улыбнулась. Приятно лишний раз послушать. Хоть и знает она о красоте своей, а все одно приятно.
- Волосы какого цвета? Глаза?
- Прости, царица, не приметил. Вроде как темные...
Данила не издевался. Просто, как все мужчины, он и правда не приметил мелких деталей, которые столь важны для каждой женщины.
- Ладно, Данечка. Я сейчас пойду, а ты себя в порядок приведи, да не забывай - рассказывай, что и как. Очень мне это интересно...
Царица поднялась, оправила платье, коруну* - да и выскользнула вон. И не скажешь никогда, что в кладовке этой случилось. Только дух тут такой... тяжелый.
*- не опечатка. Так и называлось, и выглядело шикарно. Прим. авт.
Данила кое-как поправил штаны, перепоясался заново, рубаху одернул. И вышел вон на подгибающихся ногах.
Какая женщина!
Это ж ураган! Гроза с молниями... Хороша!