Пробудившая пламя (СИ)

– Зачем? Я в ссылке, и мне запрещено находиться в столице. Я и прибыла-то только по прямому приказанию императора. – Не поняла я.
– Ваша ссылка, лари Ираидала, отменена. – На меня словно ведро волы вылили.
– Почему? Да с какой стати? – возмутилась я произволу. – Я живу спокойно, никого не трогаю, своими слезами не раздражаю, ни с одной просьбой не обратилась! И потом, пожалованные детям земли отобрать вы не можете! Дети живут с лари, лари с детьми, детям назначен оманлир! Со всеми проблемами мы справляемся сами!
– Я знаю, я читал. – Кивнул оман на шкатулку, стоящую на низком столике рядом с императором. – Оманлир останется детям, как и было объявлено. Но ни один из моих детей не достиг совершеннолетия, так что я могу потребовать их проживания вместе со мной. Геликарнак можно оставить на ваших доверенных людей.
– Этот невозможно! – перебила его теперь я. – Везде нужен хозяин! Тем более на земле! Да и детям там лучше, и уж точно безопаснее. У нас там никого не травят, и не жгут! Мы привыкли сами решать все задачи, а дети учатся не просто титул носить, а действительно быть правителями! Управлять своими землями!
– Да неужели? И кто же их учит "не просто титул носить"? То, что ты не видишь ошибок, что сотворила своим самоуправством, не означает, что их нет! – резко высказался оман.
– Это простите, какие такие ошибки? – возмутилась уже я. И тоном, и наговором. – То, что люди теперь не жарятся под солнцем, когда вынуждены находиться на торговой площади? Или не гибнут десятками в домах, рушащихся от любого сквозняка? У людей из вдовьего и красного кварталов появилось жильё и достойная работа...
– И опасность повторения битвы за столицу в любой момент! И первый удар придётся как раз по твоим вдовьему и красному кварталам! И подвела под это их ты! – рявкнул на меня оман.
– Что? Да пошёл ты со своими обвинениями... В баню! Какой ещё удар? – завелась и я.
– Какой удар? Сейчас объясню! Как ты думаешь, драгоценная моя, по какой такой причине, дворец императора был перенесён вглубь столицы? И почему, желавший увековечить свою победу, император вдруг прекратил постройку площади и лестницы? – ткнул он рукой в окно. – Потому что, не только из окон дворца прекрасный вид на ступени твоего фонтана, но и оттуда прекрасный вид на дворец. Балконы, окна и часть сада, как на ладони. Любому соглядатаю достаточно просто сесть на ступеньки с видом, что он рисует или пишет и наблюдай вволю. И если раньше он бы мгновенно привлёк внимание, то теперь ты создала идеальные условия для лазутчиков Димария! А Гиблая гавань в прежнем своём состоянии была надёжной преградой для любого врага с моря! Ни один корабль просто не мог подойти к берегу, и высадка была невозможна! Была! Пока одна лари не сунула свой нос, куда её не просили, и не расчистила любому врагу дорогу! Невозможный до твоего вмешательства захват столицы с моря, теперь дело десяти минут!
– Да неужели? – я чувствовала, что меня несёт, но остановиться уже не могла. – А если бы в этом оманлире был хоть один зрячий правитель, то вот на тех мысах – рогах уже давно стояли бы башни-форты и стены, надёжно закрывающие для врага путь в порт! В Карнаке куда менее выгодные условия, но подобная система себя оправдала с лихвой!
– Ты хоть представляешь, что там за места? Да там только подготовка к строительству разорит казну, ни одни доходы не спасут! – сложил руки на груди оман.
– А вы расходы сократите! – посоветовала я.
– Это на что же интересно я должен сократить расходы, чтобы это потом не обернулось очередной головной болью? – ехидно поинтересовался оман. – На флот, содержание бессмертных и их корпусов или урезать финансирование пограничных крепостей...
– На гарем! Ни одна, даже самая искусная работница дома утех, не влетит в такую сумму, как ваш бесполезный гарем! – перебила его я. – Да и потом, оман вы во дворце полтора, от силы два месяца в год. А в гареме одних наложниц более четырёх сотен! А ещё служанки, рабыни и прочие. Кто, стесняюсь спросить, этим пользуется? И кому это надо? Даже если вы все два месяца будете каждую ночь проводить в борделе, сумма расходов будет несопоставима, а результат тот же.
 
– Мне? Идти в дом утех? – сделал шаг в мою сторону оман. – Ираидала, я помню, было время, когда любой знак внимания оказанный мною другой доводил тебя до слёз... А сейчас ты сама отправляешь меня в бордель?
– А еще было время, когда я лежала закутанная в пеленки и угукала. Тоже вспомним?– нашел повод для гордости!
– И потом, допустим, сын разгонит гарем. – Напомнил о себе император. – А как же вы?
– А я тут причём? – удивилась я. – Мои дети получили земли, мы живём отдельно. Так что я к гарему вашего сына никакого отношения, слава пламени, не имею!
– Ошибаешься, Далли. – Пока я отвлеклась на императора, оман успел подойти ко мне вплотную и наклониться так, что почти касался губами моих губ. – Ты, лари. Родившая одарённых детей. Но это не отменяет того факта, что ты моя! Принадлежишь мне и будешь жить там, где я хочу тебя видеть! В моём городе, в моём дворце, в моих покоях, на моём ложе...
– Вы... Ты... – оман провёл костяшками пальцев по моей щеке. – Ты мне угрожаешь? Серьёзно? Ты про совесть вообще, не слышал что ли? И хватит меня трогать грязными руками!
– Да, братик! Не думал, что ты настолько плохой любовник, что красавицы воспринимают приглашение на ложе от тебя в качестве угрозы! – а вот этот голос был мне очень хорошо знаком.
– Файрид! – рявкнул оман.
– Брат? – удивилась я одновременно с рыком омана, потом перевела взгляд на вставшую встречать Дирафа лари Лайну.
Их сходства сейчас было просто невозможно не заметить.
– Ираидала, прости! Но я не мог тебе сразу сказать, что я брат Берса. Я хотел узнать правду, поэтому и назвал имя, под которым поступил в корпус бессмертных и добился звания мастера. – Виновато улыбался Дираф, то есть Файрид. – И твои украшения я, конечно, верну, я уже послал за ними.
– Какие украшения? – удивился уже император.
– Отец, чтобы восстановить верфи и хотя бы добиться того, чтобы люди в Геликарнаке перестали голодать, лари Ираидала по приезду туда, отправила меня продать её украшения, которые она получила за время жизни в гареме Берса. – Объяснял Файрид отцу, а я чувствовала себя последней дурой, которую любой может обмануть. – Я ничего тебе не рассказывал, но поверь, весёлого было мало. Я неоднократно предлагал лари покинуть Карнак и приехать сюда, но она упрямо отказывалась. В результате Геликарнак за год действительно стал богатейшей провинцией, но когда мы туда приехали, там и близко этого не было. И кстати, Берс, среди тех украшений, нет вообще ничего ценного. Прости Ираидала, но просто служанок одаривают более ценными вещами. Но про твое отношение к лари, вопрос другой. А вот почему лари в глаза не видела подарка нашего отца за рождение наследников, и даже не знала о нём, пока я не сообщил, хотелось бы узнать.
– Деньги, которые были якобы от продажи украшений, были твоими? – задала вопрос я, спросила тихо, но меня услышали.
– Ираидала...
– Лари Ираидала! – вычеркивала я Дирафа из близкого круга. – Разницу между реальной стоимостью и той суммой, что вы тогда привезли, наследник Файрид, я вам возмещу. А украшений обратно не приму. Мне ни к чему такие подарки от посторонних мужчин. Император, если ко мне остались вопросы, давайте их решим сейчас, если нет, то я хотела бы отдохнуть.
– Да, конечно. Вопрос один, я хотел бы видеть внуков, но вижу, с этим проблем не возникнет. Я же прав?– я кивнула. – Можете отдыхать. Где вы разместились?
– Отец, я же сказал, что лари вернётся в мой дворец...
– Оман, – перебила мужчину я. – Я, кажется, ясно всё сказала. Я возвращаюсь к детям в Геликарнак! Император, я нигде не размещалась. Заночую у матушки Вали, а с утра обратно, домой.
– Ираидала! – начал опять злится оман.
– Нет! – ответила ему тем же. – Какая буква в этом слове вам не понятна, оман? Или мне необходимо позвать гронха?