"Фантастика 2025-65". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

Она открыла рот… и закрыла. Румянец сменился белыми пятнами. Сообразила, пусть и не сразу, что не слишком разумно бросаться обвинениями в человека, от которого зависит, давать ли по итогам практики рекомендацию на последний курс.
– Да, мэтр Даттон, – пролепетала Грейс.
– В таком случае ступайте домой и отдохните, как я вам и советовал час назад. Вернетесь через три дня. Если я обнаружу вас в клинике раньше – уедете в столицу немедленно.
  
– Я… прошу прощения. – Было видно, что эти слова дались девушке нелегко.
– Вы поняли указания?
– Да.
– Тогда всего доброго, монна Амари. Встретимся через три дня.
  
15
 
Удивительно, как быстро человек привыкает к хорошему. Хватило лишь недели, чтобы Лансу стало казаться, будто Грейс была рядом всегда – и как же ему недоставало ее последние три дня! Нет-нет, ничего такого – просто привык, что есть кому подать инструменты, провести несложную манипуляцию, заполнить историю болезни на худой конец. Недоставало ее вопросов. А еще, оказывается, он привык проговаривать свои действия вслух, и пару раз Ланс ловил себя на этом.
Так что, снова увидев девушку, он расплылся в улыбке, как мальчишка. Грейс обдала его холодом, и улыбку пришлось пригасить. Все еще злится…
Додумать он не успел.
– Помогите, кто-нибудь! – раздался из коридора мужской голос с характерными рычащими нотками.
Грейс вылетела из кабинета, Ланс вышел следом.
– Папа, поставь меня! – послышался другой голос, такой же рычащий, но звонкий и ломкий. – Я отлично себя чувствую!
Ну да. Отлично. В нос шибанул запах гниющей заживо плоти. Здоровенный оборотень держал на руках еще одного – тоже взрослого, но поменьше и полегче, и затравленно озирался по сторонам. Расцвел, увидев Берта, выскочившего раньше Ланса.
– Проходите сюда, – сказал санитар, открывая дверь в смотровую. Встретился взглядом с Лансом. «Плохо дело», – говорил этот взгляд.
Плохо дело – это Ланс заметил и сам, и не только по запаху. Ногу молодого оборотня раздуло так, что это было заметно даже из противоположного конца коридора.
– Извините нас, мэтр Ланселот. – Он попытался сесть на кушетке, но смог лишь приподняться на локтях и снова упал обратно. – Не знаю, чего папа переполошился. Я совершенно нормально себя чувствую…
Ланс окинул его взглядом. Ну да, совершенно прекрасно. Только лихорадочно блестят глаза, ноги отекли так, что штанины треснули по шву, а пальцы почернели. И пульс в три раза чаще нормы – нормы для оборотней, естественно.
Снова проклятие или что-то другое? Слишком сильный отек…
– Вечером у сына поднялась температура, но он уверял, что нормально себя чувствует, просто простыл, – сказал старший оборотень. – Ночью в доме появился запах…
Да уж, если Лансу хотелось заткнуть нос, то чувствительное обоняние оборотня должно было заставить забить тревогу еще раньше.
– Но Ерар продолжал уверять, что чувствует себя хорошо, и отказался идти в клинику. Дескать, нечего беспокоить занятого человека. Он бы и сейчас не пошел, если бы я его не принес. Но хоть жар прошел.
Ланс встретился взглядом с Грейс. То, что температура снизилась, вовсе не было хорошим признаком – просто организм не выдержал ядов, которые выделяли омертвевшие ткани, и больше не мог поддерживать высокую температуру. Потому и давление упало, и пульс частит. И еще яды поразили мозг, из-за чего молодой оборотень толком не осознает свое состояние. Ему кажется, что все прекрасно, а что не может даже сесть – так это недоразумение.
– Не было никаких травм? Царапин? – уточнил Ланс, сканируя ткани.
Нет, это не инфекция. Проклятие некроманта. Что-то слишком уж часто стала попадаться редкая болезнь.
– Я иду домой! – заявил Ерар, снова пытаясь подняться. – Вы не имеете права меня тут держать. И ты, папа, тоже, я совершеннолетний оборотень и знаю, что дела…
Он осекся на полуслове и распластался на кушетке. Ланс подхватил заклинанием остановившееся сердце.
– Грейс, держите дыхание! – скомандовал он. – Берт, выведи отца!
– Я никуда не пойду! – зарычал тот. – Я должен…
– Пойдемте, – Берт обманчиво мягко обнял старшего оборотня за плечи. – Мэтр Ланселот знает свое дело, не будем ему мешать.
Что ответил отец, Ланс не услышал. Не до того было. Продолжая поддерживать сердце, упорно не желавшее биться самостоятельно, он одновременно пытался просканировать оборотня и понять, насколько необратимые повреждения нанесли органам токсины из разлагающихся тканей. Печень поражена, но возможности для регенерации есть. Мозг тоже может восстановиться. Сердце… если каким-то чудом поддержать его, пока не удастся снять интоксикацию…
Не удастся. Почки не спасти, а значит, не спасти и парня.
Все же он попытался. Держал сердце, по каплям вливал в оборотня зелья, старался нащупать хоть какой-то очажок, из которого можно запустить регенерацию – проделывать все это было не проще, чем пройти по канату, жонглируя горшками с кактусами.
Бесполезно. Все было бесполезно.
До чего неудачное стечение обстоятельств! Если бы парень не был оборотнем, они живут меньше людей и болеют быстрее. Если бы оказался в клинике чуть раньше…
Ланс отпустил сердце.
– Мэтр! – вскрикнула Грейс.
– Все, монна Амари. Мы ничего не можем сделать. Посмотрите сами и поймете.
Девушка прикусила губу. Она все понимала, только смириться не могла.
Ланс подавил желание со всей дури садануть кулаком по кушетке рядом с телом. А потом выйти, схватить оборотня за грудки и высказать все, что он думает о родителях, у которых сын – пусть и взрослый – горит в лихорадке и гниет заживо, а они ждут утра, чтобы никого не беспокоить. Возможно, ночью Киран смог бы что-то сделать.
Нет. Отец не мог знать, иначе наверняка примчался бы, не слушая сына. А теперь и без Ланса прекрасно начнет себя винить. Мертвого это не вернет. Просто самому Лансу хочется найти, на кого переложить ответственность, чтобы стало легче. Но так нельзя. Нечестно. Он мысленно воспроизвел свои действия. Все было правильно. Только бесполезно.
– Пойдемте, Грейс… монна Амари, – поправился он. – Бывает так, что мы бессильны.
Когда открылась дверь, оборотень вскинулся – и застыл, поняв, в чем дело.
– Все? – тихо и очень безнадежно произнес он.
– Простите, господин… – Ланс вдруг понял, что не знает имени оборотня. Парня звали Ерар. А отца? – Болезнь вашего сына развивалась стремительно. Состояние было очень тяжелым. Мы сделали все, что смогли. Мои соболезнования.
Оборотень молчал. Просто сидел и молча смотрел перед собой.
– Когда я могу его забрать? – произнес он, наконец, тихо и безэмоционально.
– Когда сочтете нужным. Мы можем перенести его в ледник, пока вы ищете помощников?
– Нет. Я заберу его сейчас.
Ланс не стал спорить.
  
16
 
Я вышла из палаты и бездумно побрела по коридору. Слышала, как за спиной мэтр Ланселот дает распоряжения Берту, а после спокойно и выдержанно отвечает на вопросы убитого горем отца.
«Ну как же так, как же так… Ведь Ерар утверждал, что чувствовал себя хорошо, разговаривал и вдруг… мертв!»
Ни о чем другом думать не получалось. Вот мэтр Даттон – каменная глыба, а не человек: ни эмоций, ни сострадания. Что-то вроде механического мобиля: только кажется, что у него тоже есть сердце.
Я обманулась его чуткими руками и профессиональными навыками, пришла за помощью, а он отчитал меня, как бестолковую первокурсницу.
Хотя, следует признать, урок я усвоила. Нельзя обещать пациентам того, чего не можешь исполнить. Впредь буду рассчитывать только на себя.
  
Я забилась в закуток между двух дверей – небольшую нишу, где хранились швабры и тряпки, опустилась на перевернутое ведро и спрятала лицо в ладонях.
Надо взять себя в руки. Умыться. Проверить пациентов, посмотреть истории болезни. Хотя пустое это все, пустое… Главное, что нужно сделать, – набраться смелости, зайти в палату госпожи Деахинай и признаться, что я поступила не очень умно, обнадежив ее.