Нагибатор Сухоруков (СИ)

— Господин, он не знает нашего языка, — тихо пояснил проводник. — Но с ним приплыли две пятерки и два человека.
Худой макнул перо в чашку с черной жижей и на расчерченном листе поставил одну точку слева, а справа — три точки и две черты.
— Ты останешься, я буду тебя опрашивать. А толимеку объясни, что ему нужно идти к распорядителю…
— Да, я знаю, — оборвал Дитя Голода человека владыки и повернулся к Атотоле. — Князь, меня тут оставляют. А тебе сейчас нужно идти вон к тому навесу. Там сидит Широкий Дуб — он самый главный во всем рынке. Этот человек знает твой язык, и он всё объяснит про торговлю: где и как, что можно, что нельзя. 
Атотола заозирался, хоть с трудом, но понял, куда его посылают. В голове всё путалось, он уже жалел, что ввязался в эту торговлю. Казалось, самым трудным будет не опрокинуть лодки в море, проплыть мимо жадных жителей Куалаканы и Хетци-Цинтлы. А самое сложное начиналось здесь.
— Завтра я найду тебя, князь! — неслось ему в спину. — Я помню, что обещал тебе показать День Змея!
По счастью, указанный человек — Широкий Дуб — очень хорошо принял князя. Он неплохо знал толимекский. Он первый оценил, что торговцы прибыли не из княжеств на Мезкале, а из далекого Амотлаткуа!
— Мне так жаль, господин, но на рынке нет ни одного свободного прилавка, — в искреннем горе всплеснул руками распорядитель. — Завтра праздник — и торговать вышли все, кто может.
Атотола пожал плечами: он и не хотел никаких прилавков. Вообще, толимек думал торговать по привычке прямо с лодок, с берега… но уже понял, что в Излучном так не пройдет. Люди привыкли торговать в специальном месте. Ну, ничего, его люди походят с мешками вдоль рядов, выменяют нужный товар.
— Вы можете попробовать выкупить прилавок у кого-нибудь из местных! — предложил Широкий Дуб. — Нет, конечно, для гостей у нас прилавки бесплатные, но сами понимаете — спрос рождает предложение.
Последняя фраза была какой-то странной и малопонятной, но Атотола на всякий случай кивнул.
— А какой товар вы привезли?
— Соль в головах — чистую и белую! — гордо начал перечислять князь. — Ткань хлопковую, три мешка какашут, пчелиный мед очищенный, сушеный перец в мешках, накидки с пером цапли — у нас делают их лучшие мастера! А еще редкие раковины, добытые с глубин моря!
Широкий Дуб в восторг не пришел. Долго что-то прикидывал в голове.
— Соль нужна, князь. Но соли сейчас слишком много. Может быть, ты продашь ее отдельным жителям. А вот какашут владыка у тебя с радостью купит. И пчелиный мед, думаю.
— А накидки? А раковины?
— Вряд ли, — извиняющимся тоном ответил четланин. И скривился, будто зуб у него болит. — А золота у тебя нет?
Атотола мотнул головой.
— Есть немного нефрита.
— Это не то… Я в любом случаю, расскажу владыке о твоих товарах, господин.
— И он сам придет меняться?
— Ну, это вряд ли, — улыбнулся Широкий Дуб. — Если твой товар окажется важным — придет Ннака. Большой человек! Но мой тебе совет, — распорядитель перешел на доверительный шепот. — Ты с ним хорошенько торгуйся! Изо всех сил!
— Разве такой знатный человек будет называть нечестную цену?
Широкий Дуб закатил глаза к серой агавовой ткани своего навеса и промолчал. Потом он выделил Атотоле щуплого гостеприимца, который выглядел мальчишкой даже на фоне Конецинмайлы. Новый помощник на толимекском практически не говорил. Сначала он что-то заученно рассказывал, но махнул рукой и, в основном, показывал: туда идти можно, туда — нужно, а туда — нельзя ни в коем случае. 
Князь взял пяток человек, велел отобрать товар подороже — он всё еще верил в накидки и раковины (какашут с медом решил придержать для неведомого Ннаки) — и они, наконец, вошли на рынок. Прилавки выстроились в три ряда! И они, действительно, были все заняты.
Толимека — богатая земля. От гор и до самого моря. Поэтому Атотола спокойно смотрел на прилавки, заваленные зерном, овощами или даже рыбой. Таким его не удивишь. Только вот это были всё больше приезжие купцы. А местные продавали гостям разные непонятные изделия из дерева, кости, кожи. В нескольких местах стояла посуда — и была она такой идеальной выделки, с такими тонкими стенками! Видел князь и знаменитые глазурованные горшки — гладкие и блестящие. А вот к самому дальнему прилавку со стек-тлой было не протолкнуться… 
 
Прохаживаясь по среднему ряду, Атотола краем уха услышал толимекскую речь. Здесь, среди чужих, было так приятно услышать родной язык! Он быстро обернулся — и увидел земляков за небольшим прилавком: те вовсю расхваливали разные крашеные ткани из хлопка. Улыбка сползла с лица — это же были люди из Куалаканы! 
«Смотри-ка, какие! Торгуют, как все! Со своим прилавком».
Князь остановил своих людей. Пройти мимо них с мешками на плечах он просто не мог. Гордость не позволяла. Он для того и приехал сюда, в далекие горы, чтобы ни в чем не уступать заносчивой Куалакане!
— Значит, так! — ударил он себя кулаком в ладонь. — Ищем прилавок, который можно выкупить!
Как ни странно, но смельчакам из Амотлаткуа повезло: сначала они очень долго пытались донести свою нужду до мальчишки-гостеприимца, но, едва тот всё понял, как тут же пробежался по рядам и нашел нужное. Прилавок толимекам уступили два парня откровенно бандитской наружности с какими-то белыми знаками на плечах.
— Давайте, занимайте! — широко махнул рукой тот, что постарше. — У нас всё равно распродано всё. Но это только на сегодня и завтра.
Атотола предложил им в уплату раковины, убедившись уже, что такой прекрасный товар в Излучном не котируется. Пятнистые почесали затылки, растопырили пять пальцев — и сделка состоялась! Толимеки быстро перетаскали товар из лодок (влезло почти всё), и торг пошел. Князь признал, что с прилавком, конечно, намного удобнее. Товар можно было и разложить, и подвесить. Навес защищал от солнца, под прилавком стояли удобные вместительные корзины. А главное — покупатель сам к тебе идет! Причем, пока одни торгуют на месте, другие могут ходить и выбирать нужный товар сами.
Соль, кстати, спрашивали. И весьма часто. Но все поголовно пытались сбить цену до неприличной. Князь недовольно хмурился.
День уже заканчивался, когда к прилавку пришел Широкий Дуб.
— Все-таки взяли прилавок? — улыбался он. — Молодцы! Только вот, если вы торгуете, то вам нужны весы и точные измерители.
Атотола только недавно успокоившийся, снова напрягся.
— Какие измерители?
— Ну, вот смотрите: торгуете вы головами соли. Каждая голова по одной и той же цене. А ведь у ваших голов вес разный — я это даже на глаз вижу.
Толимеки пожали плечами — они в этом беду не видели.
— Нет, дорогие гости, у нас так не принято. Одинаковая цена должна быть за одинаковый вес. Поэтому владыка и ввел на рынке точные измерители: длины и веса. Я вам более скажу: если человек, купивший у вас товар, заподозрит, что ему недодали — он может обратиться к моему помощнику. Тот всё перемерит. И, если недовес превысит одну двадцатую — то вас заставят вернуть плату.
— И что же нам делать?
— Лучше всего купить набор измерителей. Они у нас самые точные, по таким сейчас все в Излучном измеряют и взвешивают товар.
Широкий Дуб махнул помощнику, который только этого и ждал. На прилавок легла стойка с перекладиной, к которой были подвязаны две деревянные чашки.
— Это весы, — пояснил распорядитель рынка.
— Я знаю, — зло процедил сквозь зубы Пеликан, который не раз бывал в Закатуле. 
— Не сомневался! — угодливо улыбнулся Широкий Дуб. — Весы выдаются торгующему на прилавке бесплатно. Но их и с собой нельзя забрать. А вот измерители.
В деревянном ящичке в несколько рядов стояли разноразмерные цилиндры, точеные из камня. На головках у них были выбиты какие-то знаки.
— Самый большой — это голова, — тыкал пальцами четланин. — Затем идет кулак. Пять кулаков равны одной голове. Самые маленькие — горсти. Пять горстей — один кулак. Если же вы будете продавать что-то совсем тяжелое, то лучше идти ко мне. За моим навесом стоят большие весы, где можно измерять товар лодками.