"Фантастика 2024-45". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Охотник мычит, пытаясь прожевать кляп, но бесполезно. Омоновцы кляп из списанных дел крутили, а всем известно, что архивные дела, да еще из мелованной бумаги, черта с два сжуешь.
— Ну и рожа, — честно признается Машка, разглядывая пленника.
Я вынужден с ней согласиться. Внешность гражданина на стуле оставляет желать лучшего. Угловатые черты, мутные глаза, намек прически на квадратном черепе. С яркостью гражданин явно переборщил. Щеки как свеклой намалеваны, а в глазах столько голубого, что тошно становится.
Пока Угробов лично мучается с кляпом — омо-новцы на славу запихали, подсчитываю количество пальцев на руках пленника. Надо же! Пять, как и положено. И что интересно. Внешность, хоть и не человеческая, но на такого в толпе даже внимания не обратишь. Нарисовано старательно и с соблюдением пропорций. Пройдешь мимо, не повернешься. А то, что угловатый и прилизанный — мало ли какие проблемы у людей с лицом?
— Сколько таких вот гостей по улицам ходит, — отзываясь на мои мысли, тихо говорит Машка. — Рассматривают нас, любопытствуют, а потом, разнюхав слабые стороны, с оружием в нашу жизнь лезут.
Раздается звук, как будто пробка из бутылки шампанского выстрелила. Это капитан кляп вытащил.
Первым делом Охотник, как и предсказывали омоновцы, плюет. И не в капитана, гаденыш, а в меня. Но промахивается. Зато капитан не дремлет. Пистолет свой ко лбу Охотника приставляет и сообщает задержанному, что если у кого еще желание появится губой дернуть, то он, капитан Угробов, полномочный представитель человечества в отдельно взятом жилищном массиве, без всякого угрызения совести разрядит по мозгам всю обойму.
Охотник, хоть и не человек, но слово капитанское понимает. Мычит, соглашаясь на условия переговоров.
— Не переговоров, мразь, а натурального допроса, — распаляется капитан, у которого на баррикадах полегла половина личного состава. — Здесь я хозяин, а ты считай себя моей собственностью. И отвечать на вопросы будешь без запинки, четко и правдиво. Иначе…
Угробов стреляет в потолок. Сыплется штукатурка. Вбегают потревоженные омоновцы. Разбираются, что к чему. Убегают. Порядок восстановлен. Капитан Угробов, чуть подергивая щекой от волнения, прячет оружие от греха подальше. Встает перед стулом в позу ожидающего клева рыбака, возлагает тяжелую руку на плечо вздрогнувшего от такой ласки Охотника.
— Мы, люди, права военнопленных знаем и соблюдаем. Так что не дрейфь. Самосуда не учиним, но и Гаагскому трибуналу не выдадим. А про Швейцарию или там Англию даже не мечтай. Только через мой труп. Адвоката тебе тоже не положено. Защиту заслужить нужно. Вот если все чистосердечно расскажешь, обещаю эту… программу по защите прав свидетелей. Будешь в какой-нибудь глухой сибирской деревеньке заключенным кино показывать на сорокаградусном морозе. Понял, карикатура?
Охотник закатывает голубые глаза в район лба и выразительно мычит. Не понять капитана Угробова невозможно.
— Вот и ладно. Лейтенант, подойди поближе. Да не бойся, гражданин больше не буйный. Переводи, что он там бубнит. А то у меня после гранаты осколочной слегка перепонки ослаблены.
Занимаю место у уха Охотника. Вблизи оно похоже на обработанную тяжелым прессом морскую ракушку.
— Имя! Быстро! — гаркает Угробов.
— Пономарев! Алексей Пономарев!
— Да не твое, мать, лейтенант. Я гада спрашиваю виртуального.
Охотник еле шевелит челюстью, разжатой в свое время несъедобными архивными делами. Странным образом мычание складывается в моих мозгах В слова. Словно на черной доске проявляются белые буквы.
— Говорит, что не понимает, о чем вопрос, — с трудом перевожу я. — Думаю, что у представителей данного вида имен как таковых не имеется.
— Хрен с ним, с именем, — соглашается Угробов. — Я вот что хочу узнать. Сколько их из дыры вылезло, как их обратно запихать и на кой черт ему хочется в глухой сибирской деревеньке киномехаником работать? Я его лучше сейчас расстреляю, патронов не пожалею.
Пока Баобабова и подскочившие омоновцы во главе с дядей Сашей утихомиривают разбушевавшегося капитана, не могу оторвать глаз от Охотника. Может, мне показалось, но он только что заметил Машку и как-то странно оживился. Не встрепенулся, а именно оживился. Плечи расправил, взором блеснул, носом шмыгать перестал. Не обращая внимания на крики за спиной, допрашиваю Охотника самостоятельно, заглядывая в его черное нутро и сверяясь с полученными ранее показаниями. Кроме тех вопросов, которые задал Угробов, выясняю для себя много чего интересного. После чего прошу дядю Сашу спрятать захваченного в неравном бою “языка” с глаз долой.
— В обезьянник, — не задумываясь, отвечает завхоз. — По случаю внезапного нападения мы всех бичей амнистировали и на баррикады послали. По собственному их желанию послали. Кровью искупать прошлые проступки.
И это правильно. В такой тяжелый день никто не должен стоять в стороне и безучастно наблюдать, как какие-то рисованные негодяи пытаются надругаться в циничной форме над человечеством.
— Значит, так, — завладеваю я всеобщим вниманием. — Кому интересны последние сводки, прошу поближе.
Через минуту в угробовский кабинет набивается по меньшей мере человек двести. Все хотят узнать, что же сказал враг. Сам капитан не возражает, только требует, чтобы я говорил громко. Для лучшего эффекта Баобабова сажает меня на плечо. Для поддержания равновесия придерживаюсь за люстру.
— Товарищи!
Кто-то хлопает, но на него шикают. Сейчас не революция, а массовые беспорядки на улицах.
— Товарищи… Враг на пороге нашего дома. — Мне всегда хотелось произнести эту фразу, чтобы ни у кого не осталось сомнения, с кем мы имеем дело. — Численность его велика. По предварительным данным, только на территории нашего района свыше пятисот единиц виртуального противника. И это количество постоянно увеличивается.
Я на мгновение останавливаюсь, чтобы услышать вздох ненависти. Но народ в кабинете стоит так плотно, что и вздохнуть невозможно.
— Краткие тактико-технические характеристики врага: Охотники — некоторые неосведомленные граждане называют их еще гостями — делятся на четыре категории. Маш, подай протокол допроса. Низшая каста — так называемая чернь. Это те, кто сидит с той стороны экранов и, истекая слюной, завидует нашему образу жизни и кто не в состоянии самостоятельно прорваться на нашу сторону.
Я сознательно не привожу товарищам слова допрошенного Охотника о том, что именно чернь видит в мониторах все, чем мы занимаемся перед компьютерами. По мнению допрашиваемого, большую половину человеческого населения можно уничтожить только за то, что мы, гуляя по виртуальному миру, параллельно ковыряемся в носу, облизываем после съеденных бутербродов пальцы, вытираем пролитое кофе. О более серьезных нарушениях этики и порядка не упоминаю.
— Следующие в классификации врага — так называемые туристы и игроки, безобидный в общем-то народ. Первые приходят в наш мир поглазеть на достопримечательности, стибрить технологии, почитать книги великих человеческих авторов. Несомненно, каждый из вас хоть раз в жизни встречал виртуального туриста. Они очень любят поболтать в очередях, побузить на демонстрациях, потолкаться в общественных местах.
— Знаем! Знаем!
— Игроки… Тоже безобидный класс. Слегка свихнутые ребята, которых хлебом не корми, а дай пострелять друг в друга. Иногда они промахиваются, и тогда милиция в нашем лице получает нераскрываемые преступления.
— Нет преступника — нет и преступления, — подсказывает Мария Баобабова, пересаживая меня на другое плечо.
— Совершенно верно. И наконец, высшая каста, как сами они себя называют — Охотники. Существа, способные проникать за стекло экрана с преступными целями. Замысел их понятен: убить человека и стать сильней. Больше убил — больше силы. Для них Земля является игровой площадкой, на которой с коренными обитателями можно не церемониться. Запомните, товарищи! Мы для Охотников — всего лишь пушечное мясо, неспособное оказать достойное сопротивление.