"Фантастика 2024-45". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Я слегка растерян. Но присутствие духа не теряю.
— Руки на капот! — пробую перетянуть одеяло на себя. Надежды мало, но я не привык отступать. Тем более перед зелеными человечками. Вспоминаю мудрое правило, если пристально смотреть, не мигая в глаза инопланетянину, то, рано или поздно, инопланетянин пугается и убегает.
Ствол «Калашникова» мечется из стороны в сторону, утыкаясь, то в лоб, то в нос непослушного инопланетянина. Однако, мой пришелец не пугливый.
— Да ты успокойся, чудо, — советует пришелец, — В руки себя возьми, говорю.
Слушаюсь, и упираю дуло точно в зеленый лоб. Чтоб и автомат не дергался, и чтобы меня самого поменьше трясло.
— На капот, — повторяю, заучено, фразу. Это единственное, что могу вспомнить из теории. Растерянность и не восприятие окружающего мира еще не прошли. Словно все во сне. И дома. И пришелец. И я сам.
— Чудо, — усмехается зеленый доходяга, смешно тряся тонкими ручками. Странно, но лицо у него совершенно не бандитское. Практически милый пришелец. — Ты где капот видишь?
Он прав. Оплошал. Трудно найти то, чего нет. Где у этой штуковины капот, я не знаю. Вообще, ничего не знаю.
— Тогда, на землю, — не совсем уверенно приказываю я.
— Ага, — соглашается пришелец, — А от ревматизма кто лечить будет? Ты, чудо?
Он улыбается уголками губ, совсем по-человечески. И именно эта улыбка выводит меня из себя.
Я дома. Этот мой город. И эта моя Земля. Не позволю, чтобы всякие космические проходимцы издевались над моими погонами. Мне плевать, сон это, или явь. Мне плевать, что происходящее может оказаться дурной шуткой. И пусть медаль за это не светит. Плевать. Даже если я не последний герой, а последний стойкий оловянный лейтенант, пусть все будет по правилам. По закону.
Не задумываясь о последствиях, о тех бедах, что могут грозить Земле, ловко, как учили, перевертываю автомат и коротко тыкаю прикладом в лоб улыбчивого пришельца.
— Заладил, чудо, чудо…. Лейтенант я.
Хиленький пришелец. Слабак по-нашему. Всплескивает длинными ручками и с застывшей улыбкой валится на зеленую земную траву. Практически сливается с природой матерью. Что лишний раз доказывает, жизнь во вселенной развивается по одним и тем же путям.
Прикидываю в уме. Пришелец зеленый — три. Корабль инопланетный типа «тарелка неопознанная» — один. Дама со стеклянным ящиком и тумбочкой — одна. Спасенное человечество — одно. Фотоаппарат неизвестной конструкции — один. Но скорее всего потеряю по дороге. По совокупности на медаль набирается. Еще бы отключить неподвижность мира, и можно бежать к капитану за наградой.
Полученных в училище знаний хватает на то, чтобы догадаться — секретный рычаг или кнопка, отключающие застывший мир должны находиться на корабле пришельцев. Пробраться внутрь и совершить еще один подвиг сил хватит. Ползком, на карачках, но доползу. Главное, чтобы хватило смелости. Но по-другому нельзя. Куковать одному в сонном мире удовольствие сомнительное. Конечно, плюсы есть. Масса плюсов. Но скучно и одиноко. Не перед кем похвастаться удачно проведенной операцией. Медаль, опять же, вручить некому.
Мысль о том, что на неопознанной летающей конструкции водятся другие живые зеленые существа, приходит в голову только после того, как я собственными глазами вижу этих самых других зеленых человечков, дружной толпой выпрыгивающих из люка столба.
Расслабился. Раззява. Понадеялся на удачу. Не рассчитал вместимость транспортного средства. А оперативный работник в рабочее время не имеет права расслабляться и думать о наградах.
Суровые зеленые ребята, копии недавно пришибленного прикладом, разбегаются широкой цепью, залегают, сливаясь с травой. И старательно целятся в меня из железных палок.
Со стороны залегшей цепи доносятся слова пришельцев, что работать в таких условиях невозможно. Что лучше уж для антуража перевозить не визгливых теток, а молчаливых вьетнамцев. Мороки меньше, а навар тот же. Что центр не похвалит за потерю бойца. Что с бунтовщиком-землянином надо кончать и концы в вакуум.
 
Второе правило оперативного работника гласит. Никогда не теряй присутствия духа, и преступники к вам потянутся сами.
— Значит так, — откидываю не слишком скорострельный в данных условиях автомат в сторону, складываю руки на груди и, покачиваясь на носках, старюсь, чтобы голос был тверд, уверен и спокоен. — Значит так, дорогие гости нашего города. Я, лейтенант Пономарев. Удостоверение показать?
Пришельцы дружно нажимают на кнопки, и железные палки наливаются красным огнем.
— Значит, не показать, — соглашаюсь я. Какие доверчивые инопланетяне нынче пошли. — Я, представитель правопорядка. Вынужден арестовать вашего, скажем так, друга для дачи показаний. Как, говорите, его зовут?
Друзья пристукнутого друга вскидывают разогретые палки к зеленым головам и прицеливаются более тщательно.
Но я знаю, я чувствую, пока говорю, мне ничего не грозит. В эту минуту я представитель цивилизации, а по всем межзвездным законам, должны же быть, в конце концов, межзвездные законы, я лицо неприкосновенное. Практически депутат.
— Вас, как косвенно причастных к только что раскрытому преступлению, попрошу оставить адреса и дать подписку о невыезде. Аппаратик ваш непонятный изымаю как вещественное доказательство. Ключики, будьте любезны, передайте. Да не волнуйтесь вы так! Товарища мы вам вернем всенепременно. Думаю, ограничимся на первый раз условным сроком. Даст обещание больше не возить в данную местность контрабандных барышень и все. На все четыре, или сколько там у вас, стороны. Я лично провожу его на вокзал и сдам в камеру хранения. А хотите, отправим в плацкартном? Чистое белье, чай в стаканах и добрые проводницы.
Может, пришельцам не нравится, что я собираюсь изъять тарелку, а может, заботы с плацкартой не понимают, но по выражению инопланетных физиономий догадываюсь, сейчас в меня станут палить из всех палок, не взирая на звания и должности.
У меня остается только один выход. Броситься навстречу судьбе и инопланетным интервентам, дабы в рукопашной схватке обезвредить агрессоров.
Инструктор по рукопашному бою, он же по совместительству комендант женского общежития, часто говорил мне: — «Пономарев, — говорил он. — Всем ты хорош. И хватка у тебя медвежья, и сила сухожильная, да только глаза твои наглые желания выдают».
Зажмуриваю глаза, чтобы ненароком не выдали, и чтобы не опалило их огнем от стреляющих палок инопланетян, прыгаю вперед, стараясь оказаться среди пришельцев раньше, чем они начнут стрелять. По своим сородичам пулять не станут, факт. А там, глядишь, разберемся.
Промахиваюсь. Метра на полтора. И слишком поздно глаза открываю. Только успеваю заметить летящий навстречу люк в толстой ножке. Человечки паникуют, пытаются преградить дорогу, но поздно. На полной скорости залетаю в люк. Спотыкаюсь о порог. Валюсь лицом вниз, в резиновый зеленый коврик, который пахнет инопланетной земляникой. Это меня и спасает.
Нервы инопланетных контрабандистов не выдерживают человеческой наглости.
Слышу непонятные команды, и над головой свистят, поджаривая спину, огненные шары. Инопланетяне в панике, я в ужасе, шары, отскакивая от стенок, взлетают вверх, внутрь странной летающей конструкции.
Захватчики пищат о вселенском катаклизме, об Армагеддоне, об Апокалипсисе всей финансовой системы Галактики. Но мне все равно. Мозг, перегруженный страхом и паникой, поочередно отключает все датчики, погружая тело в спокойную темноту. Последнее, что чувствую, нестерпимый жар, обрушившийся сверху.
Я сделал все, что мог. За одно это мне положена медаль. Пусть даже посмертно. Все равно приятно….
В чувство меня приводит тяжелая пощечина. Прощаюсь с темнотой, встречаюсь со светом. Открываю глаза и вижу слегка расстроенное, но все еще мужественное лицо капитана Угробова.
— С возвращением, сынок, — на суровом лице капитана стыдливо блестят скупые капитанские слезы. — Очухался, мерзавец. Думали все, полные кранты с похоронной процессией. А у тебя только попа поджарена. Я, кстати, за казенные штаны с зарплаты вычту. Ничего?