Морально безнравственные (ЛП)

— Ты выглядишь как принцесса, Лина, — делаю ей комплимент, и она, наслаждаясь вниманием, берет меня за руку, чтобы показать мне свою коллекцию кукол. Я внимательно слушаю, и когда она просит меня поиграть с ней, у меня не хватает духу ей отказать.
Мы проводим с ее куклами целый день, разыгрывая с ними различные сценарии. Хотя само занятие не для меня, вид Лины, улыбающейся так искренне, — единственное, что имеет значение, потому что только она может сделать меня счастливым.
Поздно вечером я с ужасом думаю о том, что меня ждет. Когда я закрываю глаза и притворяюсь, что сплю.
Мамины визиты не ежедневны. Я даже заметил, что у нее нет определенной схемы, ее визиты причудливы. Я пытаюсь понять их смысл, подготовить себя. Но в итоге это всегда застает меня врасплох.
Как сегодня.
Впервые за эту неделю она пришла, прижалась ко мне всем телом, ее горячее дыхание коснулось моего уха. А моя актерская игра все также хороша.
Она все еще думает, что я сплю, и поэтому может делать с моим телом все, что захочет.
Чаще всего она просто берет мои пальцы, используя их, чтобы погладить себя до момента, который я стал называть кульминацией. Она шепчет слова, когда она задыхается, мои пальцы глубоко внутри ее тела, что только я могу дать ей то, чего она жаждет, что только с моим прикосновением она может испытать рай.
Но бывает и так, что она делает больше.
Как сегодня.
Я чувствую это по тому, как ее руки движутся ниже, за пояс пижамы и внутрь нижнего белья. Она обхватывает рукой мой пенис, ее прикосновения мягкие и в то же время навязчивые, ее ласки неприятны и отвратительны.
Я не знаю, чего она хочет этим добиться. Ее пальцы обхватывают мою плоть, большой палец обводит головку моего члена. Она продолжает двигать рукой вверх-вниз, и из-за этих движений мне трудно притворяться, что я сплю.
— Давай, мой маленький мальчик, — ее голос мелодично низкий, — позволь мне сделать тебе приятно, Энцо, — ее слова, как и ее действия, чужды мне.
Потому что, что бы она со мной ни делала, мне никогда не было хорошо.

Двенадцать лет
Некоторые люди вырастают, боясь монстров под кроватью. Я вырос в страхе перед тем, кто живет в моем доме.
Трудно поверить, что мама не понимает, что я не сплю все время, пока она там… трогает меня. Но если она и знала, то никогда не показывала.
Ночью она была одним человеком, а днем — совершенно другим. В темноте я был объектом, который доставлял ей удовольствие, а днем был красивым сыном, которым она могла с гордостью похвастаться перед всем миром.
Но что-то начало меняться.
Я видел, как она слегка сужала глаза, когда кто-то пялился на меня или хвалил меня слишком сильно, или как она проклинала девочек из моей школы, которые осмеливались обратить на меня внимание.
Я должен был стать ее — только ее.
— Возьми меня за руку, Лина, — протягиваю руку перед ней, когда мы выходим из машины.
Моя старшая сестра, Ромина, сегодня выходит замуж, и вся семья будет присутствовать на свадьбе.
Я прижимаю Лину к себе, и мы идем внутрь здания. После церковной церемонии празднование должно продолжиться с едой и напитками. Но учитывая, сколько вокруг незнакомых людей, я не собираюсь оставлять Лину одну ни на минуту.
Я, как никто другой, знаю, на что способны взрослые, и лучше умру, чем то же самое случится с моей младшей сестрой.
Она улыбается мне, и мы проходим внутрь, занимая отведенные нам места.
Ромина выглядит невероятно счастливой, глядя на своего мужа, Валентино. Хотя их брак был заключен по расчету, они испытывали друг к другу чувства во время ухаживания. Ромина часто шутила, что это была любовь с первого взгляда. Но когда я смотрю на их взаимодействие, на то, как Валентино кружит ее на танцполе, их любовь кажется очень реальной.
— Ты поймешь, когда найдешь человека, который озарит весь твой мир, — говорила она, пытаясь объяснить, какие чувства пробудил в ней Валентино.
  
Я просто кивал, соглашаясь с ней, поскольку эта тема явно была дорога её сердцу. Мне не хотелось говорить ей, что я не думаю, что со мной когда-нибудь случится что-то подобное. Особенно когда чувствую только отвращение, когда думаю о том, что ко мне прикасается женщина.
— У тебя шоколад на подбородке, глупышка, — я смотрю на Лину. Она отставляет торт и хмурится, пытаясь вытереть лицо.
— Позволь мне, — говорю я, беря салфетку и осторожно вытирая ее кожу. Моя сестра — единственное исключение из правил. В этом мире нет никого более чистого и невинного, чем моя милая Лина, и когда она смотрит на меня, ее глаза полны любви, я не могу не чувствовать, как мое сердце разрывается в груди.
Я сделаю все, чтобы она никогда не узнала о чудовищах этого мира.
Это клятва, которую дал себе давным-давно. Я буду защищать ее до последнего вздоха.
— Можно я сяду здесь? — я поворачиваю голову и вижу другую девушку, указывающую на стул рядом с нами. Она примерно моего возраста, может, на пару лет моложе.
— Конечно! — восклицает Каталина, улыбка растягивается по ее лицу.
— Ты такая красивая, — делает ей комплимент Лина.
— Как тебя зовут? — она садится напротив новенькой.
— Я Джианна, — говорит девушка, занимая место рядом со мной.
— Я Каталина, а это мой брат Энцо, — гордо заявляет Лина.
Я натянуто улыбаюсь ей, но ничего не говорю. Лина любит заводить новых друзей, и, хотя я никогда не помешаю ей общаться, это не входит в список моих приоритетов. В большинстве случаев я благодарен, когда люди меня не замечают.
— Приятно познакомиться, — говорит Джинна, и ее глаза тут же переходят на меня.
Я стараюсь не реагировать на ее пристальный взгляд, но она не очень-то стесняется этого. Даже когда она целенаправленно придвигает свой стул ближе к моему и пытается втянуть меня в разговор.
Я вздыхаю, даю ей отрывистые ответы и надеюсь, что она поймет намек и оставит нас в покое. Лина, с другой стороны, продолжает задавать свои вопросы и вести разговор.
— Что? — Джианна внезапно вскакивает со своего места, спереди платье намокло. Я поднимаю глаза и вижу, что мама стоит рядом с ней, на ее лице нарисована коварная улыбка.
— О боже, я, наверное, споткнулась, — говорит она таким тоном, чтобы казаться извиняющейся, но я понимаю, что это фальшь.
Джианна выглядит расстроенной и убегает в поисках своих родителей.
— Мама, — Лина прыгает в объятия матери, крепко обнимая ее.
Я смотрю на них обоих, ужасаясь ситуации, в которой оказался. Я знаю, что мама никогда бы ничего не сделала Лине — я в этом убедился. Но в глазах Лины наша мать — воплощение совершенства, и обожание написано в ее взгляде каждый раз, когда она смотрит на нее. Мама знает это и тонко использует в своих целях, чтобы убедиться, что я уступчив.
Потому что никогда бы не открыл рот с обвинениями, если бы это причинило душевную боль моей младшей сестре.
То, как искажается ее лицо, смесь триумфа и удовлетворения, дает понять, что она попала в точку со своим так называемым несчастным случаем.
Остальная часть праздника проходит как в тумане, пока я пытаюсь отбиться от других попыток социализации.
Вернувшись домой, я удаляюсь в свою комнату. Поскольку отец сегодня дома, я не думаю, что мама придет. Может быть, мне удастся хорошо выспаться.
Я позволил себе задремать, но даже сегодня удача не на моей стороне.
Меня разбудило ощущение влаги вокруг моего члена. Я мгновенно пугаюсь, и, открыв один глаз, вижу мать между моих коленей, ее голова покачивается вверх-вниз по моему члену. Я сжимаю руки в кулаки, пытаясь не реагировать — не оттолкнуть ее от себя. Но стыд охватывает меня, когда я понимаю, что впервые тверд, и то, как она гладит мою плоть или как она заталкивает меня так глубоко в свой рот, не кажется таким уж плохим.
Я поворачиваю голову в сторону, зажмуриваю глаза и говорю себе, что все это дурной сон.