"Фантастика 2025-65". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

Я с беспокойством ожидала, что мэтр Ланселот соберет нас, сотрудников, в своем кабинете, чтобы сообщить о том, что возвращается в столицу. И он действительно пригласил меня, Кирана и Белинду заглянуть «на пару слов».
Я шла точно на казнь. Вот сейчас увижу счастливое лицо мэтра Ланселота – ведь радость скрыть не так просто – и услышу свой приговор: «Спасибо всем за работу, но жизнь не стоит на месте, я возвращаюсь». Клинику, конечно, не бросит, передаст на попечение того же Кирана или уговорит Белинду. А я доработаю до конца лета. Стану каждый день проходить мимо двери кабинета, зная, что Ланса там больше не увижу.
  
Как ни странно, особого воодушевления на лице мэтра Даттона я не заметила. Он перебирал лежащие на столе документы, поднял голову, когда мы зашли. Улыбнулся:
– Почему такие траурные лица? У меня хорошая новость: все претензии к клинике сняты, продолжаем работать в штатном режиме.
– И все? – напряженно спросила Белинда.
Она, кажется, тоже готовилась к переменам.
– А что вы еще ожидали услышать?
У меня точно тяжелый груз упал с плеч. Он не уедет. По крайней мере, не сейчас. Не знаю, до чего они договорились с бывшей невестой, но пока все остается по-прежнему!
Такая мелочь – просто видеть его каждый день, слышать его голос, а я готова летать от счастья. Не представляю, как смогу проститься, когда будет нужно возвращаться в университет, но полтора грядущих летних месяца казались вечностью.
– Грейс, ты просто расцвела, – шепнула Белинда, когда мы выходили из кабинета. – Так и светишься. Неужели влюбилась в кого-то?
– Нет, ты что! С нашей работой разве найдешь время на такие глупости! – фыркнула я. – Я выспалась наконец-то, вот и все!
Неделя выдалась относительно спокойной. Стояла жара, солнце палило с раннего утра до позднего вечера, и, по словам Берта, жителям городка было «лениво влипать в передряги». Хорошо, коли так!
Как всегда, неприятности подкараулили тогда, когда их меньше всего ждешь.
Я задержалась в клинике, приводила в порядок карточки – давно пора заняться, да руки не доходили – и ожидала Кирана, чтобы передать ему дела. Мэтр Ланселот ушел пораньше, чтобы нанести визит мэру. Зачем ему к мэру? Уж не задать ли вопрос о монне Райт?
Внезапно в дверь влетела запыхавшаяся Марта.
– Монна Амари, там…
Договаривала она уже на лестнице, пыхтя в спину:
– Говорит, жене совсем худо. Сутки мучается – родить не может.
Я только зубами заскрипела. Обычная история: к целителю обращаются лишь тогда, когда и мать, и ребенок на грани смерти.
– Роженицу привез?
– Нет, сам прибежал. Умоляет идти с ним.
У входа топтался щуплый молодой гоблин, от волнения его кожа посерела. Увидев меня, он кинулся было мне в ноги, но я схватила его за плечи и встряхнула, приводя в чувство.
– Помогите, монна целительница! Моя Пэм, моя девочка… – Он всхлипнул, на кончике носа повисла капля, которую он тут же стер рукавом. – Раньше кричала, а теперь только стонет. Да так жалобно! Не молчите, умоляю! Скажите, что сможете помочь!
Я молчала не просто так: думала, как лучше поступить. Можно задействовать сигнальный артефакт – отправить вызов мэтру Ланселоту. Но вернулся ли он домой или все еще беседует с мэром? Счет идет, возможно, на минуты, и я решилась.
– Марта, передай Кирану, что я ушла на срочный вызов к роженице. Карточки пациентов на столе, пусть сам посмотрит. С вызова я сразу домой.
Молодой гоблин приободрился, больше не рыдал, в глазах затеплилась надежда. Я быстро собрала саквояж – хорошо, что укладки для родовспоможения были готовы.
– Ведите!
Мы торопливо двинулись по узким улочкам, залитым вечерним розовым светом, – день почти закончился.
Домик молодой семьи находился на задворках городка. Старенькая развалюха, зато с собственным огородом. С ветвей яблони свисали веревочные качели. Уже соорудили для малыша? Надо поскорее помочь ему родиться.
Я переступила порог и словно с разбега нырнула в черный омут – меня окружила кромешная тьма. Окна занавешивала плотная ткань – традиция, на мой взгляд, совершенно дикая для современного общества: мол, маленькие гоблины должны рождаться без единого лучика света, будто бы под землей. До слуха доносились слабые стоны, но роженицу я могла обнаружить разве что на ощупь.
– Мне нужен свет!
Его и так немного, скоро придется воспользоваться магией, чтобы сотворить светильники, но едва я взялась за край шторы, как меня остановил тонкий голос:
– Прошу, прошу… Небесный свет не должен падать на моего малыша…
Я выругалась про себя, но спорить с будущей матерью не стала: ей понадобятся силы. Щелкнула два раза пальцами, сотворив светильники, развесила над постелью. Юная гоблинка лежала поверх одеяла, обхватив непомерно большой живот. Губы искусаны в кровь, в глазах плещется страх. Через мгновение она зажмурилась, лицо исказилось от боли: пришла новая схватка.
– Все хорошо, Пэм, я вам помогу! Когда начались схватки? – спросила я у непутевого папаши, оглядываясь в поисках лавки или стула, куда можно пристроить саквояж, чтобы освободить руки и осмотреть роженицу.
Взгляду открылась убогая обстановка – единственный стол завален грязной посудой. Видно, молодой муж с хозяйством на «вы»: как поел, так все и оставил – жене-то не до уборки.
– Так это… Вчера вечером еще…
Я на миг прикрыла глаза, борясь с раздражением. Муж явно не хотел причинить зла молодой жене, но из-за невежества и случаются обычно самые большие несчастья.
  
43
 
– Почему ждали так долго? – все-таки не удержалась я от вопроса. Тут же прикусила язык: какая разница, что мне ответят, назад время не повернуть.
– Так она сказала, что рожать рано еще, что срок не вышел и вот-вот все пройдет! Но не проходило вот…
«Вдруг еще рассосется!» – вспомнила я шутку, которую часто пересказывал старенький профессор, преподающий акушерство. Такими словами муж подбодрил жену, когда ту везли в родовой зал, а она во весь голос кричала, что больше никогда и ни за что не станет рожать.
– Нужна горячая вода, – приказала я.
В углу притулилась покрытая копотью печка: хорошо, будет где согреть воды, а будущий муж отвлечется и перестанет вертеться под ногами.
Саквояж за неимением лучшего я опустила на пол у кровати. Растерла ладони и приступила к сканированию. По сердцу побежал холодок, но я постаралась ничем не выдать растерянности. Сама я роды принимала всего пару раз в городской клинике, куда нас отправляли из университета на практику.
«Двойня, – проговорила я про себя. – Один в тазовом предлежании. Преждевременные роды, слабая родовая деятельность…»
Впору начинать молиться святому Умберту, но, как известно, боги и святые охотнее помогают тем, кто и сам не опускает руки. Какое счастье, что я привезла с собой «Справочник по оказанию акушерской помощи» и прочитала весь от корки до корки, когда мне не спалось из-за побочек снадобья, восстанавливающего магию.
– Все будет хорошо! – бодро сказала я.
При многоплодной беременности и преждевременных родах, да еще с тазовым предлежанием одного из близнецов, лучший выход – операция. Я уже сто раз пожалела о том, что не разыскала мэтра Ланселота, не вызвала Белинду или хотя бы не дождалась Кирана, но, как любил повторять Берт, заядлый картежник, какие козыри выпали, с теми и станем играть. Одна я не могла решиться делать операцию, оставалось надеяться на то, что смогу принять роды классическим образом.
– Пэм, посмотри на меня! Умница! Ты должна меня слушаться, и тогда ты скоро увидишь своих малышек!
  
– Малышек… – пролепетала будущая мать, и на запекшихся губах появилась слабая улыбка.
– Нам предстоит потрудиться, но скоро ты обнимешь своих доченек! – ободрила я измученную Пэм.
Но прошло еще несколько долгих часов, прежде чем молодая гоблинка увидела своих девочек.
Старшая сестренка оказалась бойцом и, едва появившись на свет, задышала сама. С младшей, маленькой и слабой, пришлось повозиться – поддерживать сердечко, пока малышка не родится.