"Фантастика 2025-65". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

— Что неприлично? — удивился я.
— Оставаться на ночь в спальне жены, — пояснила та, глядя на меня, как на… В общем, так, как на меня тут обычно все и смотрят. — Только нищие спят с женами в одной постели.
Ах, вот оно что. То есть аристократам полагается заходить к своим вторым половинкам этак минут на пятнадцать, а потом возвращаться к себе. Потому как мы богатые, мы можем себе это позволить.
  
Впрочем, чуть позже узнал, что дело не только в возможности позволить себе отдельные спальни. Это меня уже после завтрака архиепископ Гилберт просветил. Поймал на прогулке и долго выговаривал, что интимные отношения мужа с женой должны иметь одну единственную цель — зачатие ребенка, а отнюдь не получение телесных удовольствий. Я кивал. А что еще скажешь? Удовлетворившись моими кивками, архиепископ с чувством исполненного пастырского долга меня отпустил.
И откуда только он узнал, что было ночью в спальне жены? Кто-то подслушал, доложил. Не иначе, как все та же служанка. Мда. Надо будет запомнить. Но главное — эту ночь я пережил без посягательств на мою верность ее светлости герцогине. А дальше будем решать проблемы по мере их поступления.
Тем более, что вскоре произошло событие, которое я могу смело считать своим важным достижением.
Изабелла, хотя с утра повела себя, мягко говоря, не слишком вежливо, потом удивила меня до глубины души. Увидев, как меня насилует архиепископ, после его ухода подошла ко мне, взяла под руку и под взглядами многочисленных придворных и аристократов оказала мне честь продефилировать со мной по главной аллее парка. Что она хотела этим показать, я до конца не понял. То ли таким образом извинилась за утро, то ли, что скорее, решила продемонстрировать всем окружающим, что я, как и моя корона, теперь ее безраздельная собственность, на которую никому посягать не стоит.
В любом случае, хорошо получилось. Кажется, мои ночные усилия привели к важной дипломатической победе, на которую я даже не рассчитывал.
  
Глава 8
 
Дипломатия убеждения
 
Следующим номером моей программы был дядюшка Родрик. Накануне он ко мне подойти не смог или не захотел. Зато сегодня попался.
Увидев его со спины, я в два широких шага догнал моего родственничка и, положив ему свою руку на плечо, от чего он едва не присел, сказал:
— Поговорим, дядюшка? У меня есть еще несколько важных вопросов. Но сначала я хочу, чтобы ты понял одну вещь. Мы с тобой в одной лодке. Если меня раскроют, то мне, конечно, каюк, но и ты в стороне не останешься. Это первое. Второе. Как я понимаю, ты все это затеял, чтобы защитить Юм и сохранить его независимость? Так вот это и в моих интересах. Не поверишь, но всю жизнь притворяться дураком мне вовсе не хочется. А прекратить этот балаган я смогу только тогда, когда стану полноценным властителем Юма. Независимого Юма. Так будем союзниками? Или как?
От такой моей тирады достопочтенный Родрик слегка опешил, потом задумался и, приняв, наконец, решение, кивнул.
— Спрашивай, племянничек, — чуть насмешливо проговорил он, увлекая меня на боковую дорожку. — Не знаю, кто ты, но ты прав. Мы теперь заодно. И устроил все это я. Так что постараюсь помочь тебе и себе, чем смогу.
— Другое дело, — надо сказать, что его согласие помочь меня несказанно обрадовало. — Давай пройдемся по самым насущным вопросам. Что от меня надо эльфам?
Как выяснилось, надо от меня эльфам совсем немногое — убить и отобрать тот золотой карандашик, которым дядюшка чертил что-то на груди моего предшественника. И не карандаш это вовсе оказался, а драгоценнейший эльфийский артефакт, утерянный во время великой войны магов. И нашел его в проклятых землях, естественно, Огюст. Но эльфам не отдал, хотя так полагалось поступать с вещами подобной ценности и известности, а оставил себе. Так сказать, в качестве добычи и для личного пользования. И может этот артефакт оживлять умершее. Не во всех случаях и не все. Например, засохшее дерево хоть через сто лет оживит, а вот человека или там эльфа, гнома и так далее — может вернуть в этот мир в течение часа — двух после смерти. И то, если смерть наступила не по естественной причине. Если загнулся от старости или цирроза печение, то води не води артефактом — ничего не поделаешь. Адьё… А вот если от какого-нибудь заклинания, яда там или острой железяки, проткнувшей брюхо, гикнулся, то вполне поможет. В общем, испытать силу эльфийского сокровища моим предкам ни разу не довелось. Я — первым подопытным стал.
На мой вопрос, чего же эльфы раньше за своим карандашом, если он для них так ценен, не явились, Родрик объяснил, что они просто не знали, кто его успел приватизировать. Когда они организовали экспедицию в проклятые земли к тому своему храму, где эта штуковина хранилась, Огюста уже и след простыл. А сейчас они выяснили, у кого он, по какому-то всплеску силы, который их маги, видимо, уловили, когда Родрик оживлял мое тело для Огюста, место которого я случайно занял.
— Давай этот артефакт сюда, — сказал я, протягивая руку. — Отдам его той эльфийской красотке, и пусть отвяжется.
— Не льсти себе этой надеждой, — ответил дядюшка, снимая с шеи цепочку с золотым карандашом и передавая ее мне. — Вызов тебе уже брошен, так что единственный для тебя выход — это скрыться в нашем герцогстве. Принцесса Элениэль одна из сильнейших фехтовальщиц королевств и империи. Схватка с ней может закончиться только твоей гибелью.
— Ну, — протянул я. — Ты еще не знаешь, как на самом деле фехтую я.
Правда, в это мое утверждение дядюшка, похоже, не поверил. Увидит еще.
Следующей важнейшей новостью стало то, что моя жена мне пока совсем даже не жена. То есть на землях Турвальда бракосочетание, проведенное королем, считается достаточным, а вот в империи или в любом другом владении — нет. Именно об этом архиепископ Гилберт и напоминал тогда Конраду Третьему, когда он объявил меня и Изабеллу мужем и женой. А тот только отмахнулся. В общем, для того, чтобы все было законно, наш брак должна утвердить церковь. А этого пока не было. Но будет, как только мы прибудем в Юм, где эта церемония и состоится.
И вот тут мне нужно подумать. Может быть, попав в свое герцогство, мне удастся как-то отменить это радостное событие?
Увы, хрен редьки не слаще, как выяснилось. Дядюшка быстро объяснил мне, что Изабеллу и меня будет, несомненно, сопровождать изрядный отряд воинов — для почета и надзора за мной. И избавиться от этой опеки можно только с помощью дружин графа Сиверса и его единомышленников, так как меня никто в Юме за фигуру не считает и мои приказы выполнять не будет. И тут всплывает история с дочерью графа, которая в таком случае быстренько станет сначала моей невестой, потом женой, а там и до вдовы недолго.
Все равно какие-то варианты просматриваются, а это уже неплохо.
И, наконец, мне удалось что-то узнать о магии. Рассказал, что Огюст что-то вкладывал в тело Ричарда прежде, чем мы с ним сцепились. Родрик, который ничего этого не знал, так как мы для него были невидимы, задумался и выдал мнение, что это вполне могла быть магия. И если Огюст вложил все, чем сам владел, то за герцогство можно будет не переживать, когда и если я займу его трон.
Но вот только, как и когда эта магия, если это была она, во мне проявится, он сказать не мог. Здесь это происходит спонтанно. Обычно в более раннем, чем у меня возрасте (кстати, выяснил, что мне уже двадцать стукнуло), и вследствие какого-нибудь эмоционального потрясения. А вот обучение будущих магов как раз начинается с двадцати — двадцати одного года. Считается, в этом возрасте молодые люди и девушки уже набрались ума и злоупотреблять своими возможностями не станут. Сомнительное, на мой взгляд, мнение. Я помню, что особенно чудить в прежней жизни начал как раз, когда мне столько и было. Но, может быть, в средневековье взрослеют быстрее.
  
На этом познавательная для меня беседа подошла к концу. Прозвонил колокол, извещающий о том, что пора обедать. Попрощался с дядей, который к концу разговора смотрел на меня вполне благожелательно, видимо, оценив вменяемость моих расспросов, и направился во дворец, надеясь, что меня покормят не за королевским столом в компании музыкантов и карликов.