Когда родилась Луна (ЛП)

Я поднимаю руку и провожу пальцами по его красивым губам, притворяясь, что касаюсь их. Притворяюсь, что провожу пальцами по его бороде, а затем трогаю его длинные черные ресницы.
Видимо, мне нравится мучить себя, потому что я опускаю взгляд еще ниже.
Он без рубашки, его тело такое рельефное под вспышками молний, превращающей его выпуклые мышцы в произведение искусства, испещренное слишком большим количеством бледных шрамов, чтобы их можно было сосчитать. Грубо высеченный.
  
Настоящий.
Красивый.
В голове всплывают некоторые воспоминания, которые нахлынули на меня с тех пор, как я чуть не погибла от травмы головы в кратере, и хмурюсь… Ни в одном из них он не был так покрыт шрамами.
Трудно представить, что он выжил после некоторых из тех ран, которые, очевидно, получил за время, что мы были в разлуке, и этот каменный орган в моей груди сжимается при мысли о нем, свернувшемся на диване с вспоротым нутром, ― окоченевшем и безжизненным.
Бледным.
При мысли о том, что я проснусь рядом с ним, прижму его к себе, чтобы согреть, но обнаружу, что это не так. Что он такой же холодный, как наша маленькая снежная пещера, и что его глаза вовсе не закрыты. Они широко открыты и не моргают, как бы сильно я его ни трясла.
Кричала на него.
Умоляла его.
Так же, как я умоляла Фэллон.
Я не могу этого сделать. Я не могу потерять кого-то еще.
Именно поэтому мне нужно свалить отсюда. Сейчас.
Я снова смотрю на его ресницы, представляя, как наклоняюсь вперед, чтобы поцеловать их ― нежно и медленно. Представляю, как утыкаюсь носом в его шею, вдыхая его запах. Представляю, как прижимаюсь лбом к его лбу, говорю ему три слова, которые, как я знаю, Эллюин чувствовала всеми фибрами своего существа, запечатлеваю прощальный поцелуй на его щеке… Иди, Рейв.
Сердце сжимается от мучительной боли, когда я отвожу взгляд, убираю его руку в сторону и сажусь. Я погружаюсь в себя и начинаю избавляться от всех теплых, блестящих слоев памяти, которые могли бы вызвать у меня желание остаться и пережить этот сон прошлого снова, и снова, и снова.
Вечность.
Рука Каана обхватывает меня за талию, возвращая в настоящее. Он с силой прижимает меня к своей груди, заключая в объятия.
― Что…
― Аврора все еще цветет, ― бормочет он мне в затылок, его голос хриплый ото сна.
Несмотря на то что я хмурюсь, мое тело подстраивается под его фигуру, словно мы созданы друг для друга.
Чтобы двигаться вместе.
Любить.
― Ты не можешь этого знать, ― усмехаюсь я, и еще одна молния озаряет комнату.
― Так и есть, ― говорит он, устраиваясь рядом со мной так, будто намерен снова заснуть. ― Ты просто не видишь из-за всех этих облаков.
Я вздыхаю.
По мне, так это полная чушь. Отличный повод растянуть удовольствие и отложить болезненный момент. Но я занимаюсь этим уже черт знает сколько времени, и все, к чему это привело, ― это к тому, что я оказалась на этом большом, удобном тюфяке с мужчиной, уткнувшись носом в его ладонь.
Потакая любви, которую я никогда не смогу сохранить.
Это жестоко.
Я жестока.
― Мне нужно идти, Каан.
― Я прекрасно осведомлен о твоих намерениях, Рейв. Но, как я уже говорил, прежде чем ты заснула, сначала нам нужно серьезно поговорить.
Я застываю на месте, внутренне ругаясь.
Я надеялась, что он забыл.
Он отрывает лицо от моей шеи и приподнимает голову так, что я смотрю на него, ежась под испепеляющим взглядом его серьезных глаз.
― Мы можем либо сделать это сейчас, либо продолжать притворяться еще какое-то время. Выбор за тобой.
Я хмурюсь.
― А если я не хочу вести этот разговор, о котором ты говоришь? Никогда? Он пожимает плечами.
― Тогда тебе придется убить меня перед отъездом из Домма. Все просто. Иначе я буду ходить за тобой по пятам до конца вечности, пока ты не решишь, что готова взглянуть в лицо своему прошлому.
Я физически отшатываюсь, как будто он ткнул меня заточкой и слегка задел жизненно важный орган.
― Ты ужасный.
Его улыбка мягкая. Даже нежная.
― Я ужасный мужчина, который любит тебя, Рейв. Который хочет для тебя самого лучшего, даже если это не самое лучшее для меня. ― Улыбка сходит на нет, глаза темнеют, он делает паузу, словно подбирая слова. ― Есть… другие, кого касается твое внезапное возвращение. Одного в особенности. Ты должна знать правду.
Я открываю рот и закрываю его, пораженная твердостью его взгляда. Такую же твердость я видела в его глазах, когда он спрыгнул со спины Райгана в кратере на Болтанских равнинах.
Кем бы ни был этот другой, я почти уверена, что он готов рубить ради него головы. Значит, без разговора мне отсюда не выбраться. Тем более что я потеряла свое преимущество, чтобы понежиться и послушать колыбельную.
Кто я? Доза любви из прошлого превратила меня в нечто мягкое, податливое и… глупое.
― Мне это не нравится.
― Я знаю, что нет, ― бормочет он, потянувшись вверх, чтобы заправить прядь волос за мое обрезанное ухо. ― Боли роста называются болями не просто так.
Это мне тоже не нравится. С меня достаточно боли.
Я даже немного устала от нее.
― Так что будем делать, Лунный свет? Ты в настроении слушать?
Определенно нет.
Еще немного блаженства с мужчиной, который смотрит на меня так, будто я сотворила небо, или разговор о моем болезненном прошлом, который, вероятно, больше разрушит, чем построит?
Даже не о чем думать.
― Скажи мне, ― размышляю я, снова погружаясь в нашу похотливую иллюзию, словно падая в облако, ― чем мы… занимались в этой комнате, когда просыпались до восхода Авроры?
Каан прижимается ко мне, из его груди вырывается хриплый звук, а глаза пылают.
― Мы не снились тебе в этом доме?
Да.
― Нет.
Он вскидывает бровь.
― Правда? Потому что ты утверждала обратное, когда выпила четыре рюмки и тебя носило по танцполу под задорную джигу в куполе Боггита.
Мои щеки пылают.
Конечно, говорила.
Он запускает пальцы под бретельку моей ночной сорочки, спускает ее вниз по плечу, целует ключицу, пробуждая во мне чувства.
Расслабляя мое тело.
― Скажи мне, Рейв… ― Еще один нежный поцелуй касается моей шеи, а его следующие слова раздаются у моего уха. ― Как я трахал тебя в твоих снах?
ГЛАВА 78
Между моих ног разливается тепло.
Я закусываю нижнюю губу, пока в голове проносятся яркие воспоминания…
То, что я прожила когда-то.
Воспоминания о том, как мы вместе кувыркались между простынями, смеялись.
Любили.
Воспоминания о том, как он доводил мое тело до предела наслаждения, которого можно достичь только тогда, когда сердца бьются синхронно, в порыве страсти. Я никогда не думала, что это возможно, пока не увидела это во сне.
Одна из причин, по которой мне было так трудно уйти, и в то же время я так отчаянно хотела это сделать, что разрывалась на части. Не в силах сдвинуться с места.
И вот мы здесь.
Я, как очарованный дракон, пытающийся вырваться из атмосферы
Каана. А он… Он.
Черт.
Мысль о том, что я чуть не перерезала горло этому мужчине, пробирает меня до костей.
Каан тянет бретельку дальше по руке, освобождая мою ноющую грудь, касается пика моего затвердевшего соска.
― Мы делали это грубо или нежно?
Еще один поцелуй в шею, и его пальцы скользят по гладкому шелку моей черной ночной сорочки, касаясь пупка.
― Я дразнил тебя до тех пор, пока ты не стала мокрой, дрожащей и безумной, и кричала, чтобы я взял тебя?
Он кусает меня за шею, и я вздрагиваю.
Да, Каан. Я кричала для тебя в своих снах. Просыпалась с твоим именем, все еще горящим на моих губах, пульсирующей от воспоминаний о твоей руке…