"Фантастика 2024-45". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Это было очень кстати. Илья достал коробок, чиркнул спичку и огляделся.
— Вот это да! — вырвался у него восторженный возглас.
Он находился в зале, перегороженной множеством щитов на маленькие комнатки, потолка видно не было — он находился настолько высоко, что свет от спички до него не доставал. Здесь было глухо и тепло. Кругом стояли коробки и ящики. Маленький Илья, зажигая спичку за спичкой, продвигался в глубь шатра, заглядывая в каморки, приоткрывая ящики…
Тьма постепенно рассеялась, и в огромном шатре стало светлее. Илья не задумывался над тем, откуда поступает этот странный свет, но спички он больше не зажигал, и так все было видно, приятно пахло костром… Илья открывал некоторые из стоящих на полу ящиков, в них хранилась одежда, шляпы… Но Петрушки нигде не было. Вдруг сзади Ильи что-то затрещало. Он обернулся. Сзади него было совсем светло — из-за ящиков поднимались языки пламени.
«Что это там горит?» — подумал Илья и выглянул из-за большого ящика.
Огонь охватил уже большую площадь, горели перегородки, коробки с реквизитом, с шумом лопнул один из канатов, укреплявших стены шатра, и она заколебалась, словно кто-то огромный снаружи пытался прорвать ее.
— Пожар! — вдруг закричал кто-то совсем близко от Ильи.
Он ужасно перепугался и отступил в маленький закуток.
— Пожар!! — снова закричал кто-то.
Илья выглянул из своего укрытия и изумился. В пламени среди нагромождений ящиков, полыхавших перегородок метался уродливый человек. Даже, наверное, это был не человек, хотя и очень похож. Его уродливое, отвратительное лицо покрывали большие бородавки, он был кособок и ужасен. Он хватал в руки то один, то другой предмет и кричал не переставая:
— Пожар! Пожар!!
Увидев такое чудище, мечущееся в пламени, Илья ужасно перепугался. Он повернулся и побежал. Куда? Он и сам не знал. Пробежав с десяток шагов, он споткнулся и упал, ударившись руками в деревянный ящик, который опрокинулся, крышка его открылась, и поднявшийся на ноги Илья увидел, как из ящика на пол вывалилось несколько кукол, среди них Илья увидел… Вот это была удача! Прямо перед ним на полу лежал Петрушка. Тот самый, с высунутым языком в алом колпаке… за которым Илья и влез сюда. Он схватил куклу и, прижимая ее к груди, побежал.
Сзади слышался гул пламени, грохот рушащихся перегородок… Но Илья не оглядывался… Прижимая к груди Петрушку, он бежал… Бежал изо всех сил. Он не помнил, как выскочил на улицу. Вокруг шатров царила невероятная суета. Из горящего цирка выводили пони, вытаскивали ящики с реквизитом, подносили ведра с водой… С воем сирен приехали три пожарные машины. Никому не было дела до мальчика с куклой в руках. Только один бородатый дядька с пустым ведром, который налетел на Илью и чуть не уронил его, крикнул:
— Не мешайся, мальчик! Иди лучше домой!
И Илья пошел домой. В их доме никто не проснулся. Он прокрался к себе в комнату и в обнимку с Петрушкой улегся в постель. На душе у него было радостно и спокойно.
Но еще долго зарево от пожара металось по стенам комнаты, и еще долго не приходила тьма…
Все это Илья вспомнил и пережил заново, лежа на кровати в санатории. Но куда он дел тогда эту куклу? Где она сейчас?..
Он поднялся с кровати, подошел к окну. За окном была ночь, совсем не такая ночь, как была тогда, в детстве. Шел снег. Илья постоял, посмотрел в темноту, потом снова сел на диван. Но ему не сиделось. В душе было беспокойно. Илья снова встал, прошелся по комнате, взгляд упал на тоненькую пачку нелинованной бумаги на тумбочке. Он взял страничку, ручку и подсел к письменному столу. Минуту подумав, написал:
«Мне иногда кажется… Да, мне иногда кажется, что я уже побывал в его шкуре. Но когда, где?.. Не помню. Я иногда стараюсь припомнить, мне кажется, это было в детстве… Неужели я совершил какое-то преступление? Ведь урод говорил о том, что Петрушка просыпается в человеке, он совершает преступление, а дальше может жить и не знать о своем преступлении. Невольный убийца… Это страшно, это намного страшнее, чем быть жертвой или обдуманным убийцей… Невольный убийца… А теперь мне остается только убить себя. Ведь жить так нельзя. Ведь, только убив себя, я избавлюсь от живущей во мне куклы».
 
Илья перестал писать, прочел последнюю фразу, крест-накрест перечеркнул написанное и, скомкав бумажку, сунул в карман.
Илья вдруг вспомнил слова Амвросия, сказанные на кладбище после боя с чудью: «Подумай, почему Атхилоп избрал именно тебя».
А действительно, почему? Почему именно я?
Илья, поднявшись из-за стола, вновь заходил по комнате. Часы на стене показывали четыре часа ночи. На улице завывал ветер. Илья дождался шести часов, оделся и, захватив все вещи, не забыв положить в карман бандитский глаз, вышел из санатория. Автобус до Петербурга отходил в половине восьмого.
Илья решил никому не сообщать о своем отъезде в Новгород, где он намеревался найти разгадку того, что же с ним происходит на самом деле.
Автобус довез его до Невского проспекта. Он знал, что поезд до Новгорода отправляется с Варшавского вокзала только в четыре часа дня. Рано на вокзал ехать не хотелось, и он решил, возможно, в последний раз прогуляться по Невскому, раз уж тут оказался.
Около «Катькиного» садика Илью остановил молодой человек со следами вырождения на пухлом лице. Пуская слюни на рубашку, протянул Илье бумажку с закорючкой, чем-то напоминавшей свастику. Илья покрутил бумажку в руке, не зная, что делать с подарком идиота, и бросил в урну; та уже переполнилась от таких бумажек, и было такое чувство, что урну сейчас вырвет.
В самом садике кто-то не переставая вопил в мегафон о национальной идее. Илья зашел и огляделся: два десятка слушателей и десяток выступавших объединял единый недуг. Все они были умственно недоразвитые, это было видно невооруженным глазом. У всех у них на руке были повязки с той же символикой. Слюни текли на рубашки, выпуклые глаза с восторгом глядели на такого же выступавшего идиота, между ними чувствовалось полное взаимопонимание. Но вот Илья, как ни старался, никак не мог понять выступающего идиотского человека.
Илья послушал и хотел идти подальше от идиотов, но тут к памятнику Екатерины поднялся предводитель — заросший бородой мужчина и стал говорить, но тоже какую-то ахинею. Илья слушал в недоумении. В выступавшем он узнал… сначала ему казалось, что он ошибся, но, приглядевшись и прислушавшись, понял, что нет. Это был санитар из психушки Кирилл. И странно, но почудился Илье рядом с Кириллом еще один расплывчатый силуэт кого-то в черном… Но нет, это только почудилось.
Илья повернулся и вышел из садика.
Бывший бандит Кирилл, чудом спасшийся от смерти, теперь работал старшим воспитателем в интернате для умственно отсталых и, увлекшись в последнее время национальной идеей, организовал кружок юных гитлеристов, читал им «майн кампф» и рассказывал о детстве фюрера, которое, по словам Кирилла, тоже проходило в интернате для умственно отсталых; и когда они станут взрослыми идиотами, то тоже смогут собраться в армию и устроить мировую войну. Ущербный народ слушал Кирилла внимательно. Но особенно умственно отсталым нравилось, надев повязку со свастикой, вышагивать в затылок друг другу куда-нибудь, куда послали. А посылал их Кирилл вокруг помойки, и те маршировали исправно до самого обеда.
В общем, устроился он неплохо, и кормили бесплатно. Раз в неделю воспитатель Кирилл выводил всю свою ораву к памятнику Екатерине — и воспитанники его были счастливы.
Илья остановился на Невском. Хотелось посидеть где-нибудь, до отправления поезда было еще далеко. В Катькином саду он видел лавочки, но уж больно не хотелось проходить через толпу идиотов и видеть физиономию этого мерзавца Кирилла. Илья обогнул садик и вошел не с главного входа, а в боковую калитку.
Он оказался в аллее. Посредине одной из скамеек сидел низкорослый человек в старомодном пальто и, сильно ссутулившись, бысгро-быстро писал в лежавшей у него на коленях общей тетради. Что-то очень знакомое показалось Илье в этом человеке.