Лекарь для захватчика (СИ)

– Я их верну, Аннабель.
– Это невозможно, – отвечает она.
– Когда я возьму Эсмар и принесу его вам в дар, вы измените свое решение. Мы оба мечтали об этом когда-то.
Рэй усмехается.
– Давай, попробуй, – хищно говорит он, а затем приказывает жене: – Анна, отправляйся в лагерь.
Он больше не намерен все это выслушивать.
– Этой битвы можно избежать, – говорит та Берку. – Подумайте, сколько погибнет людей из-за ваших амбиций! Цена за них слишком велика. Нет ничего дороже человеческой жизни. Генерал Берк, поступите правильно.
  
Глаза Хейдена сужаются, и в них клубится ярость. Рэй ощущает, как Берк на секунду теряется. Тот не может признать, что, стоя в шаге от победы, он все-таки проиграл. И теперь его захлестывает обида и грызет уязвленная мужская гордость.
– Я приду за тобой, – бросает он Анне и разворачивает коня.
  
Глава 42
 
Антуанетта-Аннабель
Я смотрю на сопровождающих Хейдена людей, они тоже дергают поводья, следуя за своим генералом. По лицам мелькает что-то вроде сожаления. А у меня внутри вспыхивает огонь ярости – адреналин впрыскивается в кровь, бежит по венам и бьет в голову.
– Хейден! – окликаю я, вопреки приказу Реигана.
Генерал Берк бросает на меня взгляд.
Между нами солидное расстояние, и мне приходится кричать, чтобы он услышал.
– Я приказываю отвести войска! – я слегка прижимаю шенкеля, чтобы лошадь поддалась вперед, и выезжаю на полкорпуса. – Я наследница престола, дочь короля Саореля! Мой отец заключил с Эсмаром мир, признав его своим сюзереном. Я, как принцесса Саореля и единственная наследница престола, дала Реигану Уилбергу клятву верности. Я приказываю отвести войска, чтобы избежать кровопролития. Если ослушаетесь, каждый из вас будет считаться предателем и убит.
Удивительно, но Рэй молчит. Я кожей ощущаю взгляды Бреаза и Денвера, да и всех остальных. А генерала Берка – буквально нутром.
– Почему ты пришел сейчас, Хейден? – спрашиваю я. – Где был все три года? Почему скрывал, что выжил? Не пытался сообщить о себе? Меня ли ты любил или желал лишь заполучить корону?
Уверена, этот человек не из робких. Генерал Берк – воин. В этом мире женщина – это всего лишь разменная монета для большинства мужчин. Но он не находит слов, уязвленный до глубины души тем, что я сопротивляюсь. Он не ожидал того, что я не просто разлюблю его, но и предпочту Реигана. Любил ли Хейден Антуанетту – этого я никогда не узнаю. Но почему он не пытался сообщить ей, что жив? Почему оставил в неведении, понимая, как она будет страдать! Почему пришел за ней, словно за вещью, не принимая ее мнения, отказываясь слушать ее приказы? Кого он хочет – жену или коронованную заложницу?
Его лицо багровеет.
Он втягивает носом воздух, не веря в происходящее.
– Как умер мой отец? – наконец, спрашиваю я. – Знал ли он, что ты приведешь с собой армию? Что ты пообещал им в обмен за помощь, Хейден?
– Я пришел за справедливостью! – наконец, яростно гремит его голос.
– Нет! – также надрывно кричу я. – Эсмар и Саорель заключили мир, гарантом которого я выступаю. Все, кто пытаются это оспорить, – предатели! Я даю вам последний шанс. Сложите оружие или умрите!
Берк молча бьет лошадь под ребра, и та срывается с места.
Я еще долго смотрю вслед удаляющимся всадникам. Хотела бы Антуанетта, чтобы доблестный рыцарь явился и спас ее? Да, определенно. Но была бы она с ним счастлива потом?
– Как только я это закончу, – слышу голос Реигана, в котором звучит какая-то неподдельная гордость, – я возведу тебя на престол Саореля, Анна.
Больно нужен он мне.
Поворачиваюсь.
– Сопроводить мою жену в лагерь, – бросает император своему оруженосцу.
Бреаз и Денвер молчат, но их взгляды красноречивы – они в шоке от того, что я тут наговорила.
– Принцесса, – Алан склоняется в седле, когда я уезжаю. – Если погибну, знайте, вы лучшая из женщин!
Денвер усмехается и тоже склоняет передо мной голову. Правда молча. Он не настолько отчаянный, чтобы демонстрировать свое восхищение на глазах у Рэя.
Император подводит своего коня к моей лошади так, чтобы мы оказались друг напротив друга, почти соприкасаясь бедрами.
– Я вернусь к тебе, – говорит он.
Киваю.
Наши руки соприкасаются, мои пальцы скользят по его ладони. Я вспоминаю звуки дождя по крыше шатра, потрескивание жаровни, трепещущий свет лампы и… наше дыхание, поцелуи, горячие объятия. На секунду прикрываю веки.
– До встречи, принцесса, – говорит Рэй, а после направляет коня в сторону собственного войска.
– Ваше высочество! – окликает меня оруженосец.
Мы скачем в лагерь до самой вершины холма, а затем я останавливаюсь. В тишине, которая ощущалась громче любого крика, звучит горн. Земля содрогается. Тяжелая поступь копыт и сапог взмывает дрожью в воздух. Армии мчатся друг к другу, пока первая волна столкновения не потрясает всё вокруг – сталь встречается с плотью, крики сливаются с грохотом грома. Долина заполняется шумом битвы, и эхом дрожит даже небо.
Я поворачиваюсь в седле, глядя с холма, как силы Саореля схлестнулись с армией Эсмара.
Сжимаю зубы.
– Ваше высочество, мы должны торопиться!
– Да, – выдыхаю я едва слышно и бью лошадь пятками под ребра.
Мы скачем в опустевший лагерь. У меня внутри дыра, сравнимая разве что с Гранд каньоном. Тело бьет дрожь. Стараюсь взять себя в руки – не хватало еще потерять хладнокровие, сноровку и голову. Последнее, прямо скажем, буквально. Хирургия не терпит суеты. А мне предстоит хорошо и много поработать.
Руки перестают дрожать, и я увереннее сжимаю поводья и подгоняю лошадь.
Средневековая война – это всегда мясорубка.
Столько видов ран не увидишь даже в травмпункте в новогоднюю ночь. Итак, будут рубленные, колото-резанные, рванные, ушибленные и даже укушенные. Веселье до самого утра.
– Ваше высочество, – в лагере меня уже ждет Эрт.
Он без раздумий согласился поехать со мной, когда я появилась в Рьене, и сумел доставить меня сюда вовремя несмотря на то, что он был разжалован в солдаты и почти трое суток провел в погребе моего замка, пока Денвер не получил команду выпустить его на волю. Эрт сильно рисковал.
– Как ваше имя? – наконец, спрашиваю я. – Простите, но я не помню.
– Кристиан.
Я протягиваю ему руку, и он смотрит на нее, а затем склоняется, чтобы запечатлеть поцелуй, но я делаю шаг, хватаю его за прохладную кисть и пожимаю, по-мужски крепко.
– Спасибо вам, Кристиан.
Он недоуменно смотрит мне в глаза, вероятно, впервые встречая такое невежество.
– Готов служить вам до самой смерти.
– Так долго не нужно, – отвечаю я. – Мы должны вывезти с поля боя как можно больше раненных и доставить сюда. Нужно сортировать – сперва тяжелых. Легкие ранения обрабатывать на месте.
Эрт кивает и торопится следом за мной, потому что я иду к лекарскому военному корпусу.
Женщины уже заготавливают ветошь, режут на лоскуты полотна ткани, готовят нити и обрабатывают инструмент. Они все выполняют команды Асиньи: кипятят воду, вносят установку эфира, укладывают на земляной пол лежанки для раненных.
С лекарями, которые имеют лишь масло и железо для прижигания ран, мне разговаривать сложно. Их враждебность испарится, когда они увидят результаты моей работы, не раньше. А до тех пор, мы все напряженно ждем.
У нас в распоряжении несколько открытых телег, но битва под графством Пэр – это вам не современное сражение. Нельзя заявиться туда, словно армия спасения. Здесь царят другие законы – когда одна из сторон будет разбита, а над побоищем начнут раздаваться стоны и крики, когда последний воин устанет держать оружие, только тогда можно идти за раненными.
– У нас все готово! – кричит Асинья.
Я повязываю на голову платок.
Ждем.
Секунда за секундой.
Я представляю, как песчинка за песчинкой утекает время. Мое сердце вновь начинает болезненно сжиматься, и я выбрасываю из головы все, оставляя там лишь звенящую, холодную пустоту.