"Фантастика 2025-65". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

Попробовал понервничать. Даже прям захотелось ощутить страх и неуверенность. Похоже, определенный мазохизм мне все-таки свойственен. Не получилось. Остался спокоен, как слон. Удивительно, однако. Мне что? На свою судьбу плевать? Задумался о причинах этого удивительного феномена. Понял, что просто абсолютно уверен, что ничего мне никто не сделает. Почему? Потому что я — герцог Юма. В общем, я настолько сжился уже со своим статусом одного из властителей этого мира, что веду себя, как мажор, которого доставили в полицию за превышение скорости. Завтра извинятся и выпустят. Опять же, если тестюшка меня чем обидит, то император ему за срыв комбинации по бескровному захвату моего герцогства голову открутит. Против резьбы.
  
Разделся и лег спать. Заснул, как младенец.
Утро прошло в уже привычном режиме, если не считать смену локации. Слуга притащил воду для умывания, потом завтрак. И запер мою камеру. Эх… Как же не хватало такого вот засова в моих прежних покоях. Только, конечно, с внутренней стороны.
Решил продолжить вчерашнюю беседу с Огюстом, которую так невежливо прервали.
— Огюст! — тихо позвал призрака.
— Здесь я, — сразу послышался голос, и в кресле напротив материализовался вредный старикашка. — Эх, был бы я на твоем месте, — мечтательно проговорил он. — Я бы сейчас весь этот дворец разнес. Впрочем, не был бы я на твоем месте. Я бы уже сутки, как королем Турвальда был. Вот как так? Пока был жив, с трудом себе герцогство создать смог, а теперь, когда мертв и ничего, по твоей, кстати, милости, сделать не могу, мог бы получить законные, ну почти законные, права на королевскую корону, — закончил он с сожалением.
— И каким же образом? — поинтересовался я, подумав, что, к счастью, Огюста никто, кроме меня не только не видит, но и не слышит.
— Королька этого, королеву и принца, — призрак сделал характерный взмах рукой возле своего горла. — Жену, которая сейчас твоя, в королевы, я ее муж. И уж она против меня слова бы сказать не посмела. А там можно было бы и о большем подумать…
Мда, оценил я его планы. Повезло моим новым родственничкам, что я, а не этот добрый старичок в тело Ричарда попал. А они меня в благодарность в тюрьму!
В остальном, если забыть о неразборчивости и некоторой, на мой взгляд, излишней жестокости, старикан оказался интересным собеседником. Наверное, соскучился по общению, пока за гранью тенью метался.
— Разборчивость необходима за обедом и при выборе любовницы, — отрезал он, когда я попрекнул его этим. — А в борьбе за власть все способы хороши. Или ты думаешь, что твоя женушка не планирует уже, как сначала отстранит от трона своего младшего братца, а потом и тебя в мир иной отправит? Или что в самом Юме нет тех, кто с удовольствием сменил бы нашу династию?
Тут я рассказал ему о планах графа Сиверса, о которых мне поведал дядюшка Родрик.
— Экая зараза, — отреагировал Огюст. — А ведь я его предка одним из первых к себе приблизил. Так бы и остался он жалким свинопасом, если бы не я. А теперь его потомок на мой трон зарится. Ничего, мы с тобой их всех к ногтю прижмем.
А потом, слово за слово, я узнал и всю историю небывалого возвышения моего предка. В смысле предка моего тела. Ну, теперь уже можно считать, что моего.
Третий сын полунищего ткача, который еле сводил концы с концами, чтобы свое семейство прокормить. С раннего детства за работой. Пока не открылся дар к магии. Тут его быстренько забрали из дома и определили на учебу.
— Какая академия! — вскипел Огюст, когда я спросил о пребывании в этом учебном заведении. — Академия — это для благородных. Вот тебе, например, двери в нее открыты. А меня в школу магии отправили. Год обучения и вперед! Если никто из аристократов твой контракт не выкупит, то дорога в какой-нибудь заштатный гарнизон на границе с проклятыми землями. А там больше десяти лет не протянуть. Знаний-то с гулькин нос. Так что в живых остаться до окончания контракта, а это двадцать лет, практически невозможно. Но я и этого срока там не отбыл.
Ходок был мой далекий предок. У нас это так называлось. И в этом мы с ним даже где-то похожи, наверное. Только я к этому не стремлюсь — само как-то так складывается, а Огюст был ходоком самозабвенным. Думаю, он так свой рост и неказистый вид компенсировал. Правда, такое часто бывает. Когда он мне о своих подвигах на этом фронте начал рассказывать, я очень скептически его оглядел — откровенно говоря, впечатления Дон Жуана ни разу не производил. Не коротышка, но невысокий (головы на полторы ниже меня) и щуплый.
— Не веришь? — насмешливо спросил он, заметив мой взгляд. — Да я ни одной смазливой девицы на десять лиг вокруг школы не пропустил. А уж когда герцогом стал! И в гарнизоне из-за этого же и не удержался. Впрочем, это к счастью получилось.
Ну еще бы. Если бы Огюст не соблазнил жену коменданта крепости, в которую его отправили, то не гоняли бы его потом, по его словам, как зайца, по окрестностям, пока не загнали в проклятые земли. И вот там ему повезло. Потому что, удирая от справедливого возмездия получившего незапланированные рога коменданта, он попался личу, который вместо того, чтобы по всем законам жанра, его убить и превратить в кадавра, доставил будущего герцога и сильнейшего мага к своему хозяину.
— Нужен был учителю маг, — слово «учителю» Огюст произнес с уважением и нескрываемой неприязнью. — Он-то сам от своего убежища далеко отходить не мог, и преданный маг был ему необходим.
И был этот учитель последним из выживших великих магов древности. А цель его была — собрать воедино артефакт жизни. Собственно, та бойня, в которой погибли все маги и из-за которой огромная территория превратилась в проклятые земли, и велась из-за отдельных деталей этого артефакта. Каждая из групп магов хотела его собрать воедино, а для этого нужно было отобрать те части, которые хранились у противоположной стороны. Мирно договориться они не смогли, так как друг другу не доверяли от слова совсем. В итоге выжил только один. И почти собрал. И благодаря этому и был все еще жив. Так бы давно уже ласты склеил. За столько-то лет. Но вот незадача. Не хватало одной маленькой детальки. А без нее вся эта штуковина обладала, так сказать, ограниченным радиусом действия — на десять лиг от места силы, дававшего амулету энергию, он еще отойти мог, а дальше — шалишь…
В результате маг не умирал, но и добраться до моего золотого карандашика не мог. Да-да, это был тот самый стерженек, который сейчас на цепочке висел у меня на груди. Подчинявшиеся магу личи (в прошлом другие великие маги, погибшие в войне) в эльфийский храм проникнуть не могли. Сколько он их для этого впустую перевел, Огюст не знал, но поголовье этих тварей уменьшил изрядно. И все зря. Не была туда хода нежити. И тут крайне удачно подвернулся мой предок.
Но сначала молодого недоучку следовало подготовить, сделать из него такого же почти сильного мага, каким был сам учитель. Десять лет ушло на это. А потом Огюст сделал единственно правильный выбор, и тут я был с ним согласен, — забрав последнюю деталь из храма эльфов, он со всех ног ломанулся из проклятых земель — подальше от учителя и его личей, так как не сомневался, что тот его в живых, когда получит желаемое, не оставит.
— Даже не вздумай! — вскинулся предок, когда я сказал, что собираюсь отдать карандаш (вот не могу этот артефакт по-другому называть — уж очень похож по форме) эльфам. — Эти недоумки только свои кусты, да деревья будут при его помощи плодить, да оживлять. А нам с тобой он может вечную жизнь дать, когда учителя из его убежища выкурим.
  
Были и забавные моменты в нашем разговоре. Очень мне некоторые из них напомнили мой прежний мир, в котором покойным приписывали разные таланты, которыми они вовсе не обладали. Например, фехтование. Зашла о нем речь, и я, вспомнив, что Родрик называл Огюста великим фехтовальщиком, спросил, сколько человек мой предок на дуэли приголубил.
— Я? — изумился тот. — Да я шпагу ни разу и в руки не брал. Зачем мне она, если я ей пользоваться сначала не умел, а потом она мне при моих магических силах и даром была не нужна? Где бы я научился? В ткацкой мастерской отца? — а когда я объяснил ему, почему такой вопрос задал, он чуть не рассмеялся. — Стадо баранов! Не удивлюсь, если мои потомки мне и памятник отгрохали такой, где я локтей десять ростом. А вот скольких я того… Не считал. Да и какая разница?