"Фантастика 2025-65". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)
– Не вас, – перебил ее Ланс. – Полиция нужна, чтобы доставить сюда всех, кто был у вас за свадебным столом. Пока еще не поздно.
– У вас есть противоботулиническая сыворотка? – все так же негромко спросила Карина.
Ланс покачал головой. Он слышал об этой новинке, но в Свином Копытце ее было не достать. Хотя, теоретически, сыворотка как раз разрабатывалась для мест, где недостает магов-целителей, а есть лишь лекари, не владеющие магией. Но везти из столицы и хранить сыворотку было хлопотно и дорого, она требовала особого температурного режима, а пациенты с ботулизмом к Лансу попадали раз в год-два, и с болезнью удавалось справиться, поддерживая организм магией и с ее же помощью выращивая новые нейроны взамен погибших.
– Пошлите мальчишку за курьером срочной почты, – сказала Карина. – Я затребую в Медицинском приказе, чтобы нужное количество доз привезли из столицы в течение суток. Думаю, к тому времени будет еще не поздно.
Все-таки она была прежде всего целителем и лишь во вторую очередь – обиженной женщиной.
– Спасибо, – только и смог сказать Ланс.
Предстояло много работы.
40
Я никогда не видела в клинике столько пациентов разом. Четыре просторные палаты сразу показались тесными. Кроватей не хватало: их отдали детям, для взрослых Марта и Берт стелили на полу одеяла.
Дверь то и дело открывалась, пропуская все новых посетителей. Кто-то, прослышав о загадочном сглазе, приходил сам, кто-то являлся под конвоем полиции, да еще возмущался, что заставили. Они, дескать, чувствуют себя отлично, а здесь, в клинике, не ровен час, и подцепят какую-нибудь хворь.
Сначала мы принимали всех. Тех, кто чувствовал себя неплохо, рассаживали на стулья и опрашивали. Спустя некоторое время выяснилось, что первым делом нужно задавать вопрос не о тошноте или пелене перед глазами, а о том, был ли вообще посетитель гостем на свадьбе.
– Ну нет, на свадьбе-то я не была, – призналась мэтру Ланселоту пожилая гоблинка. – Но не далее чем вчера мать невесты у меня на базаре зелень покупала!
Она наклонилась и доверительно сообщила руководителю клиники на ухо, но я стояла рядом и услышала:
– Говорят, сглаз на этой семейке! А вдруг и меня зацепило, а? Чую, в животе уж бурчит и крутит!
Мэтр Даттон тяжело вздохнул, вынул из-под зажима лист назначений, смял и крикнул Берту:
– Выдайте уважаемой госпоже Блурк упаковку черных кристаллов и проводите к выходу.
Черными кристаллами мы при мнительных пациентах называли обычный уголь. К нам частенько являлись ипохондрики с желудочными коликами, от которых черные кристаллы отлично помогали. Так же как помогали от несуществующих мигреней и плохого настроения.
– Хорошее средство? – подозрительно спросила гоблинка.
– Лучшее! – заверила я ее.
А вот пожилого, но еще крепкого оборотня доставили в клинику едва ли не силком. Два стража порядка держали его за локти, а он рычал и вырывался.
– Что за произвол! Я отлично себя чувствую, я вам сто раз сказал!
Оборотень так дернул рукой, что опрокинул полицейского. Тот, падая, сбил с ног худенького парнишку. Еще немного – и в тесном пространстве разразится потасовка. Только синяков и ушибов нам и не хватало в этот прекрасный день!
Но мэтр Ланселот мгновенно оказался рядом, помог подняться полицейскому и пациенту, а оборотню пожал руку.
– Рад видеть, господин Орхо. Жаль, что при таких обстоятельствах. Ответьте мне на один вопрос: вы были на свадьбе?
– Ну был, – пробурчал оборотень, сбавив тон. – И что? За это в полицию сажают? Лучше бы не ходил. Но госпожа Рыбски моя соседка, надо было уважить.
– Я уверен, что с вами все в порядке, господин Орхо, но доверьтесь мне как целителю и задержитесь в клинике до вечера. Кстати, как ваше ухо? Не беспокоит?
– Нет, – хмуро признал оборотень и тяжело опустился на стул, подставленный Бертом. – И сколько мне тут сидеть? Так же с ума сойдешь от тоски!
Мэтр Ланселот протянул Берту несколько медных монет, шепнул:
– Купи газет в лавке за углом.
Растворилась дверь, пропуская Белинду, которая на ходу стаскивала с рук перчатки. Притормозила, увидев незнакомое лицо, а монна Райт, сидящая на корточках перед маленьким мальчиком, поднялась и представилась:
– Карина Райт, выездной инспектор при Медицинском приказе. В данный момент, – она невесело улыбнулась, – добровольная помощница.
Надо отдать должное блистательной столичной аристократке: она не боялась запачкать руки. На ее лице я ни разу не заметила брезгливости, даже когда она вытирала рот старенькому гному, а после провожала в палату, придерживая, чтобы он не упал.
– Вот спасибо, дочка, – бормотал тот, шатаясь, точно былинка на ветру. – Вот спасибо.
Я не могла не уважать ее за это, но почему-то теперь эта новая Карина представлялась мне еще опаснее. Вот и мэтр Ланселот, обсуждая лечение, глядел на бывшую невесту внимательно и спокойно, согласно кивал на каждое ее слово.
И теперь я даже не могла обвинить ее в коварном замысле. Никому не под силу спланировать массовое отравление на свадьбе.
– Грейс, – окликнул меня Киран – он тоже только что вернулся в клинику. – Посвятишь меня в детали?
Он до сих пор был взъерошенным, видно, не успел причесаться, вскочив с постели. Не дали человеку отдохнуть. Однако выбора не было: клиника оказалась забита пострадавшими, как бочка сельдью. До сих пор все чувствовали себя сносно, но с ботулизмом шутки плохи. Пока из столицы срочной почтой не пришлют противоботулиническую сыворотку, пока не удастся вырастить новые нервные клетки взамен погибших, чье-то дыхание нужно будет поддерживать с помощью магии.
К вечеру перестала дышать малышка Аделиз, пришлось контролировать магией каждый вдох. Проявились поражения нервной системы и у других оборотней. Уронил голову на грудь несговорчивый господин Орхо: парализованные мышцы перестали держать шею. Он попытался поднять подбородок руками, чтобы не показать вида, но Киран заметил и заставил его лечь.
Люди, гоблины и орки с ужасом наблюдали за происходящим – из-за особенностей метаболизма именно у оборотней действие ботулинического токсина проявляется быстрее. Больше не находилось желающих отпроситься домой. Такими просьбами мэтру Ланселоту досаждали в последние два часа все чаще. Теперь все сидели притихшие, перепуганные. Матери прижимали к себе детей.
Самых тяжелых больных собрали в двух палатах. Бывает, что болезнь протекает в легкой форме, но оборотни все до одного едва дышали, со стороны казалось, будто их ребра вообще не двигаются. Лица посерели, глаза закатились.
– Белинда, Киран – идут в соседнюю палату, – отрывисто приказал мэтр Ланселот. – Мы с монной Райт и монной Амари остаемся в этой.
Так началась самая длинная и страшная ночь в моей жизни, за которой наступило такое же длинное, безнадежное, наполненное отчаянием утро.
Я не знаю, как мы выдержали. Не помню, сколько раз я заставляла раскрываться легкие, сколько раз запускала сердце. Скоро к первым тяжелым больным присоединились другие, те, кто еще недавно дремал в коридоре на стульях.
Я работала, почти не поднимая глаз, но когда предоставлялась возможность на миг разогнуть спину и оглядеться, я видела бледного мэтра Ланселота и монну Райт, у которой от усталости на веках залегли тени. Пришлось несколько раз прикладываться к флакону с зельем, восстанавливающим магию. Ух и огребу завтра по полной неприятных побочек, когда действие закончится. Но я ни о чем не жалела. Лишь бы удержать их всех – крошку Аделиз, вихрастого паренька, ворчливого господина Орхо… Только бы не отпустить!
В три пополудни в клинику ворвался полицейский, что караулил на станции дневной поезд из столицы. К груди, как величайшее сокровище, он прижимал деревянный короб, запечатанный магической пломбой главного медицинского управления. Я не поверила своим глазам и расплакалась от нахлынувших чувств.
– Весьма кстати, – сурово произнесла монна Райт и вдруг, пошатнувшись, стала заваливаться на бок.