Испытание морем (СИ)

— Хорошо, но помни, что это будет не последняя наша покупка, — кивнул я и он улыбнулся.
— В этом я нисколько не сомневаюсь, — ответил управляющий.
Проезжая мимо главного собора Санта-Мария-дель-Фьоре, я попросил остановить повозку, чтобы ещё раз полюбоваться на величественное здание с самым большим куполом, что я видел в жизни. Множественные барельефы, сцены из жизни святых, всё было красоты неимоверной, и показывало с какой любовью всё это строилось.
  
— Каждый раз тоже не могу спокойно пройти мимо, — согласился с моим вздохом Алонсо, — Флоренция после родного дома для меня, на первом месте. Рим всё же слишком суетной и небезопасный.
— И станет ещё не безопасней Алонсо, после смерти папы, — я на него задумчиво посмотрел, — именно поэтому мы туда и поедем, когда это случится.
— Но зачем, сеньор Иньиго? — удивился он.
— Чтобы поучаствовать в выборах следующего папы, — тихо ответил я, прижав палец к губам, — и заодно проконтролировать, чтобы уж этот точно не забыл о нас после своего воцарения на папский престол.
Глаза управляющего расширились в понимании, но он промолчал и лишь низко мне поклонился.
— Не хотите заехать в ювелирные магазины? — поинтересовался вместо этого он, меняя тему.
— Давай лучше заедем в тому портному, что обшивает сеньора Козимо, — покачал головой я, поскольку подарками из Флоренции закупился уже вдосталь, потратив на это кучу денег.
— Да, согласен, ваш гардероб сеньор Иньиго, точно следует обновить, — тут же согласился он со мной.
Приняв решение, мы поехали по адресу, что мне дал Медичи и вскоре подъехали к богатому, красивому дому. Вышедший лениво зевающий слуга, чтобы посмотреть кто приехал, при виде меня выпучил глаза и затем стремглав бросился внутрь, а пока мы выгружались из повозки, нам навстречу заторопился сухонький мужчина лет сорока.
— Ваше сиятельство, — забормотал он, — какая честь для меня! Проходите! Прошу вас!
— Добрый день уважаемый мастер, — кивнул я, — синьор Козимо порекомендовал вас мне, как потрясающего портного. Могу я воспользоваться вашими услугами?
— Конечно ваше сиятельство, разумеется, я почту это только за честь, — стал он кланяется мне.
— Мне нужно четыре разных костюма для важных ужинов, например с королями, — обозначил я фронт работ, — все по флорентийской моде и нескучные.
— М-м-м, — удивлённо промычал он, — а что его сиятельство понимает под словом «скучно»?
— Когда я не привлекаю внимание, — улыбнулся я, — любой, кто посмотрит на меня в ваших одеждах, должен сразу понимать, что перед ним обеспеченный, солидный дворянин, с которым можно иметь дела.
— Км-км-м, — он прочистил горло, — ваше сиятельство, я могу это сделать, но хотел бы сначала обсудить бюджет, чтобы потом не было между нами недопонимания.
— Мастер, — я изумлённо посмотрел на него, — какой бюджет? Творите то, что посчитаете нужным, главное, чтобы это было…
Тут я задумался. Какое слово мне выбрать и наконец придумал.
— Шикарно!
Изумлённый портной видимо впервые сталкивался с таким определением, но задумчиво покачал головой и спросил.
— Если я буду покупать дорогие ткани, золотые и серебряные нити, мне нужен аванс ваше сиятельство, — ответил он.
— Пяти тысяч задатка хватит? — я показал Алонсо, чтобы он достал и заполнил пустой вексель, который я подписал.
— Пяти тысяч чего, ваше сиятельство? — удивился портной.
— Флоринов конечно мастер, мы же во Флоренции, — ответил за меня Алонсо, с лёгким превосходством в голосе. Он к подобным тратам уже привык, постоянно ходя со мной по магазинам.
Глаза портного стали словно блюдца, он закашлялся и интенсивно закивал головой, показывая, что хватит.
— Да и небольшая мелочь, — вспомнил я, — на всё у вас максимум две недели.
— Но ваше сиятельство, на такие заказы уходят месяцы! — удивился он.
— Ну тут два варианта мастер, — Алонсо с ехидством посмотрел на него, — либо вы успеваете, либо мы ищем другого портного, при этом всем рассказывая, что вы не впечатлили нас своей работой.
Портной побелел от ужаса.
— Первая примерка будет уже через три дня, ваше сиятельство, — низко поклонился он.
— Можете приехать прямо во дворец Медичи, — согласился довольный управляющий, — синьор Иньиго, большую часть времени проводит там.
— Я буду, непременно, — он стал кланяется и проводил нас до повозки.
— Едем домой Алонсо, а то нас наверняка уже заждался фра Филиппо, — откинулся я на подушки, когда управляющий погрузил меня на сиденье.
Это так и оказалось, только священник не скучал, а весело болтал с синьорой Джиневрой, которую тут же рисовал углём, создавая узнаваемый образ.
— Доброе утро фра Филиппо, синьора Джиневра, — поздоровался я ним обоими.
— Ваш швейцарец сказал, что вы были в церкви, — довольная девушка обратилась ко мне, ей было явно приятно что с неё срисовывают образ.
— Всё верно синьора Джиневра, — улыбнулся я, — и заглянул ещё раз полюбоваться на собор, не могу просто так проехать мимо него, почему-то в мыслях всё время хочется построить нечто такое же грандиозное и красивое.
— Гордость города, — тут же со мной согласился и монах.
— Продолжим фра Филиппо? — поинтересовался я у него.
— Конечно, синьор Иньиго, — он парой штрихов закончил набросок женщины, даже углём выглядящей словно живая. Весёлый взгляд и румянец на шее, он сумел передать, используя только два цвета.
— Я возьму себе на память, как красиво! — Джиневра всплеснула руками увидев свой портрет и стала благодарить художника, который лишь скромно улыбался.
Попрощавшись с нами, она вышла, а фра Филиппо показал мне на наш уголок, заставленный и можно даже сказать заваленный полотнами, наборами красок и прочим.
— Предлагаю попробовать сегодня с угля синьор Иньиго, это довольно просто.
Я тяжело вздохнул, а он лишь рассмеялся.
— Синьор Иньиго, вам нужно просто больше практики, — объяснил мне он, — я вам подготовлю в дорогу набор, чтобы вы всегда могли рисовать, поскольку вам так проще будет путешествовать.
Тут я с ним не мог не согласиться, поскольку обычно однообразная дорога с минимумом событий утомляла меня больше всего, а так и правда, я смогу тренироваться рисовать по ходу движения, даже несмотря на тряску.
— Буду за это только благодарен фра Филиппо, — склонил я голову, — во мне ещё не угасла надежда посетить Флоренцию ещё раз, чтобы удивить вас тем, чему я научился.
— Беру с вас это слово, синьор Иньиго, — улыбнулся мне он, — с вами очень приятно заниматься, скажу даже по секрету, после вас я снова поверил в то, что снова могу кого-то учить.
— Фра Филиппо! — изумился я, — вы идеальный учитель!
Монах горделиво подбоченился и стал рассказывать об особенностях рисования углём.
* * *
Занятия с Филиппо Липпи закончились привычно после обеда и расставшись с ним до завтра, я отправился в свою комнату, чтобы наконец приступить к чтению кодекса, ради которого первоначально и проделал этот путь, обернувшийся неожиданными предложениями и союзами.
Алонсо меня усадил за стол, и я открыл книгу. Первое, что бросилось сразу в глаза два слоя записи: первый, блеклый, сплошное письмо на древнегреческом александрийского стиля и поверх него две колонки, написанные алфавитными строчными буквами древнегреческого арамейского стиля написания. Какой-то идиот затёр старый текст на пергаменте и поверх него написал свой. Просто полистав книгу, я понял, что таких идиота-переписчика было два, сильно разнесённые по времени, поскольку шрифт и внесённые правки в текст отличались друг от друга. Простое прочтение книги, грозило превратиться в трудозатратное занятие, поскольку нейроинтерфейс не смог отделить первичный текст от вторичного, а это значило, мне нужно было всё не просто прочитать, но ещё и отсканировать, чтобы, когда будет время и возможность, разобрать первичный греческий текст, который был практически затёрт более поздними переписчиками.