Капкан (ЛП)

— Достаточно долго.
Я выдыхаю долго и напряженно. Я не хочу заводить этот разговор, но и избегать его тоже не хочу.
Я хочу сказать ему.
Повернувшись лицом вперед, я сажусь на свою кровать. Кэш остается прижатым к стене, ожидая, когда я заговорю. Если я кому-то и могу рассказать, так это Кэшу. Он такой же извращенный, как и я, и он не будет меня осуждать.
И все же мне не нравятся эти воспоминания. Они вызывают множество нежелательных эмоций. Неужели правда в конце концов отпугнет его? Но мой инстинкт подсказывает, что он останется.
— Что тут можно сказать?
Я пожимаю плечами, как будто это ничего не значит.
— Я думала, что я, возможно, зависима от секса.
— Разве это не так?
— Не от секса.
Он сжимает челюсти. Это единственный признак нетерпения, когда он ждет меня, он дает подсказку, чтобы объяснить.
Мне вроде как нравится знать, что он способен на реакцию. Что я могу пробудить это в нем.
— Тогда от чего же ты зависима? — наконец спрашивает он.
— Это долгая история.
— У меня есть время.
Я проверяю свой телефон. Через полчаса у него назначена онлайн встреча с подрядчиком.
— У тебя скоро встреча. Сейчас тебе следует ехать домой и запусти веб-камеру.
Он печатает на своем телефоне, затем убирает его.
— Отменино. А теперь скажи мне, что это за длинная история?
Меня охватывает легкость. Кэш не только любопытен, он хочет узнать мою историю и даже готов отменить свои встречи, чтобы услышать ее. Его челюсть напрягается, глаза темнеют, и я знаю, что он никогда не сдастся. Он должен знать.
— Дин подумал, что это может пойти мне пользу. — объясняю я.
— Почему?
— Он думал… — я останавливаюсь, не зная, как это сказать.
Дин не понимает моих желаний и не разделяет их. Но он все равно хороший человек. Мы просто несовместимы. Я меняю свою формулировку.
— Я знала, что у меня проблема.
— Какая?
Я раздраженно выдыхаю.
— Ты знаешь какая.
— Скажи мне, Ремеди.
— Мне нравится боль.
Его глаза темнеют, как будто он читает скрытый смысл за моими словами, подтверждая то, что он уже знает.
Кэш — единственный человек, который так на меня подействовал, и мы оба это знаем.
— Значит, он не мог тебе этого дать — говорит Кэш.
Меня переполняет облегчение.
— Ты же не думаешь, что я ненормальная?
— Да ладно тебе. Я тот, кто душил тебя до тех пор, пока у тебя не появились синяки. — говорит он.
Он просовывает палец под мой шарф и тянет его, пока он не стягивается. Воздух охлаждает мою разгоряченную шею, и я краснею. Это все равно что показать самую настоящую сторону себя.
Я держу шарф в руках, растягивая ткань. Я не уверена, что мне теперь с этим делать.
— Он всегда спрашивал, все ли у меня в порядке. Если бы он причинял мне боль. Если бы он был помягче со мной. Что-то в этом роде. — говорю я. — В конце концов, он убедил меня, что мне нужно обратиться к психотерапевту или SAA.
Кэш кивает.
— Как долго ты пробыла в SAA?
— Я не считала.
— Это помогло?
— Какое-то время я соблюдала обет безбрачия.
— Почему?
— Они сказали, что это может меня вылечить.
Кэш садится на кровать рядом со мной, матрас прогибается под его весом. Наши бедра соприкасаются, его теплое тело прижимается к моему, и его присутствие успокаивает меня.
Я думала, что он уйдет, когда услышит мою историю, уволив меня как свою незначительную ассистентку-куколку, но вместо этого он стал ближе ко мне, чем раньше. И в кои-то веки я не чувствую необходимости убивать его или убегать. Потому что, если Кэш захочет, чтобы я была под ним, я буду под ним.
И это меня успокаивает. И ясно, что он здесь для того, чтобы слушать.
— Это тебя вылечило? — спрашивает он.
Я дергаю нитку от шарфа, затем сматываю между пальцами.
— Нет.
Он кладет руку мне на колено, и тепло разливается по моим венам. Я выдыхаю, пытаясь успокоиться до предела. Я не понимаю, почему мое тело так реагирует на него, как будто я в безопасности только тогда, когда нахожусь внутри его жестокости.
Но как будто какая-то первобытная энергия внутри меня знает, что он сделает все, чтобы защитить меня, и это значит, что мы в безопасности. Он берет меня рукой за подбородок, заставляя посмотреть на него снизу вверх. Его темные глаза обволакивают меня.
 
— Тебе не нужно лечиться. — говорит он.
Эти веснушки в его глазах так мучительно ясно дают понять, что он сосредоточен на мне, и только на мне.
Каким бы богатым и могущественным он ни был, на какое насилие он способен, он хочет поговорить со мной. Чтобы увидеть меня. Чтобы узнать меня.
Я фыркаю через нос. Его слова приятны, но они неправдивы. У всех есть проблемы, и мои проблемы настолько серьезны, насколько это возможно.
— Теперь ты надо мной издеваешься? — говорю я.
Он слегка хмурит брови.
— Он склонный к осуждению идиот.
С этим я могу согласиться. Но мои плечи опускаются, а взгляд возвращается к шарфу в моих ладонях. Я щиплю ткань и пытаюсь разобраться в себе.
Почему я думала, что у нас с Дином сложатся отношения? Почему с Кэшем становится все лучше?
— Он сказал, что хотел жениться, прежде чем понял, что мне нужна боль. — говорю я.
— Ты собиралась согласиться?
Я пожимаю плечами.
— Я думаю, да.
Его лоб морщится от разочарования.
— И что ты собиралась делать? Имитировать оргазмы всю оставшуюся жизнь, притворяясь, что счастлива с ним?
— Да.
Слезы наполняют мои глаза, но не потому, что я скучаю по Дину. Я знаю, что нам не суждено быть вместе. Но ощущение заброшенности, когда Дин наконец ушел, все еще причиняет боль, потому что это случится снова, даже с Кэшем.
Наконец-то у меня есть кто-то, кто понимает меня, но Кэш — это не тот человек, которого я могу получить. Он мой враг. Я не должна чувствовать себя в такой безопасности рядом с ним. Но я чувствую. И в конце концов, мне придется уйти от него.
Кэш вытирает слезы костяшками пальцев, затем слизывает их со своей кожи. Его рука обхватывает мою шею там, где синяки. Сжимая ее, и тупая боль нарастает в моем позвоночнике, напоминая мне о том, на что он способен. Его глаза встречаются с моими, и я знаю, что он видел все, что было у меня внутри.
Ужасные стороны. Мои постыдные сексуальные желания. Гнев, который я накопила от своего отчима и сводного брата. Ярость, которую я направила на него.
И все же Кэш заставляет меня чувствовать, что меня видят. Слышат. Ищут. Даже мои самые уродливые части. Кэш крепче сжимает мою шею, но я не поднимаю глаза.
Это глупо. Кэш манипулирует мной точно так же, как он манипулировал Дженной. Черт возьми, он напал на мою лучшую подругу.
Будь то нежность, как у моего отчима, или физическая боль, как у моего сводного брата, никто не заслуживает такого насилия.
— Я пойду на твое двойное свидание. — говорит Кэш.
Эти слова мгновенно стирают мои мысли. Мое сердце подскакивает к горлу. Я с трудом сглатываю.
— С моей мамой? — спрашиваю я.
Он медленно кивает, его глаза смотрят на меня сверху вниз, как будто он знает, что согласие на это означает, что он может контролировать меня.
Я прикусываю внутреннюю губу, беспокоясь о том, что он может потребовать, но это не имеет значения. Он согласился. И я напоминаю себе, что это он: мой шанс убить его, как я обещала Дженне.
Даже если он заставляет меня чувствовать себя замеченной, он слишком опасен и слишком силен, чтобы быть свободным. Он должен заплатить за то, что сделал, или сделает это снова. Они всегда так делают.
— Но у меня плохие новости. — нерешительно говорю я, проводя пальцами по волосам. — Сейчас мы идем в настоящий ресторан.
Кэш наклоняет голову.
— Еще одна возможность разоблачить себя.
— Это означает…
Я замолкаю, прижимаясь к нему.
— Мы не сможем заняться сексом в моей старой спальне. Извини.
Он хихикает, и эта ухмылка только шире расползается по его лицу. У него есть для меня другой план, одна кровать — это гораздо хитрее, чем осквернять мою старую комнату.