Ружемант 3 (СИ)
Покачал головой. Об этом не думалось, мне виделось, что уйдем тем же путем, что и пришли.
— А в вашем убежище, доме, там нет никакой лишней информации, если найдут?
— Только патроны, — отозвался Соха, похлопав себя по карманам разгрузки, — да и те мы пощипали. Мужики, есть у кого магазин? Я, кажется, чист.
— Из пушек этих достаньте, — старик указал на разлохмаченные остовы механоидов, постучал себя пальцем по голове. — Лишнего в убежищах не держим, у меня все тут, малец. Понимаешь?
Кажется, начал. Спросил:
— Инфо-фея?
— Инфо-фей. Правильно говори, неслух. А туннель этот нас выведет к рынку. Там наверняка чичас столпотворение, неспроста ж здесь эти железки оказались. Я им глаза-то отведу, переоденемся да пройдем.
У Натки этот навык был прокачан до максимума. Спрашивать про уровень старика стало совестно.
— Ну что, патронов набрали? Ноги в руки — и ходу!
Вместо ответа тот же Соха, улыбаясь, показал два заполненных магазина. То, что не успел набить в боекомплект, распихал по карманам. Жорыч с Михеем последовали его примеру. У меня полный порядок. Сменил только один комплект, в подсумках еще два.
— Экономно стреляешь, малой. И хорошо, точно, по движущимся-то мишеням!
— Было где научиться, — принял похвалу.
Проход вывел в продольный коридор. Злая ирония смеялась — боялся спускаться в метро? Броди теперь по его развалинам. Я скрипел зубами, но терпел.
Ерохин не солгал: на выходе намечался аншлаг.
Я вскинул винтовку, когда увидел бегущие прямо на нас шагоходы, но полковник положил руку на затвор, велел опустить ствол.
— Я им визоры отвел. Идем тихо, ни звука. Ясно?
Послушался, меня и без того не должны воспринимать, с ключом-то. Старик щелкнул пальцами — магический купол сомкнулся над нами в пузырь. Красивые, волнистые стенки, будто оказались под водой, хотелось коснуться.
Гнал детские мысли прочь, шагал, не отставая от остальных.
Здоровые ребята оказались на редкость бесшумными. В ниндзя записывать рано, но толк из них мог выйти. В особенности из Жорыча. Подозреваю, что он разведчик.
Шагоходы, разведывательные сферы, инженерные дроиды сновали, словно пчелы в улье, не ведая покоя. Где-то в глубине пробудился страх, что сейчас отвод глаз схлопнется над нами, и мы окажемся посреди вражеского окружения. При всем уважении к Ерохину, но даже у Наты сил хватало всего на минуту.
Мы шли уже целых пять.
— Переодеваемся, ребятки. Шмотье скинули — в рюкзак. Тяжелое оружие оставляем, придется без него. Ничего-ничего, привыкли уже, поди, к этим дрынам? С пистолетами тоже неплохо.
Сумка полковника раззявила пасть, четыре увесистых ствола ждали своего часа. Ириска сунулась прочесть и тут же юркнула прочь. Будто током получила, принялась обиженно дуть на пальцы.
Ерохин ее прекрасно видел, погрозил мне пальцем.
— Мог бы спросить у своей егозы, на что инфо-феи способны, не делал бы глупостей, — постучал кулаком по лбу. — Ты голову-то включай, малой, не только для того, чтобы палить. Мы же в город идем, где без чужого ведома перднуть нельзя, а ты волыну хочешь в штанину заправить и ходить. Заметят вмиг. Заклинания я на них наложил, роботы их не почуют даже через фильтры.
— А на винтовки такого нельзя?
— У людей вокруг глаза есть. Механоидам могут приказать стрелять на поражение в того, кто не понравился местным властям.
Выпрямился. Оделся старик быстрее остальных. Годы не помеха армейской выучке.
— Ну что вы, как клуши? Живо-живо, живо!
Дед зашуршал блистером жвачки, сунул ее в рот, разжевал. Прежнее шмотье сложили в сумки — он плюнул. Не знаю, что у него там была за дрянь, но сумки тотчас же вспыхнули. Винтовки впихнули под стройматериалы.
— Не найдут?
— Когда здесь карсиры будут, мы уже свинтим. Ходу.
Гражданский отсек встретил ярким, почти летним солнышком. Я на миг засмотрелся — белые, монолитные здания уносились вверх. Архитекторы, проектировавшие шпили многоэтажек, будто соревновались, кто воплотит нелепую, но потрясающую задумку.
Получалось у всех и по-разному.
Непривычно от обилия автомобилей. За тот день, что пробыл в секторе для шавов, отвык видеть жизнь такой, какой хотел бы видеть.
— Идешь, нет? — Соха пихнул меня в плечо, поторопил. Поскакал за ними следом.
Не все так радужно, говорили проверочные столбы сканеров. Тяжеловооруженные бойцы в современной броне, визоры очков фильтровали любого, кто покажется им подозрительным.
Дед вел подворотнями, словно всю жизнь бродил среди этих кварталов.
— Ружемант, язык знаешь? — вопрос, который следовало задать раньше. Покачал головой в ответ. Полковник выдохнул, обронил незнакомое ругательство. — Если что, прикидывайся немым. Показывай документы, если с ними порядок, а не подделка.
Очень надеялся на первое — Фелиция все-таки выписывала, а возможности проверить не было. Голос полковника вдруг зазвучал в голове. Ириска оказалась напугана напором: ему удалось взломать ее протоколы на раз-два.
Сильный дед…
«Слушай, ружемант. Ни слова, русский язык здесь распознают быстро. Можно было нарядить тебя в костюм серво, но ты видел сам — пистолет там приткнуть некуда. И серво говорят очень редко, за это можно схлопотать».
«Идем к богатырю?» — спросил мысленно.
Ерохин молча кивнул.
«Знаешь, значит, где у них арена. Бывал здесь раньше?»
«Просто это самый подходящий торговый центр для таких… празднеств».
«Смышленый, малой, — ухмыльнулся дед. — Не глазей шибко по сторонам. Деревенщин тут не держат…»
* * *Торговый центр перестроили. Ириска показывала его прежние фотографии — небо и земля. Царенатцы любили эстетику форм, триумфальность, кичливую показушность.
— Пришли, орлы, — тихо шепнул Ерохин. — Пушки не просрали?
Никто отвечать не спешил.
— Действовать будем по обстоятельствам. В гражданских не стреляем, заложников не берем. Все ясно?
— Даже если совсем туго, товарищ полковник? — Соха помрачнел. Будто в самом деле мечтал прихватить с собой царенаточку посисястей. — Они ж того, нас бы не жалели. Вона как сюда ходят смотреть, как людей убивают — ни стыда у них, ни совести!
— А ты что же, Соха, как они хочешь быть? Мы русские солдаты, не забываем. Мы русскими останемся в Царенате, в Синьилае, в Африке — где угодно! — Ерохин тоже разошелся не на шутку. Будто слова подчиненного его страшно задели. — Не стреляем мы и не бьем гражданских, каким бы сволочным ритуалам они здесь ни предавались. Такими их растили, такими воспитывали. После войны осудят без нас. Война — она только в сказках все списывает, совесть потом за каждую загубленную зазря душу изъест. Ну, что встали? Сопли утерли, шагом марш!
Наш дед, уважаю.
Он отвел нас в сторонку, к лавке. Подхватил с прилавка газету, швырнул купюру продавцу — тот расплылся в улыбке, поправив кепи. Сдачи с него не потребовали.
— Слушаем сюда внимательно, орлы. Объясняю раз: гостевые места арены на втором этаже, сама она на первом. Соха, помнишь, где подавали твои любимые блинчики?
— Никогда не забуду, — глаза молодца вспыхнули безжалостным огнем. Готов был мстить уже за то, что любимую забегаловку обратили невесть во что.
А ее обратили.
Палец Ерохина рисовал по бумаге план карты, предлагалось запоминать. Мне записывала на подкорку мозга Ириска.
— Значит, идешь туда. Там пульт управления зрелищами, — спрашивать, откуда Ерохин про это знает не хотелось. Продолжал слушать. — Делаем аккуратно, чтобы служба безопасности ничего не заподозрила. Возьмешь с собой мальца. Оператора вырубить, следовать распорядку, он там для тупых написан. Читать-то на ихнем я тебя научил.
Соха кивнул в ответ. Полковник будто всю жизнь готовился к подобному. Хотя кто знает, сколько лет они ведут здесь незримую войну?
— Жорыч, Михей, ваша задача — прорваться к питомнику. Охрану вырубаете. Глушителей на пистолетах нет, так что без стрельбы. Я возьму на себя дроны: отключу им оптику, вас не заметят.