"Перевал Дятлова". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)
– Аня, открывай скорее!
Это я услышала еще на подлете к двери, с дополнением: плач, крики и прочие элементы коллективной паники, которая начисто изничтожает первоначальную злость разбуженного.
На площадке, где вчера были лыжники, стояла моя соседка Ира, и с ней еще какие-то люди.
– Аня, пусти позвонить, – умер Эмиль Сергеевич.
Ира всхлипнула и заговорила быстрее. Из ее рассказа я поняла немногое – Ира всегда торопится в разговоре.
Пока она звонила по моему телефону в «скорую», милицию и похоронное бюро, я вышла на лестничную клетку и, пробравшись между соболезнующими спинами соседей, зашла в Ирину квартиру.
Ее свекор Эмиль Сергеевич лежал на полу, я споткнулась взглядом о неестественно прямые ноги в продранных на пальцах тапочках.
– Сердце, – сказал кто-то тихий за моей спиной.
То, что Эмиль Сергеевич болеет уже не первый год, я знала. Он был хорошим дедушкой, не очень и старым, насколько я понимаю, на пенсию вышел года четыре назад. Очень любил читать и постоянно одалживал у меня книги. Я, против обыкновения, давала их охотно: не люблю, когда до моих вещей дотрагиваются незнакомые руки. Эмиль Сергеевич был очень аккуратным и возвращал книжки неизменно завернутыми в «Литературку». Умерший старик выглядел подтянутым и даже красивым – не таким, каким был при жизни.
Ира хлопнула дверью. – Ань, ты чего, у тебя ведь квартира открытая! – И, снова увидев Эмиля Сергеевича: – Ой, что же теперь будет-то?
Ирины переживания можно понять. Свекор был единственной опорой для нее и ее маленького сына. Жили на его пенсию и приработок, сути которого я не знала.
– Ну ничего, – утерла слезы Ира, – зато умер легко.
«За что за то?» – подумалось мне.
Вслух я произнесла:
– Ира, мне очень-очень жаль. Я могу тебе как-то помочь?
Ира сказала, что спасибо, нет. Да и чем тут теперь поможешь?
На выходе я всё же решила спросить у нее:
– Понимаю, что это совсем некстати, но… ты не видела вчера ночью группу лыжников у нас на площадке?
Ира молча покачала головой и снова ушла в свое горе, как в глубокую нору.
На похороны Эмиля Сергеевича я не попала – пришлось лететь в Москву. Речь шла о моей книжке, так что пропускать встречу не следовало. Летела в самолете над заснеженной землей и представляла, как его опускают в могилу на Широкореченском кладбище. Рядом – надгробие сына, Ириного мужа, которого убили на улице пьяные подростки. На снегу возле подъезда – еловые веточки. А когда я вернулась через четыре дня, прокляв всё и вся, потому что встреча была абсолютно дурацкой, роман в издательство брать не захотели – могли бы и по телефону, собаки, известить, – Иры в соседней квартире уже не было.
– Уехала к матери, в Серов, с мальчишкой вместе, – пояснила Надежда Георгиевна из девяносто пятой. – Сказала, что квартиру эту будет сдавать. Не знаю, Ань, кто сюда жить придет. И как только она не боится, там ведь и мебель оставила, и ковер…
Ковер и мебель у Иры просто никакие, но Надежда Георгиевна живет еще хуже, и ей сравнивать не с чем.
И холодно у Иры в квартире так же, как у меня. Но ведь у нее-то еще и ребенок!
Я отвернулась от Надежды Георгиевны, чтобы открыть наконец свою дверь, но старушка сказала:
– Аня, зайди-ка ко мне.
Прямо с сумкой – но вежливая! – зашла в обшарпанную девяносто пятую. Жуткий стариковский запах – вместе лекарства, старая кожа, бедная несытная пища, шерстяные носки, в которых ходили не один день.
Губы у Надежды Георгиевны, тем не менее, накрашены.
Протянула плотную папку, набитую бумагами, и два больших мятых конверта картонного цвета, прорванных по краю.
– Это Ирка тебе велела передать. Эмиль Сергеевич всё сидел с этими бумажками и говорил, что надо бы с Анной посоветоваться – она ведь литератор, но стеснялся. А теперь, Ирка говорит, эти бумажки только выкинуть, а тебе – вдруг сгодятся на что.
2.
Я зашла в окончательно выстуженную квартиру. Котишка на страшной скорости прилетел меня встречать, так что когти заскользили по паркету. Сделал «полицейский разворот» и сам испугался, прижал уши.
– Кормить тебя не забывали, Шуми? – Я бросила папки и конверты Эмиля Сергеевича в кресло и пошла в кухню, поставить чайник. Странно, чайники уже никто никуда не ставит, просто кнопку нажимают, а слово – осталось.
За спиной раздался хлопок и долгий шелест. Шумахер вспрыгнул на спинку кресла.
Содержимое папки и конвертов лежало на ковре словно еще один ковер. Бумаги, отпечатанные на старой машинке типа «Москва», документы, написанные под копирку разными почерками, ксерокопии географических карт и рисунков, газетные вырезки, отксеренные так, что посреди белоснежного листа томилась крошечная заметка, фотографии скверного качества и толстая подшивка страниц в двести (это она так звучно хлопнула об пол).
Я подняла ее. Бледно-серая печать – еще одна ксерокопия. И явно неполная – многих страниц не хватает. После восьмой – сразу двадцать пятая.
…
ДЕЛО № __
прекращенное уголовное
О ГИБЕЛИ ТУРИСТОВ В РАЙОНЕ ГОРЫ ОТОРТЕН
начато… 1959 г. закончено… 1959 г.
Я наугад (и, видимо, удачно) раскрыла папку.
…
Обстоятельства дела:
23 января 1959 года самодеятельная группа туристов в составе 10 человек отправилась в лыжный поход по маршруту Ивдель – Гора Отортен. От участка 2-й Северный в лыжный поход пошло 9 человек. 1 февраля 1959 года группа начала восхождение к горе Отортен и вечером разбила палатку у высоты 1079.
В ночь на 2 февраля при невыясненных обстоятельствах произошла гибель всех 9 человек [4].
Следующей в «Деле» была фотография лыжников, которые стояли перед моей дверью в прошлую пятницу. Две круглолицые девушки – брюнетка и блондинка, веселый парень в шляпе, еще один – с чуточку раскосыми глазами (мне такие нравятся – и глаза, и парни)… Но ведь прошло сорок лет! И если даже предположить, что я сошла с ума и мне всякое мерещится, непонятно, чего им, лыжникам, от меня надо? Я не турист и даже не любитель природы, мне никогда не приходилось жить в палатке или ходить на лыжах, и самое главное, мне всего тридцать, я не знала никого из этих туристов. Не могла знать!
Снова (теперь уже с начала) открыла копию уголовного дела и стала читать всё по порядку.
…
Прокуратура
Российской Советской
Федеративной Социалистической
Республики
Прокурору Свердловской области
Государственному советнику
юстиции 3-го класса –
тов. Клинову Н.
(лично)
Возвращаю прекращенное уголовное дело о гибели туристов Дятлова и других. Приложение: 1. Дело в 1 томе.
2. Альбом.
3. ЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖ [5]
Зам. прокурора РСФСР
Государственный советник юстиции
3-го класса
(Ураков)
Тут же шла надпись от руки, косо, как гордые писатели обычно подписывают свои книжки:
…
т. Роговой Ю.И.
по указанию Н.И.Клинова просьба хранить в секретном архиве,
пакет хранить в с/с производстве
11/VII 59 г.
Я все-таки решила выпить чаю. В конце концов, папки и эти странные бумаги от меня не убегут. Кроме того, надо было подумать о том, что же это за странные явления такие со мной происходят. Раньше помогала думать сигарета (на самом деле мешала, конечно же, – от курения тупеешь, это правда), теперь остался только чай.
И тут случилось следующее. В голове у меня начали крутиться шесть цифр. Как песня: восемь-пять-один-четыре-девять-два. Крутились и крутились…