Учитель. Назад в СССР (СИ)

— Забыли они, как же, — снова покачал головой директор. — А вы тут полы моете…
— Подготавливаю фронт работа на завтра, — отчитался я. — Завтра девочки вымоют окна, парни освежат краску на шкафах. А потом дружно покрасим полы и готово. Юрий Ильич, у меня тут вопрос возник…
— Какой? — напрягся отчего-то директор.
— Вы не в курсе, где у Ольги Николаевны занавески хранятся? Ну или шторы какие-нибудь… Я бы забрал постирать… Утюга, правда, у меня нет, но это ерунда… Одолжу у соседей… — пробормотал я вслух.
— Занавески, говорите… Будут вам занавески, Егор Александрович… Оно ведь как с вами неловко получилось, — вздохнул директор.
— В каком смысле? — напрягся я.
— Мы вас так рано не ждали, — развёл руками Юрий Ильич. — Дом не подготовили, детей вот не предупредили. Степан Григорьевич должен был… — оправдывался директор. — Беда только, Егор Александрович…
— Какая? Я могу помочь?
— Что? А, нет, я не об этом. С домом вашим беда, он, как бы это помягче сказать, не совсем приспособлен для жизни, — смутился директор.
— Это я уже понял, — улыбнулся. — Не переживайте, я рукастый, быт обустрою.
— Ну, что вы, с этим поможем, — рассеянно произнёс директор. — Мебелью мы вас обеспечим, я уже договорился с председателем… И дровами на зиму… Опять же, компенсация… Но это в бухгалтерию, а Лидочка… Лидия Борисовна еще в отпуске… Вот что, Егор Александрович, отсутствие детей на трудовой практике — вопиющие нарушение.
Директор неожиданно перестал размышлять обо всем вслух и вспомнил про десятый класс. Пойдёмте-ка в мой кабинет, я вам передам списочек ваших подопечных, с адресами и фамилиями. И вот вам первое задание в качестве классного руководителя, — бодро начал Юрий Ильич. — Обойти все дворы, отыскать каждого, каждого! — директор выделил слово. — Обсудить вопрос с родителями, и чтобы завтра весь десятый класс вышел на работы. Пока, я повторяю, пока без родителей, — грозно объявил Свиридов. — Готовы начинать? — внезапно улыбнулся начальник.
— Всегда готов, — бодро ответил я.
— Тогда прошу ко мне в кабинет.
— Вы идите, я догоню, только окна закрою, — объяснил я.
— Верно, всё верно, — кивнул Юрий Ильич, моментально погружаясь в какие-то свои директорские мысли.
Окна я закрыл, швабру, которую принёс заботливый завхоз в моё отсутствие, решил пока не отдавать. Завтра она нам с ребятами и девчатами пригодится, и не раз. Оглядел чистый класс, прикрыл двери в кабинет и спустился на первый этаж. Юрий Ильич уже возился в директорской, и по традиции чем-то гремел.
— Разрешите? — я негромко постучал в дверной обналичник.
— Что? А, Егор Александрович да-да, проходите… — рассеянно произнёс директор, выныривая из-за папок. — Так… десятый… десятый класс… где же он у меня… Ага, вот! — торжествующе воскликнул Свиридов, вытащил какую-то бумагу, при этом едва не обрушив на себя стопку каких-то документов.
Я бочком прошёл в кабинет, чтобы не зацепить какие-то странные палки, прислонённые к стене возле двери. Кабинет директора больше походил на кладовую. Чего тут только не было: спортивные награды, грамоты в рамках, чертёжные доски, карты, чей-то пионерский галстук свисал со стула, футбольный мяч лежал на краю стола рядом с папками, и как апофеоз вселенского бардака, в углу стояла одна лыжа. Похоже, на время ремонта к директору стаскивали все, что находилось в самых неожиданных школьных местах.
В остальном, если представить, что всё расставлено по местам, получался обычный кабинет с портретами двух Ильичей: вождя мировой революции Владимира Ленина и ныне здравствующего генерального секретаря Леонида Брежнева. Рабочий стол, место для совещаний, шкафы, в которых хранились личные дела учителей и учеников, прилагались.
— Вот, Егор Александрович, я нашёл вам списочек, — выбираясь из-за своего стола, принялся объяснять директор. — Здесь адреса всего десятого класса. И даже с именами родителей, что удивительно. Ах, да… — Свиридов нахмурился. — Это же Юленька Сергеевна печатала, уж и не припомню для чего. Но, как видите, — просиял директор, — документ пригодился — радостно объяснил Юрий Ильич, потрясая бумагой. — Держите. Начать рекомендую с Вовы Свирюгина. Он живёт недалеко от школы. Сейчас от школьных ворот свернёте направо, до конца улицы, через дорогу первый дом. Не ошибётесь, зелёный забор и флюгер у них такой, знаете, в виде кораблика. Откуда у нас тут корабли? — задумался директор.
  
— Так я пойду? — уточнил я, ожидая, когда Юрий Ильич передаст мне список.
— Да-да, конечно, — Свиридов вручил мне листок и с чувством выполненного долга вернулся к своим завалам.
Я бегло просмотрел список. Так, шесть имён оказались знакомыми, их называл Степан Григорьевич. Свирюгина, Швеца и Волкова, помнится, охарактеризовал то ли хулиганами, то ли шалопаями… Вот с них и начну, пожалуй. Затем пойду на дальние рубежи Жеребцово. Заодно познакомлюсь с местными достопримечательностями, выясню, где находится сельпо. Осуществлю, так сказать, разведку территории, на которой предстоит вести учительскую деятельность.
Знал бы я, какие незабываемые приключения ожидают меня в этом педагогическом походе, всё равно пошёл бы.
К дому Владимира Свирюгина я добрался относительно быстро и без особых проблем. Хороший, добротный одноэтажный, покрашенный темно-зелено краской, как и забор, домик приятно радовал глаз своей симпатичностью и ухоженностью.
Перед двором у калитки стояла скамейка, рядом росла раскидистая берёза, на которой висели качели. На заборе разместился почтовый ящик с нарисованной цифрой двадцать семь. А на коньке крыши и правда крутился кораблик с парусами.
Я запрокинул голову, прищурился и какое-то время любовался движениями флюгера, надеясь, что хозяева меня увидят и не придётся орать на всё село. Но мне не повезло. Заглянув через калитку в пустой двор, я крикнул:
— Хозяева! Есть кто дома?
А в ответ, как говорится, тишина. Даже из будки никто не вылез, которая стояла возле второго заборчика, отделяющего основной двор от заднего.
— Хозяева! Есть кто дома? — повторил я погромче и продолжил на всякий случай. — Здравствуйте! Меня зовут Егор Александрович! Я классный руководитель вашего сына Владимира!
— Ты кто? Чё орёшь? — прохрипел кто-то за моей спиной.
— Здравствуйте, — развернувшись, вежливо произнёс я.
Передо мной стоял крепко сбитый мужик в потрёпанной спецовке поверх майки-алкоголички. В штанах, заправленных в сапоги, в замасленной кепке.
Небритый товарищ щурился, недовольно кривил губы, время от времени облизывая их. Мутные глаза, красные прожилки на носу, обрюзгшие щёки выдавали в нём большого поклонника крепких горячительных напитков.
— Ну? — набычился мужик, дёрнув плечом. Полы пиджака колыхнулись, и я увидел горлышко пивной бутылки, торчащее из кармана. Мужик старательно прижимал её к боку рукой. — Ты кто?
— А вы кто?
— Я хозяин! — рявкнул мужик. — А ну, отойди с дороги, — товарищ двинулся в мою сторону. — Ходют тут всякие, рабочему человеку пожрать не дают.
— Товарищ, вы — Свирюгин? — я сверился со списком. — Василий Васильевич.
— Ну, чё надо? — хозяин дома остановился, зыркая на меня глазами.
— Володя Свирюгин ваш сын? — уточнил я.
— Ну, мой. Чё натворил?
— Меня зовут Егор Александрович, — представился я. — Классный руководитель вашего сына.
— И чё те надо, учитель? — проскрипел мужик.
— Ваш сын сегодня не вышел на трудовую практику… — начал я, но меня бесцеремонно перебили.
— На работе он, — недослушав, отмахнулся мужик. — Иди отсюда, учитель. На чёрта ему твоя школа, работает он, — мужик отмахнулся и зашёл в калитку.
— Здравствуйте! — и снова голос за спиной, на этот раз женский. — Что-то случилось?
Невысокая худенькая женщина в ситцевом платочке смотрела на меня испуганными глазами, нервно теребя ручку авоськи с продуктами.
— Вы по поводу Васи? — поинтересовалась напряжённым голосом.
— Добрый день. Я классный руководитель вашего сына. Егор Александрович, а вы?..