Лекарь для захватчика (СИ)

Он с изумлением узнает, что я поеду не в карете, а верхом. И ему приходится тоже пересесть на коня, что он делает с недовольством, но делает. А потом его взгляд загорается восхищением, потому что он смотрит, как я скачу верхом, как меня встречает господин Брин, как приветлив кузнец, разворачивающий сверток с готовым инструментом. Я вижу, что мэтр рассматривает скальпель и ампутационный нож. Когда Тео демонстрирует наточку лезвия, разрезая лоскуты свиной кожи, Финч и вовсе сглатывает и недоуменно смотрит на меня, недоверчиво, но горячо, будто ему открывается сейчас нечто сакральное.
  
Я долго обсуждаю с кузнецом все нюансы, понимая, что скальпель недостаточно тонок. Обушок широк, но приходится закрыть на это глаза, потому что Тео работал на пределе своих возможностей, и даже несмотря на то, что он изготавливал такие инструменты впервые, он превзошел мои ожидания. Я всерьез думала, что будет хуже. Работу я приняла, и Тео получил обещанные оставшиеся две с половиной тысячи саваев. А Финч снова был ошеломлен – где это видано, чтобы обычному деревенскому кузнецу за ножи платили столько, сколько стоят боевые мечи. А ведь я понимала, что для моего инструмента Тео использовал высокоуглеродистую сталь из самой лучшей руды.
А, когда Финч захотел заказать у Тео скальпель и для себя, я запретила кузнецу это делать, потому что вся монополия на изделия с этого момента была у меня. И в голове сразу возникла идея о том, что в Рьене можно наладить целое производство медицинского инструмента, а мэтр Финч мог бы рассказывать о нем в лекарской школе, где готовили медиков на всю страну.
– Я изготовлю и подарю вам скальпель, – говорю я, – если вы покажите его в университете.
Финч, разумеется, соглашается. Но сроки я выставляю иные и обговариваю все с Тео и беру его на работу, обязуясь платить ему с каждого заказа определенную сумму.
А дальше нас ждет сыр. И я хочу прорычать, как Рокфор: «Сыр-р-р!»
Сыроварня в Рьене – это всего лишь часть дома, выделенная для созревания сыров и небольшой стол. А сыры варят на улице женщины по рецептам, которые им достались от бабушек. И мне не нравится ни подход, ни энтузиазм сыроваров. Во-первых, видов сыров должно быть больше, а козы, которых гоняют по деревне мальчонки, должны питаться только лучшим кормом. За молоко нужно платить жителям, покупая разное сырье. Будет конкуренция, и вскоре мы поймем, у кого сырье лучше. Рецептуру надо обновить. По-хорошему отправить кого-то в столицу, денег на закупку образцов готова выделить.
Финч молчаливо следует за мной, когда я осматриваю место под пасеку. Рьен всегда славился своим медом. Я в этом деле мало, что смыслю, но готова всячески способствовать господину Кросман, который раньше держал здесь пчел. У него обожженное лицо – пытался спасти от огня свое хозяйство. Говорят, поджег кто-то из его соседней, потому что Кросман жил зажиточно.
Обедаем мы в деревне у семьи Обрейнов, которые делают у меня ремонт. Знакомлюсь с супругой Августа, полной краснощекой женщиной, которая благодарит за то, что я взяла к себе Эмина, и теперь у него есть возможность жениться, ведь он может зарабатывать, хоть и немой. А Асинье теперь, напротив, не нужно торопиться с браком, и она может дальше помогать местным. Прислуживает нам Олья, жена старшего сына Августа. Она тяжелая, на последних месяцах, и у нее отекают ноги и болит спина. Это пятый ее ребенок, остальные у нее все мальчишки, они помогают отцу. Раньше работали на пасеке, а теперь пришлось отдать их на болота. Олья же много шьет, а также занимается хозяйством, в том числе на продажу.
Я погружаюсь в их быт, внимательно слушаю рассказы об их жизни и не брезгаю сидеть с ними за одним столом. А ведь сначала капитан Эрт противится. Он ведь граф, хотя он сам не был дома уже больше пяти лет и привык есть с солдатами и спать на голой земле. Но я вижу, как у него ломается шаблон – принцесса говорит с окружающими, как с людьми, а не чернью. И слушает их, обещает помочь…
Я внимательно опрашиваю Олью. В третьем триместре главное исключить преэклампсию. Это такое осложнение, которое серьезно угрожает беременной женщине. Отеки – один из симптомов. Я показываю, как делать массаж, советую диету с ограничением соли, а также уверяю, что надо пить достаточно воды.
Финч не вмешивается, но слушает так, будто я вещаю о чем-то космическом. Возможно, он не согласен с моими рекомендациями, но хочет знать, насколько далеко я зайду в своем безумии.
На улице я даю по монетке встречным мне маленьким детям, и скоро они окружают меня целой толпой. Они хватают меня за юбку, и Эрт сурово разгоняет их, а я смеюсь и говорю ему, чтобы он не был таким Бармалеем. Даже Софи улыбается, чего я никогда раньше не видела.
Мы обсуждаем со старостой, что в Рьене можно было бы провести открытую канализацию. Это, конечно, не современность, но решило бы некоторые проблемы с инфекциями, ведь многие болезни идут от нечистот.
Когда мы едем назад, устало и медленно, мэтр Финч вдруг произносит, вглядываясь в мой профиль:
– Ваше высочество, вы что-то говорили про эфир, – и в его голосе звучит серьезность: – Я бы хотел узнать об этом подробнее.
Ну, наконец-то. Кажется, мое безумие показалось ему интересным. А мне необходима его помощь.
  
Глава 20
 
В одиночку мне никогда не получить эфир. Я не химик, хотя, разумеется, химию проходила и даже изучала углубленно. Это только в сказках все изобретается по щелчку пальцев. Я понятия не имела, как именно синтезировать эфир. Знала только, какие вещества необходимы для его получения. И я, конечно, сильно рисковала, рассказывая мэтру о свойствах эфира и его воздействии на человека. Но время в Рьене летело с бешеной скоростью, и любое промедление играло против меня. К сожалению, приходилось раскрывать свои знания, щедро приправляя их рассказами об изучении лекарского дела в Саореле.
– Значит вдыхая этот газ, человек уснет и не будет ничего чувствовать? – с пристрастием дознавателя спрашивает Финч. – Но откуда вы знаете, что будет именно так? Кто научил вас?
Мы сидим в большой столовой. На сей раз мне приходится выдержать официальный стиль – со мной фрейлина, я вся в парадном, рядом капитан Эрт. Он тоже приоделся, и я вновь подмечаю, что он очень хорош собой. Я даже раздумываю о том, знал ли он прежнюю Анну, знакомы ли они были до этой ссылки? Ответы были на поверхности – знал, знакомы.
– Я увлекалась лекарским делом до замужества, еще в Саореле, отец не скупился на мое обучение, но лишь теперь, находясь в Рьене, я нашла возможность проявить свои знания, – нагло лгу я. – Некоторые вещи я, разумеется, делаю по наитию. Но в одном уверена, не может быть развития без риска.
– Что вы имеете в виду?
– Я не уверена в результате и не могу ничего гарантировать. В этом и есть риск, – я замечаю, что Эрт и Элизабет смотрят на меня как-то странно.
Они уже привыкли к тому, что я изменилась, но только сейчас, кажется, сознают как сильно! А еще капитан слегка робеет из-за близости леди Голлен. Ее черные и блестящие волосы красиво обрамляют фарфоровое лицо, а грудь вздымается в квадратном декольте. Причем корсет Элизабет затянут на славу, в отличие от моего. И, кажется, Эрт время от времени ведет носом, утыкается взглядом в это декольте, а затем смущенно склоняется над тарелкой.
– Я слышала, что на рудниках часто бывают травмы, – продолжаю я. – Лекарь от гильдии проводит ампутации, при которых умирает восемь пациентов из десяти. Медицина остро нуждается в эффективном обезболивании. На юге постоянно происходят стычки войск Эсмара и южан и… на границе с Саорелем время от времени вспыхивают восстания. У нас много раненных. Они умирают, хотя их можно спасти. Эфир позволит проводить различные операции, в том числе длительные. Это перевернет мир медицины и прославит того, кто эфир создал. На века.
После моих слов ноздри мэтра трепещут, а взгляд тяжелеет.
– Если бы вы смогли отвезти мои послания в университет вместе с тем скальпелем, который я вам подарю, и продемонстрировали его вашим коллегам, я была бы вам крайне признательна.