Точка перехода (СИ)
Впрочем, была и не очень приятная новость. Вынюхивая условия обслуживания судов в местном порту, я нос к носу столкнулся... со своим бывшим соседом, миасским мафиози.
- Здравствуйте...
- Меня зовут Нурсултан Назарбаев, - оборвал меня на полуслове Махмуд-джан Измиров. - Здравствуй, Коля! Здравствуй, сосед!
- Даже так? Ну, тогда здравствуйте, Нурсултан Абишевич! Какими судьбами в здешних краях?
- Интриги... А я-то думал, куда ты пропал?
- Да вот, пришлось от слишком навязчивых конкурентов и не менее навязчивых налоговиков сюда перебираться. Тоже своего рода интриги...
- Ну, и как тебе здесь?
- Жить можно. По крайней мере, дела делать никто не мешает.
- Нет, Коля, про дела - уже не ко мне. Хочу мирно жить в приморском городке, дышать свежим воздухом и наслаждаться покоем.
- Так вы тоже здесь, в Порто-Франко обосновались?
- Что ты, что ты! - отмахнулся Измиров-Назарбаев. - Я тут на корабль гружусь. В Новую Одессу отплываю. Казахского анклава здесь нет, значит, придётся мне в русском жить. Там хоть этот проклятый английский учить не надо на старости лет!
Оказалось, бандитскому пахану пришлось смыться из города из-за наезда екатеринбургской "братвы", бравшей под контроль весь Урал и немилосердно отстреливающей "местные руководящие кадры". Смыться вместе с парочкой наиболее отмороженных подручных, известных в городе как Костя Боровок и Саня Седой, не пожелавших "ложиться" под чужаков. Естественно, это были клички, а не фамилии, которые все уже давным-давно забыли. Обоих я помнил ещё молодыми пацанами, бегавшими в только-только открывшуюся в городе секцию карате. Потом они подались в рэкетиры, и зуб на них точили не только милиционеры, но и многие местные бизнесмены. Было даже, что стреляли им по машинам, но этим беспредельщикам везло. И если Боровок, противореча своей кличке, не забросил занятий спортом, то белобрысый Седой оплыл, обрюзг и стал походить на свинью. Наглую, зажравшуюся, краснорожую свинью. Поскольку у меня имелась "чекистская" "крыша" в лице Виктора Галанова, ко мне они не лезли. Но Миасс со своими двумя сотнями тысяч жителей - городок небольшой, и об их "подвигах" доводилось слышать довольно часто. Да и наблюдать, что вытворяли оба говнюка, передвигаясь на машинах по городу, тоже.
- Только эти придурки решили, что им здесь будет лучше: злачные места, постоянна круговерть богатеньких лохов. Не понимают, что не им первым в голову пришла мысль крышевать местных сутенёров и наркоторговцев да приезжих разводить. А я устал, я покоя хочу. Старый, наверное, стал... Слушай, а что ты про Новую Одессу скажешь?
- Хороший городок! - одобрил я. - Вам понравится. Только... ментов там, как и во всём Московском Протекторате, просто немеряно!
- Это ты бывшего следака ментами пугаешь? - захихикал Махмуд-джан. - Глядишь, ещё и сослуживцы отыщутся! Всё, прощай, Николай. Пора мне! Не забывай соседа и заглядывай в гости, если в Новой Одессе появишься.
Пожав мне руку, Махмуд-джан устало побрёл в сторону трапа.
Разумеется, поверить в то, что он завяжет и превратится в обывателя, было сложно. Слишком уж деятельная натура и жёсткая воля скрывались под оболочкой невысокого, круглолицего, простоватого на вид казаха: ну, не стал бы он в своё время начальником следственного управления горотдела милиции, соответствуй его внешний вид внутреннему содержанию.
Когда в 1996 году миасский бандитский пахан Махмуд-джан Измиров узнал, что я выставил на продажу дедовский домик, он зашёл ко мне в гости.
- Здравствуй, Коля. Слышал, что ты свои хоромы продаёшь?
- Продаю, Махмуд-джан. В наследство получил квартиру в Москве. Вот и решил поменять сонный Миасс на бурлящую столицу.
- Тогда я твой дом покупаю. Надеюсь, пятьдесят тысяч долларов - не худшее предложение?
Он выложил на стол стопку баксов, стянутую, как и положено в России, резинкой. Честно говоря, у меня глаза на лоб полезли.
- Да вы что, Махмуд-джан?! Дом и половины этого не стоит!
- Дом, может быть, и не стоит, а вот та услуга, которую ты мне оказал, очень даже стоит. Ты меня от очень большой проблемы избавил там, на мисяшской дороге!
- О чём вы, Махмуд-джан? - насторожился я.
- Я понимаю, Коля, что ты ничего о мисяшской дороге не знаешь, и даже охотно верю в то, что никогда, и особенно - в ночь на 15 июля, по ней не ездил. Мало того, даже сам могу под присягой подтвердить, что всю эту ночь ты просидел возле моей больничной койки, кормил меня с ложечки и травил анекдоты, чтобы мне было не так больно от пулевого ранения. Но, Коля, я же бывший следак. Знаю, какую пулю вынули из неопознанного трупа, закопанного в паре километров от следов торможения внедорожных шин на асфальте, а также в трёх километрах от сожжённой БМВ, за пару дней до этого уехавшей с места покушения на меня. А ещё раньше караулившей тебя вон там. Именно поэтому я хочу купить твой дом не меньше, чем за пятьдесят тысяч долларов. Соглашайся! Цена хоть и немного заниженная, зато переоформление тебе не будет стоить ни копейки, да и время на поиск покупателя сэкономишь.
Столкнуться с Боровком и Седым нам пришлось буквально через пару дней. У Софи, барменши "Сан-Ремо", с которой Наташа сдружилась, ещё когда мы жили в гостинице в первые дни после Перехода, выдался выходной, и они решили поужинать вместе. Мы договорились, что я приеду за ними в ресторанчик в 24 часа.
Моё появление в ресторане было ознаменовано вылетом с крыльца пьяных в хлам миасских бандюков. Судя по окровавленным мордам и следам подошв на одежде, вышибалы били их жестоко. Причём, ногами. Кроя матом и заведение, и вышибал, они галсами добрели до "Крузака", принадлежащего Боровку, и, едва не таранив стоящие на парковке машины, укатили.
Официант быстренько наводил порядок на столике в дальнем углу зала, где сидели бледная Софи и Наташа, которую просто трясло от бешенства.
- Эти двое? - спросил я жену, указав на дверь.
Она судорожно кивнула в ответ, и я присел рядом, чтобы успокоить дрожащую от пережитого Наталью.
- Они нас с собой пытались утащить. Пьяные настолько, что еле языком ворочают. Хорошо - вышибалы вмешались!
Наташа, прижавшись ко мне, понемногу начала успокаиваться.
- Софи, как Вы?
- Уже лучше! - вымученно улыбнулась девушка.
Официант наконец-то убрал со стола и поменял скатерть, испачканную содержимым перевёрнутых тарелок.
- Милые дамы, наше заведение извиняется перед вами за возникшие проблемы. Вам не нужно оплачивать стоимость вашего ужина. Может быть, что-то ещё желаете?
- Вы сегодня что-нибудь пили? - спросил я жену.
- Практически нет. Всего по бокальчику вишнёвки.
- Тогда принесите, пожалуйста, две рюмки по пятьдесят граммов водки и три стакана апельсинового сока.
Я насильно заставил девушек проглотить "лекарство от стресса", и буквально через пять минут они стали приходить в себя. Допив сок, Наташа отправилась в дамскую комнату, а я остался выслушивать похвалы в её адрес от Софи.
- Она у Вас такая смелая! Она же одному из этих мордоворотов нос разбила, когда он её стал хватать! А я так перетрусила!
Эти словоизлияния прервал какой-то шум при входе. Потом раздались два выстрела, и в зал ввалились едва стоящие на ногах Боровок с Седым.
- Что, бл...ди, не ждали!
Боровок ухватил подвернувшегося под руку официанта и рукояткой пистолета со всей дури отправил его в полёт по залу.
- Получи, пидор!
Сам при этом еле устоял на ногах, но выровнялся и навёл пистолет на бармена.
- Это ты, е...лан, своих козлов вызывал?
И в этот момент у меня остановилось сердце: Наташа, выскочившая из туалета, налетела на Седого, и тот едва не рухнул, удержавшись за брус, поддерживающий потолок.
- Сука! Это же ты мне нос разбила!
Похоже, у супруги сработали рефлексы: шажок в сторону от направленного на неё в вытянутой руке пистолета, захват, рывок, и свиная морда впечатывается в стойку. А Наташа держит в руках "Стечкин", выхваченный из рук рэкетира.