Испытание морем (СИ)

— «Ну правда, после двадцати-тридцати процентов, которые дерут все местные ростовщики, мои шесть можно считать необходимым мизером, — подумал я про себя, поскольку всё так и было в реальности».
— И сколько этот мизер? — подозрительно спросил он, думая, что я начну увиливать.
— Всего шесть процентов, ваше преосвященство, — ответил я тут же и добавил, — я хотел сделать вообще один, но пришлось добавить, поскольку придётся платить ещё налоги в корону в размере пяти процентов. Король согласился предоставить мне лицензию на эту деятельность только на этих условиях.
  
— Могу я посмотреть завтра ваши документы и договора? — заинтересовался он.
— Конечно я пришлю своего управляющего, если вам так интересно ваше преосвященство, — согласился я, не очень понимая зачем ему это.
— Хочу посоветоваться со своими знакомыми, — объяснил он, — если это и правда так, как вы говорите, такие ломбарды пригодятся и здесь у нас во Флоренции.
— Ваше преосвященство, — я, чтобы не выдать свою радость, замахал руками, — чтобы ваши банкиры и ростовщики пустили на рынок чужака с другой страны? Забудьте об этом!
— И всё же, — упрямо вздохнул он, — я имею некий авторитет в городе, так что можно попробовать.
— Конечно, ваше преосвященство, — тут же согласился я, — в любом случае нужно ждать письмо от папы, так что я никуда не тороплюсь.
— И это весьма похвально, что ты брат, так ответственно подошёл к делу, — согласился он со мной, — а теперь предлагаю нам помолиться.
Мы перешли на латынь и ещё долгих два часа молились, прежде чем я смог наконец покинуть монастырь и поехать домой. Во дворце Медичи все давно спали, кроме одного человека, который зашёл ко мне сразу, как только я вернулся.
— Он сам предложил мне открыть во Флоренции «правильные» ломбарды, синьор Козимо, — сказал я, пока Алонсо снимал с меня доминиканскую робу, — но потребовал показать ему банковские документы и договора с заёмщиками, сказал, что покажет их своим знакомым.
— Я позабочусь о том, чтобы они не сильно пристально в них вглядывались, — банкир с хищной улыбкой кивнул в ответ на мою, даже не высказанную просьбу.
— Если всё пройдёт успешно синьор Козимо, то порученное вами дело о разрешении ломбардов архиепископом будет выполнено само по себе, — хмыкнул я.
— Не само по себе, — Медичи показал на мою робу, — вы всё верно взвесили, оценили и поехали на переговоры во всеоружии. Ваш наёмник работал в его монастыре несколько дней, узнавая для вас информацию, что ещё больше вызвало к вам уважение синьор Иньиго. Вы тот, с кем я по-прежнему хочу вести совместные дела, и вы каждым своим поступком только это подтверждаете.
— Значит, вам синьор Козимо нужно только позаботиться о том, чтобы архиепископу дали нужное нам заключение о ломбардах, — склонил я голову от этой небольшой лести.
— Не отправляйте документы с утра, дайте мне время хотя бы до обеда, — согласился он.
Раскланявшись друг другу, мы пожелали спокойной ночи и расстались до утра только для того, чтобы узнать, что документы никуда отправлять не нужно. Архиепископ приехал ко мне сам, лично, радостно потрясая копией буллы, привезённой гонцом из Рима ранним утром и называлась она «Inter Multiplices», подписанная папой Каликстом III и в ней осуждалась деятельность ростовщиков, банкиров и ломбардов… кроме тех, которые соответствовали всему тому объёмному перечню пунктов, которые я сам же и составил, отправляя письмо Родриго Борджиа через его родственников.
Как выиграть в тендере, если в нём участвуют множество участников? Конечно же договориться с тем, кто его организовал за небольшой откат, чтобы в перечень всех параметров будущего заказа было включено множество условий, которым будет соответствовать только один участник, то есть ты сам. Нехитрая придумка из будущего весьма хорошо зашла в XV веке и смотря на счастливое лицо архиепископа, я понимал, что дело наконец сдвинулось с мёртвой точки. Мне осталось только доделать новый шифр, прочитать кодекс, а также обширную библиотеку самого Медичи, к которой мне дали доступ по первой же моей просьбе, и можно было возвращаться в Валенсию, а оттуда сразу в Аликанте, а затем Кастилию.
Тяжело вздохнув, только представив себе, сколько километров мне придётся вскоре преодолеть, я стал поддакивать архиепископу, что конечно же, я согласен открыть «христианские» ломбарды и во Флоренции, как только открою их у себя на родине. Полностью довольный и счастливый он ушёл от меня, считая, я чуть ли не святой, поскольку я сам показал ему документы с уставом моего ломбарда, в котором самым «чудесным» образом все пункты совпали с теми, которые были написаны в булле от папы.
Ещё более счастливым оказался Козимо Медичи, который зашёл следом за архиепископом и прочитал копию буллы, которую мне оставил священник. Банкиру не нужно было показывать никакие документы, так как он и так прекрасно знал, что там было написано.
— И во сколько вам обошлась эта булла, синьор Иньиго? — кого-кого, а его точно было не провести по поводу подобных совпадений.
— Всего каких-то пятнадцать тысяч флоринов, синьор Козимо, — пожал я плечами и добавил, — вложенные в нужные руки, в нужное время.
— Это, самое важное замечание, синьор Иньиго, — улыбнулся мне он, — теперь у вас точно развязаны руки.
— Начну с Валенсии, — мирно согласился я с ним, — и теми, ко там перешёл мне дорогу.
Он от моих слов вздрогнул и простился, сославшись на большое количество дел.
  
Глава 15
 
Следующим утром я оделся поскромнее и отправился с Алонсо в церковь при монастыре Сан-Марко и помусолил там глаза архиепископу, показывая, как я усердно молюсь, а при выходе из церкви ещё оставил сто флоринов в качестве подношения.
— Буди меня теперь пораньше, — когда мы вышли, обратился я к управляющему, — пока мы во Флоренции, то будем каждое утро ходить сюда. Мой образ богобоязненного и учтивого человека должен поддерживаться в глазах архиепископа, пока он не подпишет разрешение на открытие ломбардов со стороны церкви во Флорентийской республике.
— Слушаюсь, сеньор Иньиго, — ответил Алонсо, и вздохнул, — не хватает мне что-то сеньориты Паулы, с ней было как-то веселее.
— Она сама захотела остаться в Неаполе, Алонсо, — я строго посмотрел на него, — я не заставлял и даже не просил её об этом!
— Понимаю, но не могу принять, — покачал он головой, — вы её баловали постоянно, покупали платья, драгоценности, и променять это на вынос чужих ночных горшков? Не понимаю её выбора.
— Ну вернёмся мы в Неаполь теперь точно нескоро, — ответил я, — впереди нас ждёт долгая дорога.
— Куда в этот раз сеньор Иньиго? — заинтересовался он.
— Валенсия-Аликанте-Аревало-Сеговия-Гвадалахара, — перечислил я маршрут, который нужно было проделать, — хотя Гвадалахару можно и исключить, дедушка хоть и звал меня в гости, но поймёт, если я не буду делать такой путь, только ради пары дней повидаться с ним.
— Мне пришло письмо из дома, сеньор Иньиго, — Алонсо задумчиво посмотрел на меня, — дон Иньиго часто стал болеть, думаю будет правильным навестить его, чтобы потом не сожалеть об этом.
— Думаешь дедушка может умереть? — удивился я, поскольку, вспоминая крепкого старика, не думал, что этот момент наступит так быстро. С его смертью для меня в роду всё сильно может осложниться.
— На всё воля Господа, — ответил он и перекрестился.
— Тогда Гвадалахара остаётся, — согласился с его предложением я, — будет некрасиво его не повидать в этом случае. Спасибо Алонсо, что сказал об этом.
  
— Всегда готов служить вам, сеньор Иньиго, — абсолютно серьёзно ответил дворянин.
— Насчёт этого, — задумался я, — если род Бернарда согласится переехать в Тоскану, мне нужен будет управляющий для тех земель. Ты или твой дядя?
Алонсо задумался, но наконец решил.
— Лучше сеньор Альваро, у него больше опыта, да и семья большая, к тому же мне больше приятно быть рядом с вами, сеньор Иньиго.