Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

– Хозяйка, у тебя самогон есть?
– Неуж пить собрался?
– Село от злыдня избавить хочу. И чтобы ни на кого подозрение не пало.
– Сейчас, сейчас, – засуетилась Пелагея Лукьяновна. Она исчезла в соседней комнате и вскоре вынесла пол-литровую бутылку мутного самогона.
– Даже много. Отлейте половину, сгодится еще.
Хозяйка послушно отлила половину самогона в какую-то склянку.
Вот теперь в самый раз. Саша сунул бутылку за пазуху. Плеснул из ковшика холодной водой в лицо полицаю. Тот вздрогнул, открыл глаза. Увидев Сашу, он задергал ногами и стал мычать.
– Хорош лежать, вставай! – остановил его Саша. – Сейчас к партизанам пойдешь – ты же их искал? А потом тебя, гниду, повесят, чтобы своим смрадным дыханием ты жизнь людям не отравлял.
Саша поднял полицая за воротник. Тот упирался, но Саша слегка врезал ему по печени.
Они вышли из дома и дошли до ограды. Место было тихое, подходящее.
Саша резко схватил полицая за шею и подбородок, рванул вверх и в сторону. Хрустнули позвонки, и тело полицая обмякло.
Саша вытащил изо рта Резаного тряпку и сунул ее к себе в карман. Потом расслабил ременную удавку на руках убитого и одну руку вытянул вперед. Плеснул немного самогона ему за воротник, а неполную бутылку вложил в карман полушубка и уже собрался уходить, как вспомнил о винтовке. Чуть не прокололся! Он пристроил винтовку за спину убитому, закинул ремень на плечо. Полюбовался делом своих рук. Со стороны ни дать ни взять – пьяный. Выпил изрядно, упал и замерз. К полуночи морозец градусов десять стал, поземка метет. К утру никаких следов не останется, ни одна собака не возьмет.
И все же Саша снял с себя телогрейку и полами ее замел свои следы. Потом быстро оделся, потому как ветерок мгновенно выстудил тело под рубахой, и вернулся в дом к Пелагее Лукьяновне.
Хозяйка смотрела на него с испугом, в глазах Саша прочел немой вопрос.
– Бывает, – успокоил он ее. – Шел пьяный, упал и замерз. У тебя, хозяйка, он не был, и ты его не видела. Проболтаешься кому-нибудь по женской глупости – быстро с ним встретишься на небесах.
– Ох, страсти-то какие! Так ты что, убил его?
– Я же сказал: он шел пьяный, упал и замерз насмерть. Небось у вас в селе каждую зиму такое бывает.
– Ну уж прямо каждую!
– Я спать пошел.
– А покушать?
– Завтра поем. Не буди меня.
Проснулся Саша поздно, уж солнце высоко стояло. Он посмотрел на часы – одиннадцать. Давно так не спал.
– Пелагея Лукьяновна!
Тишина. Куда хозяйка деться могла?
Саша оделся, умылся. Увидел на столе чугунок с картошкой, огурчики соленые. Он поел – аппетит был волчий.
Стукнула входная дверь, и в избе появилась хозяйка. Одета она была по-зимнему – валенки, пальто на ватине, шаль.
– Полицая нашли, Резаного. Немцы приезжали вместе с полицейскими из управы. Сказали – замерз пьяный.
– Так и я про то вчера говорил.
Хозяйка поглядела на Сашу странным взглядом – то ли со страхом, то ли с жалостью. А Саша улегся на кровать и стал считать, какой сегодня день. Выходило – ждать ему шара еще четыре дня. И на улицу выйти нельзя, все время дома сидеть придется. От безделья волком завоешь. Ни радио, ни газет – не говоря уж о телевизоре. По хозяйству помочь бы Пелагее Лукьяновне, те же дрова наколоть – да нельзя, увидят. Вот и бездельничал, ел да спал.
И что интересно: как очутился здесь, в 1941 году, так о Москве и о своей прежней жизни не вспоминал. Выживал, воевал с немцами – не до того было. А теперь вот маялся бездельем, и воспоминания нахлынули. Как там Антон без него? В аэропорту после взрыва суматоха была, неразбериха. Однако пусть и с задержкой, но Антон к нему домой приехал. В аэропорту удивился, наверное, что его, Сашки, нет, хотя договаривались, что встретит. Так и квартира заперта. В милицию запросто заявить может о пропаже друга. Хотя нет, заявление от него не примут – он не родственник. И с работы небось уволили за прогулы.
Вот появится шар, окажется он дома. Как объяснить друзьям и на работе, где он отсутствовал столь долгое время? Ведь даже из больницы позвонить можно, коли ногу сломал.
 
Саша стал перебирать варианты – что соврать и как выкрутиться, но ничего путного в голову не приходило. Потом засмеялся. Какие мелочи в голову лезут? Он с войны вернется – живой! Уже счастье само по себе, не всем так везло – а он о работе. Да в Москве всегда работу найти можно, если захочешь, тем более что у него прописка московская, квартира – не гастарбайтер какой-нибудь.
В последний день перед появлением шара он не знал, куда себя деть, и маялся. Даже хозяйка заметила:
– Ты не заболел ли часом?
Саша отшутился.
Он вышел сразу, как стемнело. С хозяйкой не попрощался, пообещав вернуться. Ушел с автоматом и «сидором». Случись обыск – ни к чему в избе оставлять опасные предметы.
Через пару часов он был уже на месте, у приметного деревца. Не зря зарубки ставил, нашел сразу. И мешок выкопал в пять минут.
На часы поглядывал часто, а время тянулось медленно. Он уже подмерз в телогрейке и сапогах. Наконец часы показали пятнадцать минут двенадцатого. Пора!
Саша вышел из леса, но потом вернулся. Снял автомат, расстегнул ремень – снял кобуру с пистолетом. Повесил оружие на сук. Если он в аэропорту окажется, то как будет выглядеть с оружием? Да еще после взрыва! Моментально повяжут – и в кутузку. Только нож в чехле во внутреннем кармане остался. Снаружи не виден, а расстаться с ним жалко – уж больно хорош. Конечно, среди пассажиров аэропорта он будет выглядеть белой вороной – в заячьей шапке, телогрейке и кирзачах. Да тьфу на них, лишь бы домой добраться!
Саша забросил мешок с драгоценностями за спину, вспомнил о «сидоре» с подрывной машинкой. «Сидор» пристроил рядом с оружием, на суку, и вышел в поле.
Часы показывали 23.40. Сашей овладело беспокойство. Он стоял, как столб в чистом поле, и вертел головой по сторонам. Плохо, если шар появится далеко, придется бежать. А насколько он помнил, шар появлялся ненадолго – на считаные минуты.
Внезапно на Сашу дохнуло волной теплого воздуха. Он обернулся. Знакомый зеленоватый шар был от него в полусотне шагов.
Саша бросился к нему, бежал – как на кроссе в армии. Перед шаром встал, обернулся, глубоко вдохнул, успокаивая дыхание, и вошел. Шар стал бледнеть, и Саша неожиданно увидел перед собой стены аэропорта, лежащих на полу убитых и раненых людей, черный дым; до него донеслись крики о помощи. Видение страшной картины побледнело и исчезло. На секунду перед Сашей появилось зеленоватое свечение – и темнота. Просто кромешная. И холодно. Где он?
Саша вытянул перед собой руки. Он что – в преисподней или где-то в подвале? Удивился, что не чувствует тяжести мешка с ценностями, присел, пошарил вокруг себя руками. Никакого мешка не было.
Ощупывая пространство перед собой, он осторожно двинулся вперед. Под ногами что-то хрустело, и явственно ощущался запах – запах тления и горелого. Саша споткнулся о какую-то железку, но устоял. Впереди смутно белел дверной проем.
Едва он вышел, как почувствовал под ногами ступеньки. Спустившись, он обернулся посмотреть, и из груди едва не вырвался звериный рык – это была сгоревшая заброшенная мельница, где погибли его друзья, где он принял свой последний бой и откуда исчез в зеленом шаре.
Саша в полный голос стал материться. Даже сам удивился, как много матерных слов и оборотов он, оказывается, знает. Его обещали вернуть в его время, в будущее, в Москву. А вернули сюда! Обманули, сволочи! Мешок-то с ценностями получили, и все! Кому ты нужен, лох и чмо!
Саше было плохо как никогда – даже закружилась голова и затошнило. Он уселся на ступеньки мельницы и обхватил голову руками. Похоже – в Москву, в свое время ему вернуться не суждено.
Разочарование его было столь сильным, что хотелось напиться или застрелиться, а с собой – ни водки, ни пистолета. Вот когда Саша пожалел об оставленном на дереве оружии и «сидоре»! Из оружия нож, еды – никакой. Придется ждать утра, а там идти на базу.