"Фантастика 2024-45". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– А почему ты все еще в мужском теле? Мне казалось, ты его недолюбливаешь.
– С чего ты взяла? - удивился Лазель, и даже чуть отстранился от подруги, чтобы взглянуть ей в глаза.
– Ну, у меня создалось такое впечатление.
– Абсолютно зря. Я обеими формами владею в совершенстве, и даже сверх того. Иногда мне хочется… перемениться.
– Это из-за меня?
– Откуда такие мысли?
– В последнее время я доставляю немало неудобств, - потупилась Алекса и попыталась отвернуться, но Лазель не позволил этого, удержав за подбородок и проговорив:
– Ты никогда не будешь мне в тягость. Я ведь уже говорил. Что бы ни случилось, я рад помочь, даже просто быть рядом. Ты очень много значишь для меня.
– И все же в некоторых аспектах избегаешь.
– Это в каких же? - нахмурился Лазель.
– Я помню, что было той ночью, когда ты предложил мне кровь. Тогда ты так открылся мне! Я чувствовала, как ты, твои мысли текли через мой разум.
– Я старался закрыться.
– Наверное, это нельзя сделать от меня. Равно как и я вся открыта для тебя. Ведь ты всю меня насквозь видишь, да? - словно на что-то решившись, Алекса всем телом приникла к Лазелю.
– Да, почти, - уклончиво ответил вампир, не в силах отстраниться от столь желанного тела. Слишком хорошо, слишком правильно. И все-таки нашлись силы для вопроса: - Чего ты добиваешься?
– Ничего. Но больше нет сил рваться надвое. Рваться и душой, и телом. Я больше не могу.
– И? - голос Лазель звучал очень недоверчиво, но это он скорее себе не верил, хотя и слова подруги вызывали сомнения.
– Мне трудно говорить, еще никогда я…
– Тогда может не стоит?
– Нет! Молчи! - тонкие пальцы вампирши прижались к губам Лазеля, и они показались ей пылающими. Алекса снова уткнулась ему в грудь, так как в глаза смотреть не было сил, и только потом продолжила: - Выслушай. Достоинство и честь всегда много значили для меня. В этом я, зачастую, мыслю по-мужски. Я знаю, что давала слово Сергею, я люблю его, и то, что я сейчас делаю, подло по отношению к нему, но иначе просто не могу. Это походит на самообман. Я ведь тебя тоже люблю, Лазель. В любом облике, любой ипостаси. Поэтому и не могу отпустить, а должна бы! Ведь это нечестно. По отношению к тебе в первую очередь. Ты же мог уже забыть меня, найти свое счастье…
Алекса крепко сжала зубы, чтобы подавить рвущийся всхлип, когда почувствовала ласковую ладонь, очертившую ее скулу, и услышала не менее ласковый голос:
– Забыть тебя? Разве это возможно? Я скорее обо всем остальном забуду, чем о тебе, мой грозный воин. Я пытался забыть не одну сотню лет, пока не понял всю тщетность попыток.
– Но я принесла тебе лишь боль.
– Позволь мне самому судить об этом. Если бы ты… - и замолчал, вовремя поймав за хвост готовую сорваться фразу.
– Если бы я что? - тут же насторожилась Алекса, и как же прекрасны были ее фиалковые глаза!
– Ничего, - покачал головой Лазель.
Магистр Города вздохнула и, прижавшись теснее, хотя, казалось, это уже невозможно, проговорила:
– Прошу, не отталкивай меня. Я знаю, бесчестно говорить такое, но…
– Ш-ш. Родная, разве я смогу когда-либо тебя оттолкнуть? Я просто не хочу, чтобы тебе было больно потом, если мы… ты снова будешь рваться надвое.
– А, может, стану целой? - едва слышно пробормотала Алекса, снова уткнувшись в грудь вампира. Похоже, на сегодня это стало ее убежищем. - Прошу, отбрось излишнюю заботу, хотя бы на сегодня. Что будет потом - то будет. Я с этим справлюсь. Справляюсь же с тем, что сейчас. Будь таким, каким хочешь быть со мной. Мне это нужно. И тебе тоже, я надеюсь.
Вместо ответа пальцы коснулись затылка, а губы приникли к губам, соединяя двоих в единое целое. Уже увлекая вампиршу в спальню, благо до нее было рукой подать, Лазель нашел в себе силы спросить:
– Мне измениться?
– Как хочешь. Ты для меня любым желанен.
И снова поцелуй, и нетерпеливые руки, сметающие одежду прочь. Так сразу и не скажешь, чье нетерпение больше. Лишь пожар страсти, жажда взаимных касаний, поцелуев и большего, гораздо большего. Кожа к коже, тело в тело. Когда это произошло, то показалось Алексе до ужаса правильным, словно она всю жизнь к этому шла. И это ощущение лишь усилилось, когда Лазель все-таки изменилась. Казалось странным, что этого чувства не было в тот, первый, раз.
 
У Лазель все внутри ликовало, когда она ощущала эту пылкую отзывчивость каждой клеточкой тела. Хотелось, чтобы это длилось бесконечно. Вот она - радость, вот оно - счастье, обладать тем, к чему так долго стремилась душа. Это как после бесконечных поисков обрести дом.
До этого Лазель довелось испытать немало: и радость, и страсть, и любовь во всех их ипостасях. Но такого не было очень давно, так давно, что, кажется, сердце и забыло, каково это, и сейчас стремилось наверстать упущенное. Поэтому Лазель старалась, чтобы ее любовница, нет, возлюбленная, вкусила лучшее от обеих ипостасей.
Хотя вовсе не искусство в любовных утехах заставляло Алексу распахнуть душу. Она была не из тех, которых можно покорить лишь профессионализмом. За столь долгую жизнь не только поведаешь многое, но и сам профессионалом станешь. Алексу привлекло это ласковое тепло, в котором хотелось греться бесконечно. Тепло, обращенное только на нее. И хотелось отдаваться в ответ. Каждым движением, каждым взглядом.
Алекса и не предполагала сравнивать то, что происходило сейчас, с чувствами к Сергею, ведь это все равно, что сравнивать мягкое и белое. Вампирша постаралась вообще не думать о нем. Не сегодня, не сейчас. Возможно, потом она будет упрекать себя за эгоизм, но сейчас не хотела портить красоту и чувственность момента.
За остаток ночи и почти весь день Алекса и Лазель, кажется, испробовали все, что можно, любя друг друга как в последний раз. Ведь обе понимали, что так оно и может оказаться.
Лишь за пару часов до заката Алекса позволила себе заснуть. А Лазель продолжила бодрствовать, посчитав, что сон - это такая мелочь, которой можно спокойно пренебречь ради случившегося сегодня. Вампирша с нежностью наблюдала, что даже во сне на губах возлюбленной играет удовлетворенная улыбка.
Может, высшие силы смилостивятся, и Алекса не будет сожалеть о прошедшей ночи, иначе… Нет, об этом лучше и не задумываться. Пусть будет, как будет. Лазель ни о чем не жалела и не собиралась. Да и не хотелось думать, если честно Хотелось просто смотреть на ту, что сейчас спала и улыбалась во сне, осторожно поглаживая и перебирая ее волосы. Как давно ей этого хотелось, и вот сейчас все это у нее под носом. Лазель тихо улыбнулась самой себе. Сейчас, именно сейчас она чувствовала себя счастливой. И пусть даже потом придет суровая расплата.
Алекса чуть заворочалась во сне, но так и не проснулась. Лишь придвинулась ближе, положив голову на плечо вампирши. Та улыбнулась и чуть откинулась на подушках, продолжая перебирать золотистые волосы. Именно в этот момент она ощутила мысленное присутствие матери.
  
Глава 40.
 
Вылезать из постели, а тем более тревожить возлюбленную, совершенно не хотелось, поэтому Лазель лишь прижмурилась, позволяя установиться ментальному контакту.
– Я снова не вовремя? - такой родной голос, в котором чувствовалась улыбка.
– Ты не можешь быть не вовремя, - улыбнулась в ответ Лазель. - Рада слышать тебя, мама.
– Приятно знать. Но, чувствую, ты не одна сейчас. Я ощущаю чью-то сильную ауру. Вампир, но не нашего клана.
– Верно, мама.
– Решила, наконец, предаться разнообразию? Или… неужели Алекса?
– Да.
– Тебя можно поздравить?
– В определенном смысле да. Она сейчас со мной, но не думаю, что это продлится дольше вечера.
– Хм, - кажется, Наиль о чем-то задумалась. Наконец, она попросила: - Разрешишь мне немного прощупать ее?
– Только не потревожь, - попросила Лазель, зная, что мать ни за что не причинить этим вреда.
– Я аккуратно.
На минуту или две повисло молчание, пока Наиль не произнесла: