"Фантастика 2024-45". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
— Я с распапортами по могилам не хожу, — пых, пых. — Зачем сторожу распапорт. Меня и так все знают. Митричем меня местные кличут. А у вас дело какое здесь? Неужто авторитета Мишку Кляпа эксгуминировать будите? Так его два дня назад уже, того…. Чисто конкретные молодые люди сгуминировали.
— И с Мишкой разберемся, — обещаю я, — Мы по-другому, по государственному делу.
Старик резко дергается, изгибается, запускает сухую руку за пазуху. Скрежет грудь чахлую.
— Тварь мелкая кладбищенская, — отвечает на взгляд мой вопросительный. — Задрала совсем. А дело государственное нужное. Только вам не здесь искать надо. Здесь все больше с этого веку покоятся. На старое кладбище ступайте. К графам, да баронам. В западный сектор, ежели по-современному. Вот по этой тропинке и ступайте.
Под взмахом сухожильной руки тропинка меж могил проявляется. Петляет вдоль оградок, в свете луны прямо светится.
— Да с тропинки, служивые, не сходите. Мало ли пустая могилка под ноги кинется. А то и того хуже….. У меня здесь и не такие храбрецы пропадали.
— Подожди, старик….
— А в центре старого кладбища склеп стоит, — старик меня не слушает, знай вшей ловко за пазухой давит. — Вот там своего красавчика и ищите. Избавьте нас от негодяя. Он нас тут всех уже достал. Поспешайте, служивые. И самое главное, люди добрые, на всякие крики да призывы глупые не оборачивайтесь. Да вы и сами умные, правила знаете. Не в Большом театре чай, а на кладбище.
Слова ли старика, или что-то другое, необъяснимое, заставляют меня оглянуться. Кроме тускло поблескивающих остриев могильных оград, да надгробий, ничего нет.
Возвращаю голову в исходное положение. Хочу допытать старика о подозрительной осведомленности. А старика-то и нет. Растворился в ночи. Растаял. Только лампа тусклая на тропинке стоит, пламенем холодным мерцает.
— А где? — верчу головой, пытаясь отыскать сторожа.
Машка беспомощно разводит руками.
— Только что…. Здесь вот. А я отвернулась на секунду. Чертовщина какая-то.
Не чертовщина это, уважаемая коллега, а кладбище. Место темное и в высшей степени странное.
— Да…дела. Подозрительный старик, не находишь?
Мария соглашается, продолжая тщетно разглядывать в темноте пропащего.
— Леша. А ты заметил, что дед знал, что нам нужно? Вернее, кто? Утечка информации?
— Кроме нас двоих о предстоящей операции никто не знал. И уж тем более кладбищенский сторож.
— А может, это галлюцинация? Может, и не было никакого старика. Я недавно читала, что существует теория, которая допускает массовые галлюцинации.
— А лампу куда в твою теорию пристроить?
Склоняюсь поближе к лампе. Интересная штучка. Ржавые бока. И надпись :— «Дорогому Митричу от жильцовъ. 1739годъ». Раритет исторический.
— Не трогай ты ее, — Мария дотрагивается до плеча. Прикосновение напарника успокаивает нервы. — Вдруг заразная.
— Заразная, не заразная, а лишнее освещение не помешает. У тебя тары никакой в заначке нет?
Баобабова, покопавшись в косметичке, протягивает мелкоячеистую сетку. Фонарь аккуратно опущен в упаковку. В случае опасности им можно пользоваться как ударным оружием
— С дедом мы потом разберемся, — обещаю Марии, которая никак не может угомониться, вертит головой по сторонам, беспричинно тыкая в темноту оружие. — Но я так думаю, человек нам полезную информацию слил. Дорогу указал. Тропинку. Значит, на верном мы пути.
— А вдруг там засада?
— Засаду могли бы поближе к выходу устроить. Нет. Я старику верю. Не в его годах подлыми делами заниматься. Тем более, помнишь, сказал он что подозреваемый достал тут всех.
— Кого всех?
Вопрос Баобабовой справедлив, но не имеет точного ответа. Мысли стариков, тем более сторожей с раритетными лампами, слишком непонятны.
— Пошли, — ночь в самом разгаре и оставаться на кладбище слишком долго нежелательно. — Я впереди, ты прикрываешь тыл. Стрелять без команды не рекомендую. Особенно в мою сторону.
Через пять шагов замедляю шаг. Мария, наоборот, убыстряет и мы, не сговариваясь, хватаемся друг другу за руки. Не от страха. Я парень смелый, да и Баобабова проверенный в деле сотрудник. Просто так спокойнее. Рука друга, она и на кладбище рука друга.
Светящаяся тропинка указывает дорогу. Мимо нас проплывают чьи-то могилы. Пошатнувшиеся оградки, хлюпкие скамейки, засохшие цветы и пластмассовые венки. Размышлять над природой светящейся дорожки не хочется. Может порошок какой, а может необъяснимое природное явление. Нашу группу данный вопрос не волнует. У нас другое задание.
Переходим гнилой мостик, перекинутый через давно высохший ручей. Старое, западное кладбище неухожено. Деревья растут прямо из могил. Кусты, в свете луны подозрительные и таящие необъяснимую опасность, подступают к самой тропинке, которая, знай себе, бежит, не торопясь, ведя нас, смелых оперативных работников, к заветной цели.
Ухнуло за спиной так, что приседаю от неожиданности. Машка приседает тоже, но от страха. У женщин юного возраста сильно развиты инстинкты самосохранения. Это я в научно-популярном журнале прочитал.
— Не оглядывайся, — твердо приказывает напарник, доказывая, что восстановительная система у женщин юного возраста работает в несколько раз быстрее, чем у мужчин лейтенантского звания.
Не оглядываться, как завещал старик с полной пазухой мелких насекомых и как требует прапорщик Баобабова, трудно. Уж больно хочется взглянуть в глаза тем, кто так отвратительно дышит в затылок. Кто хватает за пятки, которые только-только успеваешь убирать.
Баобабова жалобно скулит, но лицо ее выражает решимость впередсмотрящего. Чуть скашиваю в ее сторону глаза и невольно любуюсь. Такая ни за что не оглянется. Хоть ее сзади душить станут.
— Товарищи! — доносится из-за кустов шепелявый стон. — Минуточку!
Баобабова не выдерживает нервного напряжения, хватает с земли булыжник и, вопреки правилам поведения на территории кладбища, с силой швыряет камень в сторону стона.
Глухой удар, вскрикнула где-то дикая птица, стоном отозвались кусты. Натренированное ухо узнает звук падающего с двух метровой высоты тела.
— Есть! — радостно подытоживает Машка, швыряя контрольный камень. Так ее учили, и не мне с советами к специалисту лезть. Но мнение свое высказываю:
— А вдруг хороший человек? Может закурить хотел попросить.
— Хорошие люди ночью спокойно лежат, — после снайперского броска Баобабова воспаряла духом. — Закурить…. Свои иметь надо.
Сильный порыв ветра врезается в грудь. Бросает в лицо перемешанные с пылью листья. Только твердое плечо прапорщика Баобабовой не позволяет упасть.
И все стихает. Ни голосов, ни шорохов, ни теней. И луна, испытав нас на прочность, убедилась, что не сломить ей смелых ребят из отдела «Пи». Вспыхнула так, что все вокруг стало как на ладони. Посветлело, повеселело.
— Пришли вроде?
Залегаем за гранитным памятником в виде плывущего на гондоле нового русского. Гондола это лодка такая. В одной руке бронзового нового русского гитара, в другой красотка. На голове сомбреро, рот распахнут в удалой песне. Всем бы так лежать!
— Прапорщик Баобабова! Произвести рекогонсценировку местности и по исполнении доложить.
Машка роется в косметичке, выуживает театральный бинокль, тщательно осматривает местность.
— В пределах видимости наблюдаю кладбище, — одними губами докладывает Баобабова. — Подозрительных личностей не замечено. Между ориентирами «одинокое дерево» и «торс мужчины с облупленным носом» замечено странное здание.
Баобабова повторяет лично для меня ориентиры, а для большей точности показывает направление пальцем. Я в специальных подразделениях не служил, все тонкости технические знать нем могу.
Странное, по мнению Марии, здание представляет старинный склеп. Ограда металлическая. Калитка на замке. Дверь в склеп обита железом.
— Почему подозрительное? Прапорщик, объясните.
Баобабовой хлеба не надо, дай только пострелять или пообъяснять.