Нагибатор Сухоруков (СИ)

— Лодками? — почти хором изумились толимеки.
— Одна лодка — это двадцать голов, — вежливо пояснил Дуб. — Лодками по осени продают маис, уаутли, уоту, фасоль.
Затем он вальяжно выложил на прилавок досточку: ровную, гладкую, блестящую. И тоже покрытую знаками.
— Это измеритель владычного шага. Вся длина его — это длина шага. Видите большую насечку — это длина локтя. Два локтя — один владычный шаг.
— Большой шаг, — хмыкнул кто-то из-за спины князя.
— Вы еще не видели владыку, — улыбнулся четланин. — А маленькие насечки — это ладони. Пять ладоней — один локоть. Таким измерителем удобно мерить ткань, например — а у вас как раз хлопок. Этот набор — абсолютно точный — вы можете взять с собой. Но он платный.
«Началось!» — закатил глаза князь. Рынок в Излучном, конечно, был удивительный! Удобно, богато, интересно. Но товары постоянно куда-то утекали!
— Конечно, на один раз можно и без них обойтись, — поспешно сдал назад Широкий Дуб. — Но… Если вы хотите торговать у нас часто… К тому же, вы можете дома по этому образцу делать свои измерители! Владыка это только приветствует. Главное, чтобы они были одинаковыми — так торговать становится гораздо удобнее. И вам, и нам.
Пеликан задумался. Торговать он хотел часто. И только теперь он подумал: а ведь действительно, как удобно будет, если везде будут такие вот одинаковые измерители! И у четлан, и в Закатуле…
«И в моем Амотлаткуа» — добавил князь, полный державных планов и тут же спросил: 
— Сколько?
— Обычно, берут маисом, — осторожно начал Дуб. — Три мешка. Это где-то поллодки. Мой вам совет: обменяйте на соль. Думаю, вы уже поняли, что здесь на ней много не заработаете.
Начался торг. Сошлись на четырех головах. Дуб самолично взвесил выторгованные головы. Заодно научил толимеков пользоваться измерителями и доказал, что все головы имеют разный вес. 
— Торговля скоро совсем стихнет. А вы с дороги. Я бы предложил вам попариться в гостевом темескале, но сегодня в Излучном так много приезжих, что мест наверняка нет. А вот в таверну сходите непременно!
— Таверну? 
И князь узнал про еще одно удивительное место в столице владыки Сухой Руки. Место, в котором за тебя приготовят еду, где есть удобные места, обслуга, своя посуда. Просто садишься и ничего не делаешь!.. Главное, платить. Атотола с грустью посмотрел на свои тающие запасы товаров. А он ведь даже не добрался до заветной стек-тлы.
— Не сомневайтесь, там места будут! — неправильно понял сомнения толимекского предводителя четланин. — Сегодня накрыто и в зале, и на веранде, и под навесами. Обслугу наняли вдвое больше обычного — еды готовят целую гору!
Широкий Дуб уже было развернулся, чтобы самолично отщипнуть немалую толику этой горы для своего вместительного живота, как вдруг резко хлопнул себя ладонями по бедрам.
— Вот Чужой напылил! Самое главное вам сказать забыл: я сообщил сиятельному господину Ннаке о ваших товарах! Как я и предполагал, завтра утром он прибудет и скупит у вас весь какашут, неизвестное количество меда. И, возможно, перец, — он заговорщически понизил тон. — Можешь смело требовать стек-тлу, князь…
И ушел.
Пеликан от последней новости повеселел. Всё-таки не с пустыми руками вернется! Похоже, в первый раз он в Амотлаткуа большой прибыли не получит. Но он многому научится! У него уже есть измерители, он знает, какие товары нужны в Излучном, а какие — нет. Куда идти, к кому обращаться, на что надо тратить сбережения, и в какую цену обходятся местные услуги. Из следующего похода он вернется богачом.
— Сгребайте эти треклятые раковины! — с облегчением махнул он своим людям. — Идем в таверну.
В таверне ему неожиданно понравилось. Он заглянул в зал. Подивился убранству, но свободные места были только под навесом. И это оказалось к лучшему. Во-первых, не нужно было есть за неудобными громоздкими штуковинами из палок и досок — они назывались столы. Под навесом все сидели на циновках, перед которыми стояли низенькие удобные столики. И то не везде. А во-вторых, здесь для посетителей пел бродяга. Старец с густыми седыми волосами выводил очень грустную протяжную песню на незнакомом языке, а рядом сидел два тощих мальчугана и подыгрывали ему на дудочке и маленьком барабанчике.
 
Песня была красивая, и все толимеки с грустью жаловались небесам на то, что не могут узнать, о чем она. По счастью, рядом нашелся знаток языков, который посочувствовал приезжим и кратко перевел песню.
— Старик пел о великом храме, во тьме которого сокрыто четыреста стражей-черепов. Ярким золотым огнем горят их глаза, день и ночь следят стражи за всеми восемью сторонами света — и ни один враг не попадет к храму незамеченным. Ранее все они были великими воинами и защищали родной холм от бессчетных врагов. Было тех восемь тысяч, и вёл их младший сын самого Чужого. До последнего сражались воины и все полегли на том холме. Но защитили его. А кровь восьми тысяч врагов наполнила их души великой силой — и стали они бессмертными стражами. Утром жители пришли к холму, каждый бросил камень — и вырос над могилой высокий храм! 
— Это где же такие чудеса творились?
— Да здесь же! — улыбнулся незнакомец. — За таверной площадь, а над площадью высится храм Золотого Змея, покровителя владыки Хуакумитлы. Вы не могли его не заметить днем!
Атотола, действительно, видел храм к востоку от рынка. Особого внимания не обратил — видел он храмы и повеличественнее. Однако, даже у такого небольшого храма, оказывается, есть своя мистическая история. 
— А как давно пали четыреста стражей в великой битве?
— Этим летом, через пару лун, будет два года.
Князь Пеликан быстро опустил вниз глаза, чтобы незнакомец не обиделся, прочитав в них недоверие. И хмыканье сдержал. Он привык, что чудеса случаются исключительно во времена былые. Когда жили деды дедов. Легко поверить в то, что боги ходили среди людей и творили чудеса тогда, когда тебя и в помине не было. А у четлан, значит, чудеса происходят прямо сейчас?
«Хотя, если где и должна быть земля чудес, так это здесь», — улыбнулся Атотола и поблагодарил незнакомца за помощь. А еще вынул из мешочка пару осколков нефрита и подарил их старому певцу. 
Ночевали толимеки, кто в лодках, кто на берегу, завернувшись в одеяла. Князь, кстати, узнал, что в Излучном и на этот случай имелась услуга — Гостевой Дом. За небольшую плату можно было получить на ночь мягкую циновку для ночлега: в теплом помещении, под крышей. Или даже целую комнату! Одному человеку — целую комнату! С постелью, дурацкими стульями, со своей водой в кувшине. Но на такие траты князь не решился и увел людей за ручей к родным лодкам. В горах оказалось непривычно прохладно, но настоящие мужчины легко выдержат любые испытания. Правда, под утро заморосил дождик, и плата за циновку не показалась такой уж высокой. 
Правда, даже морось толимеков не разбудила — слишком длинным оказался прошедший день, слишком много было впечатлений. А поднял их тот, о ком они и думать забыли — Дитя Голода.
— Насилу нашел тебя, князь! — радостно заголосил вчерашний проводник, рассмотрев закутавшегося Пеликана. — Столько лодок! А я забыл, где мы вчера приставали!
— Ты?! — недовольно высунулся Атотола из-под пустой корзины, которую утвердил над собой, чтобы хоть голова не промокла. — Ты чего пришел?
— Как чего? — удивился Конецинмайла. — Сейчас из-за гор выйдет солнце и начнется Змеев День. И я, как обещал, всё тебе лично покажу, князь! Давайте костер разводить — дождь вот-вот кончится, я чувствую!
  
Пролог-В
 
Толимекский князь и юный четланин шли в сторону площади. Атотола решил, что сегодня трудностей не возникнет, а потому с торговлей справятся и два его сводных брата от младших жен отца. Отдельно наказал им быть особо вежливым с неведомым большим человеком Ннакой, но торговаться до последнего. А сам взял проводника — и новые знакомцы снова устремились за ручей. Рынок на этот раз прошли быстро, не задерживаясь.