Морально безнравственные (ЛП)

Он нажимает на мои плечи, пока я не оказываюсь на коленях перед ним, глядя на него снизу-вверх.
Его рука обхватывает мою челюсть, палец поглаживает линию моей челюсти.
— Ты хочешь поиграть в темноте, маленький ягненок, не так ли? — спрашивает он, его слова не имеют особого смысла.
Его руки оставляют мое лицо, когда он расстегивает свои брюки, достает свой твердый член и поглаживает его у меня на глазах.
Боже, неужели я действительно это делаю?
Я отшатнулась назад, испытывая внезапное отвращение к себе за то, что даже помышляла об этом безумии, не говоря уже о том, чтобы позволить ему зайти так далеко.
Но его рука снова оказывается на моем подбородке, заставляя меня посмотреть на него.
— О, уже сдаешься? — передразнивает он меня, но его тон делает обратное — мне хочется доказать, что он не прав.
Я вырываю лицо из его рук и двигаюсь на коленях, пока не оказываюсь на уровне глаз с его членом.
Мы никогда не делали этого раньше.
Он никогда раньше не позволял мне делать ему минет, и не потому, что не пытался. Он всегда отвлекал меня, спускаясь на меня или просто трахая мои мозги.
Тот факт, что он делает это с другой женщиной, только заставляет пропасть в моей груди разрываться еще больше.
Взяв его член в руку, я наклоняю голову, прижимаясь к нему губами, а языком поглаживая нижнюю часть.
Он шипит, отталкивая мои волосы.
— Да, маленький ягненок, соси этот член очень хорошо, — простонал он, когда я открыла рот, чтобы принять его внутрь.
Но это очень, очень неправильно, потому что не только его член у меня во рту, почти упирается в заднюю стенку горла, но я также чувствую, что становлюсь влажной, хотя должна быть совсем другой.
Руками я глажу его вверх и вниз, посасывая головку, губы обхватывают его член, язык ласкает его.
— Блядь!
Он ругается, и его рука ложится на мой затылок, толкая меня к нему, пока его член не вызывает у меня рвотный рефлекс.
— Я собираюсь кончить, маленький ягненок, и я хочу, чтобы ты проглотила все до последней капли. Думаешь, ты сможешь сделать это для меня? — спрашивает он, его большой палец ласково поглаживает мою щеку.
Я киваю, и не успеваю опомниться, как струи его спермы вырываются мне в рот. Я проглатываю все это и вижу, что он смотрит на меня, все еще нежно массируя мою щеку.
— Блядь, если ты не влажная мечта любого мужчины, — простонал он, и его слова были как холодный душ, развеяв чары, под которыми я оказалась, и пробудив меня к отрезвляющей реальности — он был более нежен с незнакомкой, чем когда-либо был со мной.
Его член все еще пульсирует у меня во рту, и тут мне в голову приходит неожиданная мысль.
Я должна прикусить его. Убедиться, что он больше никогда не будет совать его в кого-то другого.
Соблазнительно глядя на него сквозь ресницы, я воспользовалась его послеоргазменной дымкой, чтобы обхватить ртом ствол и взять его глубже в рот, а затем сжать зубами его длину.
Получи, прелюбодейный сукин сын!
Он дергается от боли, и я чувствую струйку крови на своем языке. Прежде чем я успеваю причинить боль, он вырывается из моего рта и держит меня за горло, его глаза опасно сверкают в темноте.
Я зашла слишком далеко?
— Немного жаждешь крови, не так ли? — он поднимает бровь.
Я борюсь с его хваткой, но мне удается сделать только один шаг, прежде чем я оказываюсь прижатым спиной к стене. Энцо стоит у меня за спиной, его рука путешествует по моему бедру и тянется к моему нижнему белью.
— Это был твой план с самого начала, маленькая тигрица? Взять меня на милость, чтобы заставить меня истекать кровью? — его дыхание обжигает мою шею, когда он одним рывком разрывает мои трусики.
Черт возьми! Я забыла, каким опасным он может быть.
— Вот почему ты надела это хлипкое платье, не так ли? Приманка для петуха, не так ли? — спрашивает он, его голос хриплый, когда он проводит пальцами по моим намокшим складкам.
— Черт побери, ты вся промокла, — я чувствую его сзади, он вжимается в меня своим телом, его окровавленный член прямо между стенками моей задницы.
  
— Отпусти меня, — говорю я ему, ударяя локтем в его живот.
— Разве ты пришла не для того, чтобы тебя трахнули? Я не делаю ничего наполовину, маленький ягненок, и, похоже, ты была очень непослушной девочкой. Играть со мной вот так… было весело? — спрашивает он, одним пальцем нащупывая мой клитор.
У меня вырывается хныканье от этих ощущений.
— Твое тело просит, чтобы его трахнули. Твоя киска умоляет о моем члене, не так ли? — продолжает он, его палец все еще играет с моим клитором. — Ты хочешь, чтобы мой чертов член заполнил тебя, не так ли, маленькая тигрица? Почувствуй, как моя кровь и сперма смешиваются в киске — его движения на моем клиторе ускоряются, и я почти теряю сознание. Но даже так я знаю, что не могу этого допустить, поэтому я пытаюсь отодвинуться — что угодно, лишь бы вырваться из его объятий.
Его руки сжимают мою талию, его тело прижимается к стене. Затем его член упирается в мой вход, головка едва успевает войти внутрь, а я уже бьюсь в конвульсиях, мои стены смыкаются вокруг него.
Один толчок — и он полностью внутри, растягивая меня и наполняя одновременно. Я чувствую липкость крови в сочетании с моими соками, когда он начинает двигаться внутрь и наружу.
— Может быть, это недостаточное наказание для тебя, — говорит он, его зубы царапают кожу прямо под ухом. — Может, мне стоит взять тебя в задницу? — я задыхаюсь от его слов и начинаю бороться. Но я ничего не могу сделать, так как он держит меня еще крепче, его бедра двигаются вперед и назад с еще большей агрессией.
Боже, я должна ненавидеть это… Я действительно должна.
Но мое изголодавшееся тело встречает каждый его толчок, впитывая каждую крупицу удовольствия, которое он может мне дать. Моя душа, с другой стороны, становится только мрачнее.
Теперь ты удовлетворена, Аллегра? У тебя есть все необходимые доказательства того, что твой муж — отвратительный ублюдок и изменщик.
Признавшись себе, что я жалкое ничтожество, которое не в состоянии справиться с собой, перестаю бороться.
Я просто позволяю ему трахать меня, ощущая каждый толчок его члена и то, как он прижимает меня к своей груди, как его бедра двигаются навстречу мне, его член входит и выходит.
Когда он, наконец, с рваным стоном освобождается, я, воспользовавшись тем, что он ослабил защиту, отталкиваю его, поправляю юбку и убегаю от его зова.
— Беги, ягненок, беги, — преследует меня его насмешливый голос, когда я поворачиваю за угол и снова пробираюсь в дом. Я чувствую, как смесь крови и спермы медленно вытекает из меня, и я нахожу укромный уголок, чтобы привести себя в порядок.
Я только что получила неопровержимое доказательство того, что мой муж — гребаный дегенерат.
Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить себя.
Я не буду плакать. Больше не буду.
Вместо этого, я укрепляю в себе способность противостоять любым эмоциям. И по какой-то неведомой удаче, когда я возвращаюсь на вечеринку, я мельком вижу свою мать.
И она тоже облегчает мне работу, направляясь в туалет. Думаю, теперь мне не нужно пытаться застать ее одну.
Я следую за ней, мои шаги приближают меня к моей цели этой ночи. Она входит в уборную, и я закрываю дверь, запирая ее за собой.
Она в кабинке, занимается своими делами, поэтому я прислоняюсь к стойке и смотрю в зеркало — в чужие глаза, смотрящие на меня.
Дверь кабинки открывается со щелчком, и она подходит к раковине, чтобы помыть руки. Краем глаза я наблюдаю за тем, как она выглядит такой беспечной, такой беззаботной, в то время как ее ребенок последние несколько лет борется между жизнью и смертью.
Как она может быть матерью?
Она собирается уходить, и я наконец говорю.
— Ты не узнала меня, мама? — я подражаю высокому голосу Киары.
— Боже мой, ты меня напугала. — Она поворачивается, оценивая меня. Она сужает глаза и улыбается. — Вот это костюм. Я вообще не могла сказать, что это ты, — она подходит ко мне и ласково проводит рукой по моему лицу.