Когда родилась Луна (ЛП)

Черты лица у него жесткие и суровые, короткая борода подчеркивает сильную линию подбородка, а глаза, похожие на маленькие солнца, смотрят на меня из-под рыжеватых бровей, сведенных над недоверчивым хмурым взглядом. В отличие от других обнаженных мужчин, его широкие, усыпанные веснушками плечи украшены веревками с медными вставками, на длинных волосах красуется костяная корона, а в ухо вставлена черная серьга.
  
Я хмурюсь.
Такая же, как у Каана…
Он бросает многозначительный взгляд на женщину слева от себя и кладет свою руку на ее. Они склоняют головы в нашу сторону в знак почтения, хотя я подозреваю, что это больше относится к существу, которое привело меня сюда, учитывая его мифический статус. Уж точно не ко мне.
Дело не может быть во мне.
На мне кандалы, черт возьми. И блевотина в волосах.
Мои щеки вспыхивают, когда я подношу непослушные пряди к носу и принюхиваюсь, морщась от кислого запаха.
Проклятье. Я думала, что воняет не так сильно.
― Вот что бывает, когда ты не даешь мне прыгнуть в реку, ― ворчу я, обращаясь к судьбоносцу. ― Я предстаю перед важными фейри, пропахшая желчью.
Его единственная реакция ― прыгнуть вперед и обойти меня, заставляя остановиться.
― Сообщение получено, ― бормочу я, и он опускается рядом со мной, усаживаясь на землю. Оно поднимает лапу, облизывает ее и проводит по морде видом удовлетворения, которое я, конечно, не в состоянии оценить ― окруженная незнакомцами, стою в черепе дракона посреди гребаного небытия.
В помещении так тесно, что почти нечем дышать, и сидящий на троне мужчина поднимает голову. Он переводит взгляд с меня на существо рядом.
Тепло улыбаясь, он качает головой. Как будто борется с каким-то неверием.
― Kholu…
― Да, ― говорю я, обводя взглядом всех молчаливых, широко раскрывших глаза зрителей. ― Мне постоянно говорят это.
Он снова смотрит на женщину рядом с собой. Они прижимаются головами друг к другу, оба испытывают облегчение, которое я ясно вижу на их лицах.
Мужчина обхватывает ладонью голову младенца и целует его в лоб.
Я отворачиваюсь от интимного момента, за которым, как ни странно, больно наблюдать, и смотрю в небо, замечая, что огромный куполообразный потолок увешан зубастыми черепами. Этого достаточно, чтобы я поняла ― этот народ не стесняется убивать.
Мы прекрасно поладим, если только они не попытаются убить меня.
Вероятный король медленно встает. Все в комнате, кроме светловолосой женщины, бьют себя кулаками в грудь, а затем опускаются в такой низкий поклон, что их губы снова встречаются с полом.
Наверное, мне следует сделать то же самое. Не хочу никого злить, учитывая тот факт, что я в абсолютном меньшинстве и все еще скована железными оковами.
Я прочищаю горло, опускаюсь на колени, затем склоняю голову, задерживаясь в этой позе на долгое мгновение.
Мужчина спускается со своего трона и переводит взгляд с меня на судьбоносца, а потом на двух воинов, которые вытащили меня из реки ― оба теперь стоят в стороне.
― Hagh toth? ― спрашивает он, остановившись.
Воин с татуировкой птицы отвечает.
― Rivuur Ahgt at nei del ayh.
― Rivuur Ahgt … uh surt?
― Ahn…
Наступает тишина, затем коронованный мужчина начинает говорить снова.
― Teni asg del anah te nei. Tookah Téth ain de lei … Sól aygh tah Kholu!
Мой разум уплывает, я пытаюсь ухватиться за настоящее.
За этот момент.
Все это начинает напоминать мне о другом месте, о другом времени. Когда я точно так же не понимала, что, черт возьми, происходит, а мой словарный запас ограничивался несколькими раздраженными возгласами, которые я использовала, пытаясь объяснить, что мне нужно.
Я напеваю свою успокаивающую песню, пока вероятный король возвращается к своему трону, а из расступающейся толпы выходит высокая женщина. Она покрыта медной краской для тела, на ней плащ с черными бусинами, которые постукивают друг о друга, когда она идет к нам длинными шагами, покачивая бедрами. У нее босые ноги, а рыжие волосы такой длины, что закрывают половину плаща.
Я поднимаю взгляд к ее глазам, и у меня перехватывает дыхание.
Они белые.
Невидящие.
Она смотрит в мою сторону, и меня пронзает чувство, что несмотря на незрячие глаза, она видит слишком много.
― Kholu, ― шепчет она, улыбаясь и поднимая обе руки к небу. ― Kholu haf comá. Haf de neil da nu … Tookah te!
Зал наполняется радостными криками и ударами кулаков по груди, которые заставляют мое сердце биться сильнее, а затем толпа приходит в движение ― пространство наполняется энергией, которая вызывает чувство покалывания от предвкушения чего-то.
― Во что, Творцы, ты меня втянул? ― ворчу я, обращаясь к зверю, который просто сворачивается в огромный клубок, прячет морду под хвостом и, кажется, засыпает, его форма меняется от устойчивой до расплывающейся и подрагивающей по краям.
Хм…
Может быть, если я не буду обращать на него внимания какое-то время, он полностью исчезнет. Тогда я смогу уйти.
Из ревущей толпы выходят двое громадных мужчин, причем более крупный из них настолько массивен, что его рука может обхватить мое горло и раздавить его одним движением, а волосы цвета глины доходят ему до лопаток. Когда он поворачивается, чтобы поклониться тем, кто сидит на тронах, я вижу, что его спина испещрена точками, а изображение змеи, обвившейся вокруг его мускулистой спины, скорее целое, чем пятнистое. У мужчины поменьше ― каштановые волосы и покрытая веснушками кожа, а на плечах ― изображение гаргульи с распростертыми крыльями.
Оба поворачиваются ко мне, склоняясь в еще более глубоком поклоне.
Я хмурюсь и снова смотрю на сидящую на троне женщину, пытаясь найти ответы в ее глазах. Но все, что я вижу, ― это мягкую, утешительную улыбку, от которой мне хочется зарычать.
Мне не нужно утешение. Мне нужна суровая правда, чтобы я могла понять, во что меня втянул этот судьбоносец и как мне выпутаться из ситуации, как только зверь ослабит бдительность.
Сзади до меня доносятся звуки топота, я оглядываюсь через плечо и вижу большое шестиногое существо, которое прокладывает себе путь среди толпы. У него нет ушей и три пары черных глаз-бусинок, расположенных по обе стороны длинной морды, челюсть движется, пока оно пережевывает что-то, зажатое коренными зубами.
Я хмурюсь еще сильнее. Думаю, это колк, но у тех, что я видела раньше, густая пушистая шкура. Это существо выглядит странно… голым.
Он издает фыркающий звук и устраивается между мной и двумя мужчинами, с интересом наблюдающими за мной.
Женщина с белыми глазами встает между мной и мирно жующим зверем. Одним движением она выхватывает изогнутый бронзовый клинок из ножен, пристегнутых к ее ноге, и перерезает животному горло быстрее, чем я успеваю уследить.
Мои легкие сжимаются, сердце бешено колотится.
Бедное животное издает пронзительный крик, его кровь выливается в чашу, а моя голова становится легкой и воздушной. Животное осторожно опускают на землю, и оно принимает коленопреклоненную позу, имитирующую мою собственную.
Мертвое.
Мне доводилось убивать подобным образом. Но при виде того, как это бедное, невинное создание испускает последний, булькающий вздох, у меня внутри что-то переворачивается. Меня тошнит.
К черту это.
Я ухожу.
Я вскакиваю на ноги и разворачиваюсь, направляясь к выходу, когда передо мной с рычанием выскакивает судьбоносец. Толпа ахает, перешептываясь, а я скалю зубы и рычу в ответ.
Он опускает голову еще ниже, приближаясь и подталкивая меня вернуться туда, где я стояла.
― Ты нравишься мне все меньше и меньше, ― выдавливаю я из себя, затем качаю головой и поворачиваюсь, возвращаясь назад, сдерживаемая ярость хлещет меня по ребрам, как струи ледяной воды.
Этот языковой барьер с каждой секундой становится все более раздражающим. Если я в ближайшее время не выясню, что происходит, то сойду с ума.