"Фантастика 2024-45". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Посмотри, по всей территории равномерный слой опавших листьев. А в районе дверей склепа листьев нет. Словно кто-то открывал двери. Это ж и дуракам понятно.
Баобабова права. Склеп, а по-нашему, по-простому, кладбищенский сарай, посещали в последнее время не раз и не два. Значит ли это, что подозреваемого следует искать здесь? На данный вопрос можно ответить, только посмотрев, что скрывается внутри сарая.
— А может, не пойдем? — у Машки снова начинается приступ. — Подождем до утра. Вызовем подкрепление. Или взорвем все к такой то матери?
Эх, Баобабова! Нет в тебе духа авантюризма!
— До утра я здесь не доживу, — ежусь от ночного холода. — А для вызова подкрепления нужна веская причина. Вдруг мы ошиблись? Вдруг там ничего и никого нет? Может старик подшутил над нами. Тогда нам в отделении вообще не показаться.
Мария соглашается. Вздыхает, облизывает губы и, решительно выставив перед собой пистолеты, топает прямиком к склепу. По холмам, по плитам, по венкам. Вот что с человеком делает неадекватная обстановка.
Быстро догоняю напарника. Во-первых, мне необходимо прикрытие. А во-вторых, я без оружия, если не считать стариковского фонаря в сетке.
Скользим тенью, делаем короткие остановки для визуального осмотра местности. Но нас никто не встречает, никто не ждет и никому мы, вообще, не нужны.
Идти через калитку не решаемся. Баобабова разгибает толстые прутья ограды и протискивается первой.
У склепа странное запустенье. Не растет трава, парочка сухих, без единого листка дерева. Даже птицы здесь не гадят, не говоря уже о том, чтобы петь.
Подкрадываемся к железным дверям склепа. Лишний раз убеждаюсь, что Машка права. Петли дверей, ведущих в склеп, смазаны маслянистым составом красного цвета. Готов спорить на что угодно, что в данном случае это на сто процентов не томатный сок.
Мария дергает головой, спрашивая, зайдем, или подождем здесь?
Заглядываю в узкую щель дверей. Темно. И пахнет как-то странно. Не мусорным ведром, простоявшим неделю без выноски. Свеженьким пахнет. Маслянистым железом. Вот так.
Переворачиваю ладонь вниз, выставляю два пальца и быстро шевелю двумя пальцами. Если Машка не дура, а она далеко не такая, то поймет, что я предлагаю быстро-быстро забежать внутрь склепа, перестрелять в случае необходимости всех сопротивляющихся и с честью завершить эту трудную, можно даже сказать нечеловеческую, операцию.
Баобабова разворачивается и готовится с низкого старта быстро-быстро покинуть как территорию склепа, так и территорию кладбища.
Приходится допрыгивать до ее воротника и насильно объяснять, что требуется от прапорщика Баобабовой. С третьей попытки Мария понимает, что вырваться на волю в ее положении невозможно. Молодые лейтенанты бывают порой такими прилипчивыми.
На правах старшего по группе пропускаю Баобабову вперед. Это необходимость. Коллега подготовлена лучше, имеет большой опыт в проведении подобных операций, да и крупнее телом. Если что, есть где спрятаться.
Внутри склепа фонарь в сетке неожиданно загорается ярким пламенем. Вспоминаю добрым словом странного дедушку, указавшего дорогу и убежавшего без благодарностей. Таких сознательных граждан побольше, и мир стал бы безопасней.
Крутые ступени ведут вниз. Нет ни сырости, ни паутины, ни пыли. Потолок чистый, без обгоревших спичек. Запах тоже в норме. Стены серые, но без порочащих надписей. Все чисто, как после субботника. Аж тошно.
В России так не положено. Что мы, не люди, что ли, в такой чистоте жить? Вытаскиваю из кармана конфетные фантики и раскидываю по ступеням. Здесь был молодой старший лейтенант Пономарев и привел все в соответствие. Жаль, ничего острого нет. Обидно такие стены голыми оставлять.
— Стой! Кто идет?
Неожиданно. Смело. Сплошное новаторство.
Из стены всовывается волосатая рука и кривым ногтем тычет в бронежилет Баобабовой.
— Пароль?
Я привычно лезу в нагрудный карман за удостоверением, внутренним чутьем понимая, что корочками в данном месте не дело не закончится. Рука, хоть и волосатая, но без глаз. А пароля ни я, ни Машка не знает.
 
Зато Машка знает приемы рукопашного боя. Делает резкий шаг вперед, хватается руками за волосатую конечность, укладывает ее на плечо и с силой дергает к полу.
Кусок стены вместе с ручищей отваливается с первоначального места, падет под ноги. Волосатая лапа грозит пальцем:
— Стрелять буду негодники…, — и тает исключительно на глазах.
Баобабова презрительно три раза плюет в то место, откуда только что интересовались паролем, а я, на всякий случай спрашиваю:
— Маш, а у тебя крестик есть?
У нее есть, а я завистливо вздыхаю. Иногда и молодым лейтенантам из особого отдела «Пи» нужно носить на работу кресты.
— Не нравится мне все это. Непорядочно здесь, — вот-вот, и у Марии чувства странные появились. Значит, не я один такой впечатлительный. — Сначала старики исчезающие, потом руки мохнатые. Чего ждать еще? Не привыкла я, Лесик, к подобным штучкам. Человек должен бороться с людьми, а не с излишней волосатостью.
Эх, Маша, Маша! Если назначили тебя работать в секретный отдел «Пи», то надо тебе приготовиться к встрече с различными странностями. Сердце мне подсказывает, что это только цветочки. Я, например, уже ничему не удивляюсь после встречи с инопланетными существами.
Это я про себя думаю. Но Марии ни слова. Зачем расстраивать слабое существо. Баобабову успокаивать надо, а не нервы портить. Так, а где у меня в запасном карманчике валидол?
Короткий коридор заканчивается небольшим помещением. Словно попадаем в совершенно другой мир. Одинокая лампочка под потолком еле-еле накалена. Поднимаю над головой фонарь. Как знал, что пригодится.
— Могилка! — с каким-то непонятным мне умилением восклицает Баобабова, которой вещественные доказательства смерти ближе, чем иллюзорные руки вылезающие из стен.
В центре комнатки, права Баобабова, качается на ржавых цепях хрустальный гроб. Может, конечно, и не хрустальный, но из прозрачного материала. А в гробе валяется, к моему сожалению, серенький невзрачный трупик, мумифицированный за давностью лет. Без нижней челюсти, в паутине, с голыми пятками. На макушке черепа простенькая корона.
— Лесик! Да это же как из сказки ! Ну, та дура, которая яблоки немытые ела.
Меня не волнуют трупы, не соблюдавшие правила гигиены. Меня волнует другое. К чему привели наши поиски? А привели они, смешно сказать, к гробу, на который не хватило нормальных досок. Не то мы искали.
Обхожу по периметру стены. Липецкая кладка на яичных желтках. Вечная. Несколько ржавых подсвечников, с остатками застывшего воска. Трухлявая кучка одежды на полу. Осторожно, боясь разнести все прах и пыль, ковыряюсь пальцем в лоскутках. На изнанке, предположительно нательной рубашки, льняная бирка с инициалами « К-ч Е». Над кучкой одежды в стену вмурованы оленьи рога.
Философские размышления о разыгравшейся здесь трагедии оставляю при себе.
Пока Баобабова топчется у гроба хрустально и пытается стащить с черепа продолжаю осмотр.
Пыльный, во всю стену ковер ручной работы. Группа всадников с длинными носами на черных скакунах гонятся за беспомощно оглядывающимся назад полным человеком с длинной бородой и котелком в руке. Ржут кони и преследователи. Летит из-под копыт земля. Вот-вот догонят. Вот-вот засекут. Гонка длиною в вечность.
Мысли о бесконечности времени навевают грусть. Вот так же и мы с Баобабовой: — Маша! Оставила бы ты труп в покое! — Мечемся, гоняемся за призраками. Засады устраиваем, в склепы спускаемся. А вместо преступника находим следы тысячелетней трагедии. Такими темпами медаль не заработаешь.
Со злости пинаю гобелен носком. Трухлявый материал трещит слабыми нитками и рвется. Жаль, мне бы в квартиру на стенку ковер не помешал.
Но что это?
— Коллега! Мне нужна ваша помощь.
Баобабова с сожалением оставляет тщетные попытки отделить вросшую в кость корону.
— Посмотри. Это тебе ничего не напоминает?