"Фантастика 2025-65". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

Так, пуд — это чуть больше шестнадцати кило, умножим на триста… Четыре тысячи восемьсот. Почти пять тонн, не каждый грузовик осилит.
Да, это я здорово оплошала, подсчитав количество кирпичей, но не подумав об их объеме, весе и транспортировке!
  
18
 
Может, я зря замахнулась на стационарное сооружение? Большая коптильная камера, топка, позволяющая создать достаточное количества дыма для нее. Дымоход между ними, ведь для холодного копчения, которое дольше сохраняет продукты, дым должен остыть. А я еще думала сделать дополнительную камеру над топкой, чтобы в одной коптильне можно было коптить и холодным — для длительного хранения, — и горячим методом просто для себя.
  
Может, не заморачиваться? Вырыть яму, накрыть крышкой, отодрать от печной трубы в летней кухне ящик, служивший коптильней моей матери, прокопать между ним и ямой канаву, заложив верх досками, чтобы дым не уходил. Пару месяцев такая, с позволения сказать, коптильня прослужит. А там будет видно. Правда, окорока целиком в ней не закоптишь, только порезанными. Еще грудинку и речную рыбу, или сыр, так, побаловаться.
Но жить-то я тут собираюсь не пару месяцев!
И все же почти пять тонн кирпича — страшно подумать, сколько будет стоить перевозка такого веса.
— Понадобится не меньше шести телег, — сказал Виктор.
Что ж, жаль.
— Прошу прощения. — Я мило улыбнулась. — Я не слишком сильна в математике. Давайте сменим тему.
Мы перешли на погоду: зима была снежная, весна теплая, если не ударят заморозки, урожаи должны быть хорошие. Потом Виктор каким-то образом перескочил на семипольную систему земледелия, про которую я выслушала с большим интересом — вдруг да обзаведусь когда-нибудь собственной землей, — и, кажется, мой искренний интерес удивил мужа почище пяти тонн кирпича. Еще интересней было узнать, что ходят слухи, будто некий профессор сумел получить сахар — подумать только! — из свеклы!
— Так вот почему сахар такой дорогой! — не удержалась я.
— Как и любой импорт, — пожал плечами Виктор. — Сахар-сырец везут из-за моря и перерабатывают на рафинадных заводах. Конечно, его не хватает, отсюда и дороговизна.
— А не можете ли вы найти оригинальную публикацию этого самого профессора? — полюбопытствовала я.
— Поспрашиваю, возможно, в книжной лавке столичного университета она есть, — сказал Виктор. — Но зачем она вам?
— Хочу знать, какое количество сахара ему удалось получить в процентном отношении. И из какой свеклы — белой или красной. Возможно, себестоимость… — Я осеклась, сообразив, что Настенька вряд ли знала слово «себестоимость», но взгляд Виктора уже загорелся интересом.
— Из белой, кормовой. Вы хотите сказать, что, возможно, сахар из свеклы будет дешевле тростникового? Вырабатывая его, можно получить больше чем десятину сверху, как на рафинадных заводах?
Вообще-то, пока Виктор не сказал, я понятия не имела о существовании здесь подобных заводов, но кивнула.
— Возможно. Выращивать свеклу должно быть относительно недорого, но какой выход продукта? Надо считать. — Еще бы я имела хоть какое-то понятие, как считать. — Стоимость выращивания и переработки. Рабочая сила…
— Она недорога.
— Оборудование и его обслуживание. И лучше не ограничиваться производством только сахара. Из жома можно выгнать спирт — для питья он годиться не будет, гадость редкая, еще хуже, чем из картошки…
— Из чего только не гнал выпивку ваш батюшка.
Вообще-то не батюшка, а мужики в моей родной деревне, но об этом, пожалуй, стоит умолчать.
— Но для притираний или разных технических нужд сойдет, — продолжала я. — Раз его можно продать, значит, стоит учесть и это. Или пустить жом не на спирт, а отправить на корм скоту. Это, конечно, не живые деньги, а экономия, но все же отразится на стоимости конечного продукта. Честно говоря, у меня ума не хватит все это посчитать.
Судя по выражению лица Виктора, для него стало открытием, что у жены хватает ума хотя бы просто рассуждать о подобных вещах.
— Чтобы считать, надо знать, как вообще извлекать сахар. Вам известен рецепт?
— Только в общих чертах, попадалось в каком-то журнале. Свеклу — промытую, естественно — нужно измельчить, долить горячей воды, чтобы выделить сахаристый сок. Потом отжать. Получившийся сок еще раз хорошо фильтруют и уваривают, пока не начинает осаждаться сахар. Когда он кристаллизуется, его отделяют от патоки. Свекольная патока, насколько мне известно, горчит, поэтому в готовку ее не продашь, но можно сбродить и выгнать спирт, или тоже добавить в корм скоту.
— Говорите, отходы тоже пойдут в дело? На спирт или на корм скоту? А саму свеклу можно выращивать в севообороте. — Виктор дернулся, как будто собирался немедленно куда-то бежать, но вовремя спохватился, что мы за столом. — Настя, это прекрасная идея, и…
И ты намереваешься ею воспользоваться.
Впрочем, мне было не жалко. Стоило только подумать о масштабах работ и денежных вложений, как волосы дыбом вставали. И это не говоря о создании технологии, я-то ведь только общие принципы знала. Я это не потяну, а у Виктора есть деньги, земли и люди.
— Я немедленно напишу знакомым в столице, пусть добудут для меня сочинение того профессора. Кажется, у меня еще остался запас белой кормовой свеклы, я велю управляющему разобраться. Если все получится, я подам прошение о привилегии на производство. И, конечно, отблагодарю вас.
— Привилегии? — переспросила я.
— Императорской привилегии, которая разрешает что-то производить или продавать только тем, у кого она есть. Вроде откупа на продажу водки, — пояснил Виктор. — Правда, привилегии даются тем, кто придумал что-то новое. Обладатель привилегии может сам делать и продавать то, что он придумал, а может продавать рецепт или чертежи.
Патент! В этом мире существуют патенты! И авторские права!
— И как получить эту привилегию?
— Прошением на императорское имя, с обоснованием пользы для государства, — пожал плечами Виктор, точно речь шла о чем-то само собой разумеющемся. — Вы хотите попросить привилегию на выработку сахара из свеклы себе?
— Нет, — улыбнулась я. — Как я уже сказала, слишком много расчетов, да и пользу для государства я обосновать не смогу. Так что занимайтесь этим сами, а я от души порадуюсь, если у вас получится.
В самом деле от души. Идея мало стоит без реализации, и если Виктор сможет ее реализовать — пусть действует. Зато будет у кого дешевый сахар купить на варенье.
— Кажется, я очень сильно недооценивал вас все эти годы, — задумчиво произнес он. — Я готов заплатить за рецепт независимо от того, сумею ли его реализовать.
Я пожала плечами. Стоит ли требовать денег за шкуру неубитого медведя?
— Это же не рецепт в чистом виде, может быть, у вас и не получится его доработать. Сойдемся на полутора тысячах штук кирпича.
Виктор моргнул.
— В дополнение к вашему обещанию купить мне в городе…
— Все что ваша душа пожелает, — кивнул он. Улыбнулся. — Но я и так собирался купить вам кирпич. Кажется, вы всерьез собираетесь замахнуться на Летний дворец: не купить, так построить. Иначе зачем вам такая прорва кирпича?
Марья как раз начала убирать посуду, так что можно было уже перестать быть любезной.
— Прежде чем делиться с вами планами, я бы хотела сперва попробовать тоже получить привилегию. На технологию…
Брови Виктора взлетели на лоб, и я поспешно поправилась:
— На способ копчения мяса, который не портит вкуса. И еще на один способ сохранения мяса, варений и солений.
Здесь знали квашение, мочение — по сути то же квашение, варили варенье, но о закрутках в нашем понимании не имели никакого представления. Осторожно порасспрашивав Марью, я выяснила, что тушенку, как и варенье почти в привычном мне виде, матушка Настеньки изобрела случайно — когда все мясо не влезло в большой чугунок и она разложила его в маленькие горшки да так, горячим, и закрыла. Возможно, кто-то из хозяек тоже изобрел этот велосипед, но в городских лавках, со слов Марьи, ничего похожего на знакомые мне консервы не продавали.