Демон-император
– Переведи, что он хочет, – Артур изобразил улыбку, левой рукой нашарил за поясом клинки. – Вряд ли они начнут стрелять при всех. Если поднимет пушку, сразу беги назад. Спрячься за вторым поворотом, я тебя найду…
Видимо, парнишка в офицерском френче был среди троицы за главного. Винтовку с оптическим прицелом он небрежно держал на локте и всем видом изображал начальство. Камико вежливо поклонилась, что-то тихо произнесла. Офицер удивленно каркнул в ответ. Камико произнесла еще несколько фраз. Офицер покачал головой, подозвал товарища. Кузнец обратил внимание, что все трое – в перчатках.
– Артур, они нам не желают зла. Это стражники при храме секты Соко Гаккай. Мы можем уйти, но лучше нам присоединиться к процессии.
– К процессии? – Артур слишком пристально следил за людьми в форме, потому не заметил появления монахов.
Монахи вливались на площадь двумя широкими потоками. Мужчины были в пурпурных плащах, прихваченных заколкой на одном плече, все сияли гладкими головами. Женщины шли отдельно, с детьми. Дети тащили на себе гирлянды цветов. Улыбчивые, довольные. Впервые с момента пробуждения Артур встретил столько улыбающихся лиц. Только одна странность его напрягала – у всех руки были в самодельных перчатках. Зато физиономии лоснились безмятежным довольством.
– Наверное, я забыла, – поморщилась девушка. – В эти дни секта празднует день рождения своего учителя…
– Учителя? – не успел Кузнец оглянуться, как их окружили парни с бамбуковыми шестами. Даже с учетом его комплекции и замечательного топора, парней собралось слишком много. Офицер с винтовкой заговорил с извиняющимися интонациями.
– Артур, он говорит, что нас отведут к президенту. Их президент – очень умный человек, он разберется, что с нами делать. Президент хочет поблагодарить нас за спасение детей. Убивать нас не будут.
– Это очень умно, – поспешил согласиться Кузнец. – Надеюсь, что их президент не таскает за собой кусок танка.
Храм оказался набит битком. В воздухе плавали одуряющие ароматы благовоний. В дальнем углу расцветали золотые лотосы, увитые гирляндами живых ирисов. Большая группа мужчин в красном распевала гортанными голосами. Подталкивая пленников шестами, возбужденные молодые люди подвели «арестованных» к пожилому сухопарому дядьке. Артуру очень понравилось, что президент читал книгу. Со знатоком литературы в этом городе ему пришлось столкнуться впервые. Еще обнадеживали очки, настоящие, потрепанные временем, в круглой оправе.
– Президент Обути говорит, что чужие редко отваживаются заходить в этот район, – перевела девушка. – Он счастлив, что непослушных детей спасли. Детей рождается мало. Они убегают за травой, хотя без охраны выходить нельзя. Вы служите у Юкихару?
Камико рассыпалась нежными музыкальными звуками. Президент поскреб лысину и нацелил на Артура очки.
– Я сказала президенту Обути, что мы идем к заводам Асахи. Если мы пойдем вокруг города, то потеряем несколько дней. Я сказала, что мы просим нас простить за вторжение. Президент спрашивает тебя, знаешь ли ты, кому посвящен этот храм?
– А почему ты за меня не ответишь? – Артур внимательно разглядывал статую смеющегося толстяка. В местном Будде было метра три роста, он весь утопал в украшениях и детских подарках.
– Президент Обути догадается, если отвечать буду я.
– Скажи ему, что я очень уважаю их великого учителя, – Артур обрадовался, что помнит, и прекрасно помнит, в честь кого построен храм.
– Мы отмечаем великий праздник Хана Матцури, – речь президента струилась, как нежный шелк. – Поэтому ваше появление можно истолковать как добрый знак. Мы никого не зовем, но вы пришли. И спасли четверых младших. Поэтому вы гости. Сегодня мы будем счастливы, если вы переночуете в нашем гостевом доме. Завтра мы отблагодарим вас за помощь. Мы поможем вам выйти к заводам Асахи. Хотя в добром разуме туда не стоит ходить.
– Артур, придется принять приглашение, – вздохнула Камико.
– Когда-то давно… до болезни, поразившей мир, праздник Хана Матцури отмечали пышно, – вслух задумался президент. – По всей стране люди одевали лучшие кимоно, брали в руки цветы и ветви сакуры. Они шли к храмам и вели с собой детей… Вы хотите послушать проповедь нашего учителя?
– Я думаю, нам следует послушать, – согласился Артур, когда девушка закончила перевод. – Нечасто в ваших краях встретишь вежливых людей.
Их устроили в сторонке на соломенных татами. Под большим блестящим Буддой появились двое юношей, они бережно внесли седого трясущегося старичка. Старичок заговорил неожиданно звонким голосом. В зале сразу стало очень тихо.
– …Гаутаме было тридцать пять, когда, сидя под священным баньяном на берегу Ганга, он достиг состояния бодхи… – торопливо шептала в ухо Артуру спутница. От ее близкого тепла Артур частенько терял нить повествования. – Он призвал всех людей изучать себя и совершенствовать не мир, а собственную душу, ибо только так можно спастись от страданий и достичь конечной цели – освободиться от перерождений…
Президент Обути кивал с блаженной улыбкой.
– Слушай, спроси этого… главного сектанта, – не выдержал Артур. – Они что, каждый вечер эту старую байку смакуют? Вроде буддистам евангелия не положены, а?
Президент выслушал Камико с вежливой улыбкой.
– Артур, он говорит, что у людей стала короткая память. Люди забывают ремесла. А удержать в памяти священную историю еще тяжелее. Президент говорит, что ты задал очень точный вопрос. Повторять историю надо каждый день, иначе найдутся те, кто трактует неверно. После молитвы президент приглашает нас разделить с ним праздничный обед.
– Обед? Это крайне своевременно, – оживился Кузнец, у которого со вчерашнего вечера желудок прилип к спине.
Однако сидеть на циновках пришлось еще долго, пока монахи спели все свои песни. Президент не обманул – пригласил в свой домик, насыпал целую тарелку печеных овощей и налил рыбного супа. Но от рыбы Артур решил отказаться, памятуя наставления Масы насчет городских водоемов.
– Я не ожидал, что у буддистов тоже есть секты, – сказал Артур, оглядывая стопки книг.
– Наше общество было образовано за сотню лет до Большой Смерти, – поделился Обути. – Нашими первыми лидерами были профессора, восставшие против зубрежки в школах. Они проповедовали творчество. Наш первый учитель Макигути провозгласил, что основа и суть человеческой жизни – это способность к созиданию. Никто из миллионов живых существ не способен умышленно строить, как человек. А это значит, что назначение человека и заключается в созидательном труде.
– Хорошая мысль, – одобрил Артур. – Я тоже так думал, только формулировал иначе.
– Вне сомнения, вы думали похожим образом, – покивал президент. – Недаром Просветленные считали, что всякий человек на планете – буддист. Только многие это иначе формулируют.
Сотрапезники рассмеялись, как старые добрые знакомые.
– Мы не придаем слишком много значения духовным практикам, – заявил Обути. – Пусть этим занимаются те, кто сыт и ленив. Нам достаточно сутры Лотоса Благого Закона и нескольких практик истинной медитации. Мы считаем, что путь к нирване должен быть прост и понятен каждому.
Артур умиротворенно прихлебывал чай, пока Камико не произнесла фразу: «Япония – это истинный объект для поклонения всего мира».
– А ну, стой! Попроси его повторить! Что он там про рай говорил?
– Секта Сока Гаккай считает, что цитадель земного рая находится в Японии. Господин Обути говорит, что наступило время «третьей цивилизации». Прежде мир делился на капитализм и социализм, на тех, кто боролся за духовность, и тех, кто боролся за деньги. Мы не верим в единого бога, сказал господин президент. Поэтому нам предназначена участь явить миру истинного мессию. Это время скоро наступит…
– Вот те и юрьев день! – Кузнец в сердцах вернул на блюдо вкусную картофелину. – И здесь политиканы. А я уж понадеялся, что хоть монахи за власть не дерутся. Камико, спроси его, кому они тут дань платят – желтым или красным?