Его хорошая девочка (СИ)
— Куда тебе столько? — тут же выдала возмущение.
— Надо, — деловитым тоном отозвался Никита и, хитро на меня посмотрев, спросил: — Ну так как? Жмём руки, вернее, целуемся, или каждый идёт по своим делам?
— Жмём руки, — глядя исключительно в пол, недовольно прошипела я, и про себя ещё добавила: «Чтобы ты этими поцелуями, гад, подавился».
— Имей в виду, утром — деньги, вечером — стулья, а в нашем случае — целуемся и лишь после в дорогу, — поднимаясь из кресла, предупредил Беркутов, из чего выходило, что у меня осталось всего несколько секунд, чтобы морально подготовиться к экзекуции.
Нервы в кулак, волю в узду. Надо просто перетерпеть.
Ага, это я сейчас так думаю. А вот засунут мне в рот наглый язык и начнут им елозить, посмотрим, как запою!
Лишь бы коленка вела себя смирно и от души не зарядила Беркутову по сокровенному месту. А то, как мне кажется, нога, подрагивая, уже прицеливается, чтобы попасть точно в яблочко, или, вернее будет сказать, — в яблочки.
Теперь пялюсь не только на пол кабинета, но и на лёгкие мужские кроссовки, ну и, естественно, чувствую непосредственную близость мужчины.
— Только без рук, — по-прежнему не поднимая глаз, выдвигаю условие.
— А это уж как получится. Варвара Сергеевна, вы готовы?
До этого вопроса, почти — да, теперь — совсем нет.
Ладно, чем раньше начнём, тем быстрее закончим, рассудила я, зажмурилась, подняла голову и жду.
Помимо того, что Никита тихо хохотнул, пока ничего не происходит, а я в этой позе наверняка со стороны смотрюсь как полная дура.
Похоже, Беркутов из числа тех, кто любит долгие прелюдии, потому как он зачем-то взял мою правую руку и для чего-то, по одному оттопыривая мне пальцы, заставил разжать кулак. А, между прочим, с кулачками неприятные вещи переносятся как-то легче.
— Один, — низким голосом произносит мужчина, и мою внутреннюю сторону ладони касаются горячие мягкие губы. — Два, — не успев опомниться, услышала я, и теперь нежное прикосновение досталось моему лбу. — Всё, Варвара, можешь расслабиться. Аванс я свой получил, остальное возьму, когда… да когда захочу, — судя по шагам и тому, что больше я не чувствую жара его тела, Никита попросту отошёл. Блин, подставлять губы для поцелуя было в сто тысяч раз менее неловко, чем сейчас возвращать голову в нормальное положение. И как я ещё не догадалась на цыпочки встать, ну, так сказать, для полного конфуза. — И вот ещё что, ты со мной не поедешь, а то ты там опять с людьми поговоришь, какую-нибудь новую информацию о Снежане узнаешь, и твоё расследование «След берут колобки» никогда не закончится. Да и без тебя быстрей туда-сюда обернусь, никто же не будет вопить в ухо — сбрось скорость.
— Угу, — не зная, в какую бы глубокую нору закопаться от смущения, мычу я и мечтаю лишь об одном — поскорей закрыть с той стороны кабинета дверь. — Ты завтра поедешь? — из последних сил подвожу черту под разговором.
— Сегодня. Сейчас. Вернусь, скорей всего, ночью, хотя не исключено, что там заночую. В любом случае, не жди, ложись спать.
— Там лучше ночуй. Мало ли что ночью в дороге, — это уже не я высказалась, а моя совесть.
— Не переживай, пока долг под номером три с тебя не взыщу, точно не убьюсь.
Как автомобиль Беркутова выезжал из парковки отеля, наблюдала издалека, не смогла пересилить чувство стыда и подойти, чтобы лично пожелать ему хорошей дороги. Зато мысленно сделала это несколько раз.
Странно и необъяснимо, но без Никиты отель словно растерял краски и опустел. Есть люди, которые одним присутствием заряжают места своей энергетикой, так вот Беркутов, похоже, из таких. Вроде бы всё как всегда, но чего-то явно не хватает, чего-то неуловимого, но важного.
Или мне просто адреналина не хватает, который из-за стычек с Никитой вырабатывается у меня регулярно и в больших дозах? Да, наверняка дело именно в этом. В чём же ещё?
Хоть Беркутов и предупредил, что, возможно, вернётся завтра, это мне совсем не помешало устроиться у окна и сидеть ждать. Потому как расстояние в семьсот километров, поделённое на среднюю скорость в сто двадцать, равнялось примерно шести часам, и если к этому времени прибавить ещё час пребывания там, то Никита вполне мог вернуться к одиннадцати вечера. Маловероятно, конечно, но разве это довод, когда терпения совсем нет.
«Ещё пятнадцать минут и ложусь спать», — в пятый раз пообещала себе, когда, вновь закрыв глаза, едва их разлепила обратно. У тех, кто рано встаёт, как я, есть неприятный момент — когда все остальные люди ещё бодрячком, ты клюёшь носом.
Прищурилась, мне уже со сна мерещится, или мужская фигура действительно идёт в сторону бунгало? Похлопав себя по щекам, ещё раз пригляделась. Да, я права. Ура, Никита с новостями вернулся. Сначала узнаю, как съездил, потом за то, что педаль газа до упора давил, загрызу.
Резво рванула встречать Беркутова, не зря же я столько ждала. Подлетела к двери, распахнула… Вот тебе раз… Дима?
Глава 31
Чтобы прийти в себя от удивления, мне хватило пару раз хлопнуть ресничками, и я тут же приняла решение в бунгало Шолохова не пускать. Ну и пусть, что это не вежливо, Дима поздним визитом тоже нарушил рамки приличия. Как есть, босиком и в лёгком халате, выскользнула на террасу. Благо, Шолохов не совсем близко находился к двери, а на улице стоит тёплый южный вечер, хотя правильней, наверное, уже будет сказать — ночь.
— Варя, прости, что без приглашения и в такой час, решение приехать к тебе возникло спонтанно. После визита ко мне одного человека, — Шолохов потёр свой подбородок, на котором с одной стороны я заметила припухлость и уже подживающий синяк. Как пить дать, работа Никиты. — Конечно же, я догадываюсь, почему ты игнорировала мои звонки и сообщения, но всё же хотелось бы узнать причину лично. Ведь в прошлую встречу ты даже не намекнула, что с кем-то встречаешься.
— Обычно в это время уже сплю, — обхватив плечи руками, словно озябла, сообщила я, чтобы впредь у Димы не возникало желание, наведаться ко мне практически ночью. — И между мной и Никитой ничего такого нет. Если ты вдруг не в курсе, Никита — это тот молодой человек, что к тебе приезжал. Мы компаньоны и не более…. Подожди, а о каких звонках и сообщениях ты говоришь? Ты мне не звонил и не писал. Точно. Я проверяла.
Брови Дмитрия стремительно взметнулись вверх, а глаза выражали искренне недоумение.
— Неужели неверно твой номер записал? — Шолохова в эту секунду было не узнать. Он обычно спокойный и выдержанный, а тут суетливо достал телефон, нетерпеливо его разблокировал и нервно что-то начал искать. — Варя, это твой номер? — мужчина дал мне мобильный, на экране которого светилось несколько сообщений, и они были адресованы точно мне. Даже номер сверять не потребовалось: свою аватарку с белым котёнком в смешной полосатой шапке сразу узнала.
Пробежавшись по тексту посланий, ничего интересного в них не нашла, Шолохов лишь скупыми фразами предлагал встретиться и поговорить, а вот дата сообщений меня очень заинтересовала. Если память не изменяет, этот день провела с отцом, у него на коленях и уснула, а проснулась, уже лёжа на Беркутове. И как раз в этот промежуток, когда спала, Дима мне писал и, скорей всего, и звонил.
Так вот почему тогда мой телефон лежал не рядом с диваном на столике, где оставила, а находился у меня в комнате.
Ну, Беркутов, сволочь. Увижу — удавлю собственными руками. Да кто он такой, чтобы решать, от кого мне читать сообщения, а от кого нет? И где Никита взял мой пароль? А ещё крайне любопытно, куда он, помимо телефона, сунул свой нос? Ноутбук мой взломал? Шарил на полке с нижним бельём. Я теперь уже ничему не удивлюсь.
— Номер мой, но сообщения я не получала, — вернув телефон, пояснила я.
— Как же такое возможно? — задумался Шолохов.
— Очень просто, я их удалил! — ответ пришел, откуда не ждали. От громкого и крайне раздражённого голоса Беркутова вздрогнула не только я, но и Дима. — Вот как знал, тачку не жалел, топил как в последний раз. И, как погляжу, не зря. Шолохов, признайся, ты тупой?! С первого раза не понял? Так мне и второй раз объяснить не трудно, а где-то даже приятно, что Варвару Сергеевну стоит избегать и обходить минимум за пять километров.