"Фантастика 2025-65". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

Малыш – полукровка? Это многое объясняло.
Молясь про себя всему сонму забытых богов, Ланс снова коснулся ребенка заклинанием. Воздействие потребовало куда больше сил, чем обычно, словно вместо легкой спортивной рапиры ему вручили кузнечный молот. Но все же магия работала! Только бы не оказалось слишком поздно. Только бы не истощиться прежде, чем он сделает все, что нужно.
  
Сердечко ребенка забилось ровно и часто, легкие расправились. Крик показался Лансу оглушительным, хотя на деле был едва ли громче кошачьего мяукания.
Запеленав ребенка, Ланс пристроил его под мышку матери, чтобы не оставлять на столе без присмотра. Приложить к груди придется позже, когда зелье выйдет из организма женщины.
Спина покрылась липким потом, и ослабли колени, все-таки магическое истощение – крайне неприятная штука. Но, по крайней мере, руки не дрожат. Значит, убрать плаценту…
– Накожные швы – ваши, – сказал он Грейс, опускаясь прямо на пол.
Совершенно зря Ланс не положил в саквояж зелье «восстановление магии». Что ж, выводы он сделает. И пару склянок в мобиль пристроит, и про реанимацию без магии перечитает. Задним-то умом все крепки.
– Мэтр Даттон? – встревоженно спросила девушка.
– Все хорошо, просто истощился, – успокоил ее Ланс.
Нет, до мобиля он дойдет. Сегодня практикантке и без того достало острых ощущений, не хватало еще полубесчувственного начальника на себе тащить. Ланс представил, как бы это выглядело, и едва подавил смех. Не надо, решит еще девочка, что он над ней смеется.
– Как удачно, что вы приехали к нам на практику, – сказал Ланс. – Один я бы сегодня не справился.
Она зарделась.
– Спасибо, мэтр Даттон, только я ничего особенного не сделала.
– Позвольте мне самому об этом судить. Вы ведь ни разу не встречались с такой патологией?
Вообще-то, он тоже. Как-то миловали боги все эти годы.
– Нет. Не думала, что при этом бывает столько крови.
– Крови всегда кажется больше, чем на самом деле, так уж устроена человеческая психика. А вы отлично держались. – Ланс усмехнулся. – Когда я в первый раз присутствовал на родах, свалился в обморок.
– В самом деле?
– В самом деле.
Он тяжело поднялся. Интересно, хватит ли оставшихся крох магии, чтобы сотворить воды и привести себя в порядок? Хватило. Вот теперь можно тащить из машины складную каталку. Как раз и Грейс закончила.
Он проверил швы, подумал, стоит ли придраться к паре не слишком ровных стежков, и мысленно махнул рукой. Ребенок, пригревшись под боком матери, тихонько сопел.
– Будьте добры, приведите в порядок комнату, – попросил Ланс прежде, чем отправиться за каталкой. – Нехорошо будет, если госпожа Деахинай вернется домой, а тут все в засохшей крови…
«И мухах, которые непременно в ней разведутся», – подумал он, но не стал говорить вслух. Хорошая штука – бытовая магия, обычной водой разводы крови пришлось бы отмывать долго.
Он переложил дворфу на каталку, оставив малыша Грейс, и уже хотел везти женщину к машине, когда услышал:
– Мэтр Даттон, это лежало под кроватью. Запах странный.
Грейс протянула ему пузырек темного стекла, из горлышка пахло резко и остро.
Не может быть.
Ланс сунул мизинец в склянку, извлекая ярко-зеленую каплю. Не доверяя глазам, лизнул жидкость и тут же сплюнул.
Хорошо, что он давно не тот вспыльчивый парень, каким был, покидая столицу. В те годы, обнаружь он подобный пузырек у женщины, едва не погибшей из-за осложненной беременности, рвал бы и метал из-за человеческой, то есть дворфской глупости, едва не унесшей на тот свет и мать, и ребенка. Сейчас он знал: делай, что должно, и будь, что будет.
– Вытяжка горецвета. – Ланс огляделся в поисках мусорного ведра.
Лицо Грейс вытянулось.
– Она хотела избавиться от ребенка? Но на таком сроке это очень опасно!
– Что мы с вами только что и наблюдали, – меланхолично заметил Ланс. Огляделся. Вроде комната в полном порядке. Ах да…
– Грейс, вы не могли бы напоследок восстановить дверь? Признаться, я истощен почти полностью.
На лице девушки появилось возмущение. «Она создала нам столько проблем, довела вас до истощения, а мы ей еще дверь должны чинить?» Не надо было читать мысли, чтобы понять, о чем думает Грейс. Ланс мягко добавил:
– Пожалуйста.
Устроившись в мобиле, девушка наконец дала волю гневу.
– Как она могла?! Нет, я понимаю, бывают обстоятельства. Насилие, в конце концов. Но почти доносить, и… – Она прижала к себе сопящий кулек.
Ланс улыбнулся ее горячности.
– Признайтесь честно, вас больше возмущает не то, что госпожа Деахинай чуть не убила себя и ребенка, а что она прибавила вам работы.
– Вовсе я не… – Она осеклась и вздохнула. – Мне обидно. Она едва не погибла сама вместе с малышом, вы истощились, а эликсир восстановления магии имеет неприятные побочки – и все это из-за глупого и опасного решения!
– С подобными глупостями вы будете сталкиваться каждый день, – пожал плечами Ланс. – Привыкайте.
– Но…
– Грейс, мы целители. Не воспитатели и не священники. Мы не можем изменить других. Не можем подумать за других, заставить ценить свою жизнь и здоровье, вести себя разумно и предусмотрительно. – Он усмехнулся. – Если бы все вокруг вели себя разумно и предусмотрительно, мир стал бы куда скучнее. Никто бы не пел серенады под окнами любимой и не творил прочей романтической чепухи, заставляющей сердце биться быстрее.
Грейс зарделась, Ланс мысленно ругнулся. Что на него нашло? Магическое истощение отражается на способности мыслить здраво, наверное, в этом все дело.
– Словом, все делают глупости, скорее часто, чем редко. Но от нас зависит лишь то, что творим мы сами. Решения, которые принимают другие разумные существа, – то, на что вы не можете повлиять, думать иначе означает мнить себя всемогущим. Чем скорее вы это поймете, тем лучше. Не поймете – не сможете работать. Бросите все, разочаровавшись в профессии и в людях вообще.
Грейс упрямо поджала губы, уставилась на дорогу. Ланс тоже замолчал. Он сказал все, что хотел, а дальше… либо набьет шишки и поймет, либо переключится на косметическую магию. Решать ей.
  
12
 
– Пейте!
Мэтр Ланселот протянул мне чашку, из которой я в прошлый раз пила кофе. Я взяла, не раздумывая сделала глоток, мимолетно удивившись, что сейчас напитка едва на треть чашки. Горло обожгло. Я раскашлялась, из глаз брызнули слезы, и пришло запоздавшее послевкусие крепкого алкоголя.
Так вот чем мэтр Даттон звенел в шкафу, пока я сидела в кресле, уставившись в одну точку. Сама не ожидала, что меня так подкосит. Я не испугалась крови, нет, но впервые так ясно осознала, что порой от нашего мастерства и готовности бороться до конца полностью зависит жизнь и смерть пациента.
Подумать только, если бы я не удержала свет, если бы упала в обморок, если бы… Тысячу разных «если». Тогда ни глупой дворфы, ни ее малыша уже не было бы в этом мире.
Я справилась, но в машине меня накрыл отходняк – несмотря на теплый летний день, я тряслась как в лихорадке. Мэтр Ланселот меня о чем-то спрашивал. Я не отвечала.
В клинике он сначала распорядился насчет госпожи Деахинай, а после отвел меня в свой кабинет. И вот, пожалуйста, напоил какой-то гадостью!
– Ну-ну, Грейс, все хорошо.
Теплая ладонь погладила меня по спине: прикосновение целителя, помогающее дышать. Сразу сделалось легче. И в голове, надо признать, прояснилось.
– Не тратьте магию, – прошептала я. – Вам и так досталось.
– Никакой магии. – В голосе мэтра Ланселота почудилась улыбка.
Я обернулась, наши взгляды пересеклись. Его уставший и мой… Вероятно, полный недоумения. Руки мэтр Ланселот так и не убрал. А я и не хотела, чтобы он ее убирал. Стало так уютно и спокойно от его присутствия рядом.
  
– Все, кашель прошел?
Он отодвинулся, плюхнулся на диван. Взял вторую чашку – он принес две, – понюхал и с сожалением опустил обратно на стол. На моей спине между лопаток, там, где только что лежала его ладонь, ощущалась странная пустота. Я повела плечами, стряхивая наваждение.