"Фантастика 2025-65". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

– Ты? – выдохнула Грейс. Опомнилась. – Мэтр Даттон?
Официальный тон резанул словно тупым ножом. Ланс сглотнул.
– Грейс… Монна Амари…
Ее мать фыркнула, Грейс покачала головой.
– Госпожа Амари, мэтр Даттон. Не приписывайте мне титулов, которых у меня нет. Между мной и вами пропасть, о которой я забыла…
Пропасть. Он тоже забыл. Лансу было плевать на ее происхождение, просто потому что это Грейс.
  
– …прошу прощения за это.
– Ты еще у него прощения просишь? Да это он должен…
По крайней мере, теперь понятно, в кого у Грейс что на уме, то и на языке. Но ведь такую он ее и полюбил. Несдержанную, не умеющую владеть собой… Добрую, искреннюю, самоотверженную. Его Грейс.
– Мама, пожалуйста, дай нам поговорить.
– Еще чего! Чтобы он снова тебе голову заморочил?
Ланс вздохнул. Шагнул к ней, глядя в глаза. Сердце заколотилось в висках, и заледенели пальцы.
– Между графом Ланселотом Джорджем Филиппом Александром Даттоном и Грейс Амари действительно пропасть, – сказал он, и взгляд Грейс вспыхнул такой болью, что у него заныло сердце. – Но между целителем Ланселотом Даттоном и почти дипломированной целительницей Грейс Амари ее нет. И чтобы больше ничего не стояло между нами… Грейс, будь моей женой.
  
57
 
Так не бывает.
Мир поплыл, предметы потеряли четкость. Только взгляд серых глаз, смотревших на меня с нежностью и тревогой, стал якорем в сошедшей с ума реальности.
– Нет… – прошептала я.
«Нет, не может быть, чтобы ты это сказал», – вот что я собиралась произнести.
– Нет?
На лицо Ланса набежала тень, глаза потемнели, губы дрогнули, как от боли. Он качнулся на пятках, собираясь сделать шаг назад. Я поймала его руку, которой он вцепился в галстук, распуская петлю, будто та его душила.
– Да!
Я огляделась. Мне нужно удостовериться, что все реально, что я не сплю. Мама застыла за прилавком, прижав к дрожащему подбородку кончики пальцев. Я не могла продолжать разговор под ее неотрывным взглядом.
– Прошу, выйдем.
Я кивнула на дверь. Ланс осторожно сжал мои пальцы, словно хотел убедиться, что я действительно держу его за руку. Я совсем запутала его своими ответами.
Я повела Ланса за собой к разросшимся кустам сирени: там, в тени ветвей, можно поговорить без свидетелей. Как мне хотелось уткнуться разгоряченным лицом ему в грудь, замереть под ласковыми прикосновениями!
– Ты не должен…
Никак не получалось выровнять дыхание, я будто пробежала несколько кварталов и теперь задыхалась. Сердце колотилось.
– Ты ничего мне не должен. Я сама стремилась к близости, и все… было чудесно. Если ты считаешь, что обязан жениться после случившегося…
Ланс улыбнулся. Напряженные плечи расслабились. Он погладил меня по щеке, и я потянулась за его ладонью, как кошечка.
– Я не должен. Но я хочу этого. Хочу всем сердцем.
Ланс все-таки наклонился и обнял меня. Понял, что мне это нужно. Я обмякла, всхлипнула, прижалась к нему.
– Но как же… – пролепетала я. – Браслет, письмо…
Ланс чуть отодвинулся, чтобы поглядеть мне в лицо. Между бровей залегла складка.
– Письмо?..
– Письмо на твоем столе. От монны Райт. Личное. Прости, я не хотела смотреть. – Стыд опалил щеки. – Оно не было запечатано, я увидела только первые строки.
– Да, теперь припоминаю. Карина прислала письмо, но я не дочитал его, оставил на столе. Если бы я знал, что оно тебя так расстроит, – сжег бы сразу. А браслет лежал в шкатулке все пять лет, прошедших с момента расставания с Кариной. Я достал его, чтобы выбросить. Наши отношения с монной Райт закончились в тот день, когда я сел на поезд и уехал из столицы.
Он погладил меня по волосам, прошептал в ухо:
– Глупая девочка, что ты себе надумала! Когда-нибудь ты меня с ума сведешь! – Помолчал, усмехнулся. – Уже свела. Отвечай немедленно, что ты согласна стать моей женой, и вернемся в дом, хочу официально попросить твоей руки, пока госпожа Амари не наслала проклятие на мою голову.
Я всхлипнула. Рассмеялась.
– Мама у меня боевая! А как же твои родители? Думаешь, они будут рады такой партии?..
Ланс сделался серьезен, а у меня снова сжалось сердце.
– Присядем?
Здесь же, в кустах, спряталась старенькая шаткая скамейка. Я едва стояла на ногах от волнения, наверное, Ланс понял. Усадил меня, взял обе мои ладони в свои.
– Не стану обманывать, едва ли лорд-канцлер сразу примет мой выбор. Вероятно, попытается надавить и будет угрожать лишением наследства. Мама… Она ничего сама не решает. Клиника содержится в основном на деньги, что я получаю от деревни Осинки и прилегающих земель. Голодать мы не будем, но и золотых гор пообещать не могу.
Ланс взглянул на меня с беспокойством. Он на самом деле думает, что я расстроюсь из-за того, что у меня не будет шикарного особняка в столице и пышных платьев?
– Это не важно! – искренне сказала я. – В конце концов, мы с тобой целители. Головы на плечах есть, руки тоже. Заработаем!
– Ты ни в чем не будешь знать нужды… – начал Ланс, и вдруг его лицо просветлело. – Это значит «да»?
– Ой, а я еще не сказала?
Я знала, что не произнесла главное слово, но, да простят меня боги и все святые, так сладко было помучить Ланса!
– Грейс! – взмолился он.
– Да! – крикнула я. – Да, да, да!
Пятое «да» утонуло в поцелуе.
Хотелось бы мне длить и длить это мгновение. Сквозь закрытые веки проникал свет: солнце стояло в зените. Надрывалась, тинькала в кустах какая-то пичуга. Дыхание Ланса смешивалось с дуновением теплого ветра.
– Грейс… – негромко окликнул меня Ланс, последний раз скользнув поцелуем по щеке.
Я открыла глаза и увидела маму, стоящую на крыльце. Она оглядывалась в поисках меня. Ланс подобрался, как нашкодивший мальчишка.
– Боишься? – пошутила я.
– Опасаюсь, – улыбнулся он.
Ох, я и сама опасалась, что мама сейчас разовьет бурную деятельность, и оказалась права.
В оконце появилась табличка, что лавка сегодня закрыта. В проеме двери, ведущей на второй этаж, маячила Верика, которая при виде меня и Ланса с топотом умчалась наверх, крича на ходу:
– Папа, папа, идут!
  
58
 
Мама, гордая, будто королева в изгнании, прошествовала вперед, величественным жестом приглашая следовать за ней.
Может, другая бы на моем месте испытывала неловкость, но мир вдруг странно преобразился с тех пор, как солнечный свет ослепил меня во время поцелуя. Он и теперь дрожал в воздухе, заполняя сиянием все вокруг, пробивался сквозь стены, переливался в сердце тягучим сладким медом.
Стол на втором этаже был накрыт к чаю. Я то и дело покусывала губы, чтобы притушить улыбку. Надо оставаться серьезной. Бери пример с Ланса – вот он образец выдержки и достоинства. Но я захмелела от счастья, мне неудержимо хотелось смеяться от радости. Казалось забавным волнение папы, который не знал, куда деть огромные кисти рук, и разглаживал салфетку у себя на коленях. Смешило то, как подпрыгивает от нетерпения Верика, переводя восторженный взгляд с моего лица на лицо «мэтра Сумасброда». Конечно, она и думать забыла о нелестном прозвище, попав под очарование моего прекрасного графа.
Мама пристально смотрела на папу. Буквально буравила его взглядом. Папа посмотрел на меня, я едва уловимо кивнула, лишь тогда папа откашлялся и спросил:
– Каковы ваши намерения в отношении нашей дочери Грейс?
Тем, кто не знал Ланса так близко, как я, могло показаться, что он чересчур спокоен. На самом деле мой прекрасный граф задействовал все силы, чтобы сдержать эмоции. Не мог позволить себе потерять лицо перед родителями любимой девушки, и за эту выдержку я обожала его еще больше.
  
– Я хотел бы попросить вашу дочь выйти за меня замуж, и для меня будет честью получить ваше благословение, – произнес он.
Мама приняла строгий вид. Она явно собиралась для начала сделать графу Ланселоту Даттону суровый выговор – моя отважная мама! – но Верика все испортила. Она с писком вскочила и побежала меня обнимать.