"Фантастика 2024-45". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Илья не стал дочитывать письмо до конца, потому что дальше было слишком личное.
— Слушай, а почему Кальпутта? — спросил Илья, держа письмо в руке. — Ты же говорила, он из Гвинеи.
— Да это я для того, чтобы понятнее было.
— Где я мог слышать об этой Кальпутте?.. — озабоченно потер лоб Илья и, встав с кровати, подошел к окну. — Совсем ведь недавно слышал.
Сергей смотрел на Карину влюбленным взглядом, ей действительно шел этот брючный костюм.
— Вспомнил! — воскликнул Илья, поглядев на глаз в блюдце. — Вчера по телевизору в новостях передавали. После этого сюжета как раз телевизор испортился. Если б я раньше знал…
— Так что передавали-то? Не томи, Илья!
— Передавали, что в Кальпутте военный переворот, в связи с разорением финансовых «пирамид», что повстанческая армия во главе с генералом Абуль Басурманом ведет наступление на столицу. Разгоревшийся конфликт носит религиозный характер. Правительственные войска в панике отступают. Вот что вчера в программе «Время» передавали. Так, выходит, это про нашего Басурмана.
— Ты шутишь? — усомнился Сергей.
— Да нет! Клянусь. Вчера своими ушами слышал, только я не думал, что это про нашего.
— Выходит, бред нашего шизика-Бредовика кальпуттянам по душе пришелся, так что всю страну взбаламутил. Недаром поговорка есть: «Что русскому смерть, то кальпуттянину — хорошо».
— К сожалению, это мы с тобой, Илья, своими необдуманными действиями повергли Кальпутту в пучину войны и разорения. Ведь это мы, что характерно, выкрали сумасшедшего горбуна из психушки.
— Кто же знал, что он такой птицей важной Таранхайвагоном окажется, — хихикнула Карина. — Я ведь его совсем не уважала, горемыку… Кстати, чего это у тебя за штуковина в блюдце лежит? — Карина встала из кресла и взяла глаз в руку. — Вот это кайф! Сергуня, ты погляди!
Они с Сергеем долго восхищались искусственным глазом, крутя его в руках и так, и этак.
— Оказывается, тут как-то была разборка бандитская, это все, что осталось от прежнего хозяина.
— Что за разборка? — Сергей насторожился.
— Толком ничего не известно, но есть твердое предположение, что это дело рук сам понимаешь кого.
— Китайца, — негромко проговорил Сергей, лицо его побледнело. — Неужели Китаец действительно жив?
— Не знаю. Но на месте разборки осталось три тела. И кто бы ты думал?
— Два водопроводчика и лифтер, — сострила Карина.
Но никто ее шутке не улыбнулся.
— Это были мертвецы. То есть люди, по всем документам считающиеся давно мертвыми. Представляешь?! Кроме того, такую точную операцию мог проделать только Китаец.
— Уже во второй раз за последние три дня, что характерно, слышу о нем. Выходит, в полку Китайца служат только мертвецы?
— Ну, этого я не знаю, — Илья забрал у Карины искусственный глаз, предполагая, что она может его «заиграть», и положил обратно в блюдце. — Есть такое предположение.
Настроение Сергея испортило это известие. В душе он все же надеялся, что адвокат ошибается и все уже позади, а оказывалось, что нет — все еще только начинается.
— Значит, придется, что характерно, воевать с мертвецами, — задумчиво проговорил Сергей.
— А как же жениться?! — возмутилась Карина. — Ты жениться на мне обещал, еще у дома Петрушки обещал…
— Да женюсь, — успокоил ее Сергей.
— А то знаю я вас, один в Кальпутту восстание поднимать уехал, другой с мертвецами воевать намыливается. Нет уж фиг! Женись сначала! А то все вы такие!
Перед уходом Сергей сунул Илье пачку денег.
— Я все равно наследство скоро получу, а тебе пригодятся.
Вечером Жанна привезла из психбольницы историю болезни Ильи. Он дождался, когда Жанна уедет, дрожащими руками развязав тесемки, раскрыл папку и жадно принялся читать.
История болезни хранила в себе «протоколы допросов и результаты пыток», так про себя охарактеризовал Илья лежавшие в папке документы. Бумаги содержали неразборчивые письмена доктора Добермана. Они действительно были настолько неразборчивы, что казались написанными на каком-то чужом языке, и Илья читал только то, что было напечатано на пишущей машинке. Это как раз-то и было самым главным — то, что говорил Илья во время сеансов у доктора Добермана. Для постороннего читателя записанные за ним выкрики, часто переходящие в бессмысленное бормотание, не сказали бы ничего. Но не Илье. Из глубины потревоженного подсознания один за другим потащились воспоминания… нет, скорее это были видения… Перед Ильей выступали забытые события жизни. Живя во мраке подсознания, они выбирались из темноты на свет осознанного мира, и Илья впадал в смятение… Как он мог позабыть? Как, почему эти события ушли в небытие? Ощущение было действительно таким, словно они являются из другого мира. Постепенно перед ним прояснилась картина далекого детства, когда в их город приехал театр…
 
Это был театр-шапито: полуцирк, полутеатр. Он раскинул три огромных брезентовых шатра на площади прямо перед их домом, и Илья с восторгом и изумлением следил из окна за тем, как устанавливали шатры. Смотрел на странных и загадочных людей, сновавших между шатрами. Илье исполнилось тогда шесть лет. Расшатался и выпал передний зуб, Илья положил его в пустую банку из-под монпансье, и когда он тряс банку, то зуб в ней гремел… Это было самое важное событие в его жизни, конечно, до того дня, когда приехал театр… А потом привезли маленьких лошадок. Илья уже знал, что называются они пони. Он смотрел, как их заводят в шатры. То и дело возле театра останавливались крытые фургоны, и люди в одинаковых комбинезонах вытаскивали из фургонов и заносили в шатры большие ящики… было что-то сказочное в этих людях и диковинное в их действиях.
Мама пообещала Илье, что они обязательно пойдут на представление, и купила два билета. Шесть дней Илья провел в мучительном ожидании. Он смотрел из окна на множество людей, оказавшихся счастливее его, потому что они сейчас идут на представление. Но не завидовал, когда они шли обратно, а даже жалел их, потому что для них все уже кончилось.
Наконец настал его день. Это было воскресенье, а завтра театр уезжал из их города.
Представление изумило маленького Илью: наездники на пони и воздушные акробаты — мальчик с девочкой, которые были с виду ненамного старше Ильи. Мама сказала, что это лилипуты. Тогда Илья не понял ее, для него они так и остались мальчиком и девочкой. Они качались на трапеции, ходили по канату… Веселый клоун садился на яйца и смешно падал. Во втором отделении устраивал представление веселый Петрушка, по сцене ходили диковинного вида люди с уродскими телами, но они не запомнились Илье. Он запомнил только двух девочек, у которых было две головы, два туловища, но всего одна пара ног.
— Это сиамские близнецы, — шепнула мама.
Но Илье было все равно, как их зовут, он впитывал в себя эту атмосферу праздника. Все представление слилось для него во что-то единое и радостное, и, когда они вернулись домой, Илья находился в возбужденном состоянии — несмотря на это, уснул почти сразу, но среди ночи проснулся. Перед глазами маленького Ильи из всего представления почему-то стоял Петрушка в красной рубахе и красном колпаке. Илья знал, что завтра театр уезжает и он больше никогда не увидит куклу.
Он спустил ноги с кровати, оделся и тихонько, чтобы не зашуметь, стал спускаться по лестнице. Они с мамой жили на втором этаже деревянного дома, на первом — проживала двоюродная сестра мамы, тетя Соня, с семьей.
Илья спустился до первого этажа, открыл дверь и вышел на улицу. Ночь была теплая, светила луна. Илья совсем не боялся, он мечтал только об одном — снова увидеть чудную куклу, умеющую говорить и высовывать язык. На площади перед цирком не было ни души. Илья перешел площадь, но направился не к главному входу, правильно подумав, что там ему не пройти, а ко второму шатру. Луна светила настолько ярко, что все было видно. Илья побрел вдоль одной из стен и вскоре оказался возле отверстия, через которое можно было проникнуть внутрь. Что это за отверстие, для каких целей оно служило, Илья не знал, да и не задумывался об этом. Он вошел в шатер и остановился. Кругом была полная темнота, он сделал шаг вперед, но тут же наткнулся на какой-то канат. И тут Илья вспомнил о лежавшем в его кармане коробке спичек. Он давно уже научился их зажигать, а коробок очутился у него в кармане случайно, мама попросила его принести коробок с кухни, а сама куда-то ушла.