Право на жизнь (СИ)
— Запрещаю, — осекла ее Альтэсса, снова посмотрела на связного. — Передайте предупреждение всем воинам. При обнаружении Матери-Спасительницы отступать и ждать эссу Ланкарра. Не пытайтесь захватить леди Иньлэрт живьем, только убить.
Хранители памяти будут недовольны. И не одни они. Астра ревниво глянула на меня, но оспорить приказ так и не решилась. Гикнула, подбила каблуками кобылу. Пригнувшись к холке, пронеслась рядом со мной, едва не задев шпорой, и ускакала к подчиненному ей перу. Следом покинула ставку и Каттера, неспешно, с достоинством, направляясь к лазарету.
Харатэль подняла лицо к небу, подставляя горячим лучам полуденного солнца, на одно мгновение поддаваясь слабости. Жар светила, изнурявший прочих, для нее, несомненно, был источником благодати и силы.
— Лаанара, помнишь, о чем мы договаривались?
— Клянусь не лезть на рожон, — повторила я обещание, которое не собиралась сдерживать.
Альтэсса недоверчиво качнула головой. Тревога за меня, привычка ограждать несмышленого птенца от опасности боролись в старшей сестре с долгом Повелительницы целого клана, но долг уже давно победил. Иначе бы год назад мне просто не позволили покинуть Южный Храм и отправиться на выручку алым в Подковок.
Наверно, родители признают за детьми право стать взрослыми именно в тот момент, когда перестают оберегать их от всех грозящих неприятностей. Когда позволяют птенцам покинуть тихую гавань дома и одним выйти в бушующий океан окружающего мира, встретить его жизненные шторма лицом к лицу и отыскать свой надежный остров.
— Твоя основная и единственная задача — помешать Матери-Спасительнице воспользоваться магией смерти, — все-таки предупредила Харатэль. — Прочее предоставь алым.
Я кивнула, показывая, что поняла.
Стало жарче и как будто бы пасмурнее, точно несуществующее облако наползло на солнце. Или, скорее, земная звезда решила потягаться с небесной, но не озаряя мир вокруг, а наоборот, вбирая в себя весь свет. На сияющий силуэт в ореоле тьмы невозможно было смотреть. Мгновение, другое. Сила Повелительницы Юга, выпущенная наружу, обратилась в пылающее копье; брошенное, оно устремилось к последнему оплоту врага, расщепляясь на рой горящих арбалетных болтов. Огненный град обрушился на раскрывшийся над храмом серебристый щит-полусферу, разлетелся дробью по окрестностям. Заросли вокруг святилища затлели, в небо поползли клубы густого вонючего дыма.
Армия пробудилась от полуденной дремы, выдвинулась вперед, бурлящим живым потоком вливаясь в русла затаившихся улиц. Кровь стучала в висках — невидимый метроном отсчитывал последние секунды до столкновения.
— Началось! — заметил приблизившийся вплотную Кристофер.
То тут, то там среди заросших дикотравьем улиц вспыхивали искры заклинаний, завязывались схватки — поначалу редко, при удалении вглубь чаще и чаще, пока отдельные «огоньки» не превратились в единый огромный пожар, и пламя битвы не объяло весь город от окраин до Ареопага. Враг понимал, что отступать некуда, и собирался сражаться до последнего.
Магические поля дрожали от напряжения. Ветер нес запах гари и звуки далекого боя. Древний храм на холме зловеще молчал. Где-то там, среди его полуразрушенных стен мне обещали встречу с Юнаэтрой… и Риком. Мое мнимое спокойствие начало расползаться по швам, как ветошь.
— Харатэль…
Имя сестры я произнесла одними губами, и она, поглощенная разворачивающимся сражением, не услышала. А если бы и услышала, повторила бы уже знакомую чушь о приказе привести Демона льда в ставку живым. Наверно, стоило довериться ей и способностям бывшего командора снежного клана (неужели Рик не сумеет продержаться до подхода Альтэссы Юга… до нашей роковой встречи?), но при мысли о чрезмерно ретивых солдатах, таких как Кавлихан, способных ненароком нарушить распоряжение сестры, сердце сжималось от дурного предчувствия. Хотелось, растолкав всех, бросится вперед, в самую гущу схватки, отыскать меченого… Но подобный порыв вряд ли бы закончился чем-то хорошим, а потому приходилось ежеминутно напоминать себе о благоразумии.
Новые и новые отряды приближались к границе города, чтобы втянуться внутрь, раствориться в лабиринтах улиц. Сквозь накатывающееся на руины людское море волнорезамипоползли обозы с ранеными. В вотчине Каттеры поднялась суета. По сравнению с царящим вокруг хаосом командирская ставка до сих пор представляла собой оплот тишины и спокойствия. Связной, погрузившись в магический транс, бесстрастно докладывал о продвижении союзных отрядов.
— Третье перо: взята ярмарочная площадь. Второе: сопротивление на улице гончаров…
Перехвативший командование Ралет хмуро внимал сообщениям подчиненного, соотнося их с развернутой между столбами подробной картой города, периодически отдавая приказы о временном отступлении, перегруппировке или вводе резерва. Сестра рассеянно прислушивалась к распоряжениям первого когтя, но пока не считала нужным вмешиваться.
— Сообщение от эссы Аскретар: дорога к Храму свободна.
Харатэль легко сжала пятками бока коня, и вымуштрованный жеребец послушно двинулся вперед. Личная гвардия Повелительницы привычно окружила ее, готовая защищать от любой опасности.
Мы с Крисом тоже оказались внутри кольца.
Медленно плыл тополиный пух. В небе, привлеченное возможной поживой, каркало воронье. Одуряюще воняло требухой и сожженной плотью. Воцарившуюся тишину нарушали редкие стоны, шум ветра в листве деревьев да далекий гул невидимых схваток.
Лунные стражи бдительно поглядывали на провалы окон, но прошедшие здесь раньше отряды алых полностью зачистили руины. Крис откровенно скучал, полируя ногти о седло. Альтэсса хмурилась, скользя взглядом по телам павших и редких живых. Вокруг последних уже суетились целительницы — серые мышки в невзрачной форме. Сестра понимала и принимала необходимость жертв, мысленно оплакивая каждого дракона, погибшего в сегодняшнем сражении.
Если верить Веронару, «меч» притягивает смерть, а «ножны» — жизнь: удар, что должен был стать летальным, в моем присутствии обернется безобидным порезом. Рука целителя не дрогнет в критический момент и самая сложная операция завершится успешно, если рядом буду я.
Возможно, мне следовало помочь Каттере. Возможно, мчаться вместе с Астрой на острие атаки. Я ехала за левым плечом Повелительницы Юга под бдительным присмотром ее личной гвардии и бессильно стискивала поводья, понимая, что мое время не пришло. Как Ровер и говорил, невозможно спасти всех. Главное сражение ждало впереди. От него не удастся скрыться в безопасности лекарского лагеря. И погибнуть раньше, словив шальную стрелу, я тоже не имела права.
Но это не значило, что я не желала присоединиться к безымянным целительницам, дарившим утешение на улицах объятой войной Гайи. Рука непроизвольно потянулась к Ключу. Артефакт усиливает связь с Древними и миром снов, а значит, и мой дар хранителя жизни. Пусть теории лорда Харэнар окажутся верны, и удача сегодня будет на стороне этих жриц, а не Серой Госпожи.
Не обладая выдержкой сестры, я старалась смотреть только вперед, на возвышающийся над городом храм, где еще продолжался бой. Враги хорошо подготовились к нашему приходу. Вал ощетинился свежесрубленными кольями. Поверх старых укреплений виднелась новая кладка — местами раствор даже не успел высохнуть.
Древний храм продолжал огрызаться, словно раненный зверь, умирающий, но еще опасный, готовый забрать в Последний Предел своего убийцу, если тот вдруг проявит халатную беспечность. Стрелы сыпались градом, выбивая искры из магических сфер. Гремел камнепад, погребая недостаточно расторопных воинов. Шипело раскаленное масло.
И все же мы наблюдали агонию.
Подняв тучи пыли, ворота рухнули, на мгновение заглушив ор голосов, визг металла и треск прошивающих воздух плетений. Алые, прикрываясь высокими окованными сталью щитами, медленно, преодолевая упорное сопротивление, вдавливались в провал.
Крепость замолкала.
Эсса Аскретар выехала из-под арки ворот, направилась к нам. Вспотевшая, растрепанная, с узором из кровавых брызг, запятнавших доспех, она больше не напоминала прилизанную куклу, скорее, валькирию, наслаждающуюся кипящей вокруг схваткой.