Святые Спасения
Деллиан потягивал горячий шоколад, наблюдая, как фракция истории готовится покинуть нейтронную звезду. Как и всё в диске вокруг звезды, генератор червоточин представлял собой большую неопределенной формы гранулу с волнистой медной поверхностью, защищающей находящееся внутри оборудование. На его глазах покрытие отогнулось плавным движением, открыв утробу, испускающую отчетливое фиолетовое сияние черенковского излучения. Он даже был немного разочарован тем, что сияние не скручивается в бесконечный вихрь.
— Далеко она тянется? — спросил Ксанте.
— Фракция истории отправила корабль–носитель к сенсорной станции оликсов за двадцать два года до нашего прибытия, — сказала Тиллиана. — А мы здесь двенадцать лет, так что корабль уже в тридцати четырех световых годах отсюда, плюс–минус. Осталось еще тридцать два.
— Трудно поверить, что здесь было всего две фракции, — сказала Элличи. — Истории и выхода. На сто тысяч человек? Да ну, это нереально.
— Их фракции — организации, вмещающие широкий спектр идей, — пояснила Тиллиана. — И не забывай еще о куче натуралистов, тех, кто не усовершенствовался до уровня комплекса.
— Эй, смотрите, гранулы кольца движутся, — воскликнул Урет.
Деллиан бросил взгляд на дисплеи. Гранулы, ближайшие к червоточине, устремились к ней, за ними потянулись другие. Движение напомнило ему косяк игривых рыбок, следующих за своими предводителями.
Через час в движение пришло все кольцо, каждая гранула направлялась к червоточине.
— Значит, все кольцо идет с нами, чтобы вторгнуться в анклав? — спросил Джанк.
— Каждая гранула, да, — подтвердила Ирелла. — Это ведь либо боевые корабли, либо особое оружие. Это армада, и наша маленькая флотилия — ее часть. Наконец–то!
На оптике Деллиана замигала иконка Александре.
— Приготовьтесь, — сказало оне. — Мы отправляемся к терминалу червоточины.
Данные на оптике показали, что «Морган» ускоряется. Деллиан нахмурился, увидев, что они уже перешагнули отметку в десять g. Гравитация оставалась абсолютно стабильной, как будто они сидели на планете.
— Может, нам сперва следовало провести испытательный полет… или двадцать полетов, — сказал Урет. — В смысле, а что если бы компенсаторы не сработали?
— Все корабли флотилии были тщательно протестированы, пока мы отдыхали в домене, — сказала ему Ирелла. — Все неполадки устранены.
— Э… какие неполадки?
Уголки ее губ приподнялись в слабой улыбке. Деллиан присмотрелся. Ирелла сидела с Элличи и Тиллианой на другом конце стола, закрыв глаза, с отстраненным выражением лица.
В последнее время он все чаще видел ее в такой позе. Почти половину времени Ирелла где–то витала, тело ее было духом, перемещающимся по этому миру без какой–либо реальной основы. А разум… Он знал, что она использует нейронный интерфейс, чтобы напрямую подключаться к сети «Моргана». Это помогало ей гораздо глубже погружаться в цифровую вселенную — никакая инфопочка такого восприятия не обеспечивала. Он сам не пользовался своим интерфейсом после излечения. Даже несколько раз ходил в медотсек «Моргана», собираясь его удалить. Но каждый раз останавливался у порога, разворачивался и шел назад.
«Я хочу быть равным ей… или по крайней мере не считаться низшим».
Все визуальные дисплеи, заполнявшие окна кафе, показывали сто пятьдесят очень крупных гранул, от которых исходили мощные гравитационные волны.
Гранулы начали приближаться к самой нейтронной звезде. Больше половины из них меняли наклон орбиты, поднимаясь из плоскости эклиптики, в результате равномерно распределяясь над темной поверхностью.
— Они формируют клетку, — сказала Ирелла.
Деллиан понятия не имел, о чем это она. Он взял миндальный круассан, откусил кусок.
— Какую клетку?
— Крупные гранулы — высокомощные гравитонные системы, которые удержат нейтронную звезду во время перевозки. Они также действуют как проводники отрицательной энергии, как и любой корабль, летящий внутри червоточины.
— Перевозки? — переспросил Урет.
Ирелла открыла глаза и улыбнулась друзьям:
— Полагаю, никто из вас так и не удосужился получить доступ к полному плану миссии?
Тиллиана усмехнулась:
— Ну конечно, они и не подумали.
— Требуется очень много энергии, чтобы удерживать червоточину открытой на протяжении шестидесяти с лишним световых лет, не говоря уже обо всем пути до анклава, — сказала Ирелла. — Действительно очень, очень много.
— Ох, великие святые, — выдохнул Деллиан, когда на его оптике наконец промелькнула информация о миссии. — Она летит с нами. Они берут нейтронную звезду в анклав.
— Если точнее, — вставила Ирелла, — они собираются атаковать анклав с помощью нейтронной звезды. Это в высшей степени волшебная пуля.
— Против чего? — требовательно спросил Фалар. — Я в курсе, все говорят, что мы не знаем, что там внутри, но там, наверное, тысячи различных конструкций оликсов. И все хранящиеся в кораблях–ковчегах коконы, для начала.
— Есть только одна цель, — сказала Элличи, — одна главная. У анклава должна быть звезда, чтобы снабжать его энергией. Если уничтожить звезду, отключится питание. А лучший способ уничтожить звезду…
— Ударить по ней нейтронной звездой, — закончила за нее Ирелла, весело улыбаясь. — Бум! И новая. За этим, вероятно, последует коллапс в черную дыру, если звезда анклава достаточно велика.
— Ты шутишь, да? — спросил Урет.
Ирелла, ухмыляясь, очертила указательным пальцем круг вокруг собственного лица:
— Тебе кажется, это лицо шутника?
— Святые!
— Это война, ребята. Победа или поражение, это последняя битва, в которой когда–либо будут сражаться люди. И в этой войне не победишь полумерами.
Потребовалось полтора дня, чтобы все гранулы комплексов влетели в червоточину. Когда большинство оказалось внутри, флотилия «Моргана» — все семнадцать оставшихся кораблей — скользнула следом за ними.
Деллиан снова сидел в кафе, наблюдая за дисплеями, показывающими данные, поступающие с внешних сенсоров. Когда они оказались в тысяче километров от конца червоточины, проводники отрицательной энергии «Моргана» — маленькие, похожие на кинжалы зубцы — плавно вышли из своих пазов по всему фюзеляжу. Ускорение снизилось до ноль одной g. Остальные корабли выстроились вереницей позади «Моргана». Место в арьергарде занял Энсли, его белый корпус отражал тусклый фиолетовый свет черенковского излучения червоточины.
«Морган» вошел в горловину червоточины, и все визуальные изображения разом отключились.
— Что за?..
— Мы больше не в естественном пространстве–времени, — объяснила Тиллиана, не отрываясь от блинчиков с кленовым сиропом и фруктами. — То, что находится за пределами корпуса, не распространяет фотоны.
— Тогда как же мы узнаем, где сейчас другие корабли?
— Их масса проявляется в виде искажений на детекторах экзотической массы «Моргана».
Деллиан изменил входные настройки оптики и обнаружил, что смотрит теперь вдоль гладкой белой трубы, ведущей в какую–то необозримую даль, к точке схода, с какими–то серыми пятнами впереди и сзади, похожими на сгустки тумана. Потом труба изогнулась, по ней побежала рябь, и воображение дополнило картинку дрожью. Потом узкий туннель за «Морганом» заполнила черная сфера, вынуждая трубу деформироваться вокруг себя. Деллиану невольно пришла на ум змея, проглотившая громадную крысу; выпуклость медленно продвигалась вперед.
— Нейтронная звезда, — с довольным видом провозгласила Ирелла.
Отчего–то эта звезда, ползущая сразу за ними, вызывала у Деллиана глубокое беспокойство. Но он вообще оказался как–то не готов к путешествию по червоточине. Однако, окинув взглядом сидящих за столом друзей, сгорбившихся в своих креслах, нервно сжимающих в руках чашки с чаем, кофе и соком, Деллиан понял, что они, похоже, разделяют его тревогу.
— Нам нужно начать тренироваться, — объявил Деллиан.
Что угодно, лишь бы отвлечься от того, что происходит снаружи. Не то чтобы снаружи что–то было. Там не было даже вакуума. Вот в этом–то и проблема.