Без пощады 3 (СИ)

— Харю покажи, чванг — пренебрежительно процедил продолжающий сидеть мужик в старой драной футболке с какими-то патлатыми гитаристами.
Он говорил лениво, но винтовка в его руках, прежде обращенная к Нортису прикладом, начала медленно поворачиваться на его ногах. Заметивший это киборг честно предупредил:
— Не надо. Дайте пройти.
— Тебе было сказано харю показать, чванг! — выплюнул тощий коротышка с покрытой мелкими багровыми опухолями головой, скаля остатки гнилых зубов в злой усмешке — Давай!
— Дайте пройти — ровно повторил Вертинский, уже поняв, что просто так его не пропустят и сейчас испытывая двойственные чувства.
Часть его натуры — очень малая часть — сожалела, что все идет к кровопролитию. Но другая его сторона, куда более жестокая и кровожадная, уже жадно ждала развязки и возможности нажать на спуск. И долго этого момента ждать не пришлось — вторая винтовка тоже пришла в движение, хотя их хозяева еще сидели. Остальные сделали пару шагов ближе и в сторону, смещаясь с линии огня.
— А ты богат, чванг — улыбнулся сидящий дальше всех бородатый недомерок — Поделишься? Или поторгуем?
Нортис отвел стальную руку чуть в сторону, выводя стволы дробовика из-за АКДУ и выстрелил. Отдача едва пошатнула его полуискусственное тело. Выстрел смел с кресла одного, а второго нашпиговал кусками стали и заставил хрипло заорать, дергаясь от боли. Следующим выстрелил игольник в другой руке — и стрелял Вертинский метко, удивительно метко даже для него самого. Все тяжелые иглы легли точно в цели, пробив нежные внутренние органы. Ни один из четверки не добрался до него ближе, чем на три шага. И упали все удачно, оставив место для прохода АКДУ — контейнер уже не раз давил стальными траками тела мертвые и живые, но потом замучаешься чистить его от крови и ошметков плоти.
Активированный мысленным импульсом АКДУ проехал мимо умирающих, одновременно открывая створки. В контейнере еще оставалось место и Нортис забросил туда все, что посчитал достаточно ценным: обе винтовки, пару ножей, несколько серьезно просроченных пищевых пайков низшей категории, один помятый и воняющий горелым блок электроники, валявшийся на столе. Он деловито собирал все это, не обращая внимания на хрипы и стоны еще живых людей, едва слышно молящих помочь. А собрав, столь же молча и целеустремленно пошел дальше, уходя из заброшенного квартала. До цели всего ничего, и он невольно устремил взгляд именно туда — в темную глубину тянущегося вперед коридора. Сделал еще несколько шагов и резко присел, заметив смутное непонятное движение вверху. О сталь контейнера лязгнул метал, два длинных заостренных копья ударили о пол, где только что сидел Вертинский, но он успел откатиться, и враг ударил о пол. Еще один лязг, частый стук и из копий длинные конечности превратились в многосегментные лапы черного кибер-паука, упавшего с потолка и атаковавшего мятежного киборга. Вскинув четыре лапы, дрон-наблюдатель прыгнул на противника, одновременно открыв огонь из встроенного игольника. Частая очередь простучала по полу и ударила по ногам отползающего парня, отскочив от покрытой артианитом стали и не нанеся вреда. По полу одно за другим ударили «копья», но Вертинскому снова удалось уйти от ударов. Отталкиваясь, он на спине добрался до первого из трупов и вскочил. Пачкаясь в крови, подхватил мокрое от крови тело и без замаха швырнул в готовящегося к новой атаке робота. Паук попытался уйти от столкновения и частично преуспел — придавлена оказалась только одна лапа и он мгновенно выдернул конечность. Но секундной задержки хватило, чтобы Нортис успел подхватить второе тело и, прикрываясь им как щитом, пошел в атаку, неся труп в стальной руке, а второй наводя дробовик. Ноги высокого при жизни мужчины волочились по полу, и киборг чудом не споткнулся и не упал. Проворный враг с треском добежал до стены и уже по ней юрко взбежал вверх, потянулся к высокому потолку и… упал, сбитый мертвым телом. Выстрел из дробовика разнес многие зоркие глаза-камеры в пыль — главное предназначение робота наблюдателя. Разбирающийся в дронах Вертинский знал куда стрелять и бил по главным уязвимостям. Знал он и про достаточно нежные сочленения слишком многочисленных лап и прыгнул на них всем своим немалым весом. Перебив с пяток композитных лап, отошел в сторону, перезарядил дробовик, поднял его и, глядя в уцелевшие камеры, выстрелил. Пытающийся встать робот, проливающий на пол драгоценную смазку, заискрил и замер. Уцелевшие лапы медленно разъехались в стороны и дрон шмякнулся в бурую лужу. Нортису не пришлось подходить ближе, чтобы разглядеть строгую стальную табличку на корпусе робота, ясно всех оповещающую, что эта уничтоженная машина принадлежала правительству, а если конкретней, то федеральной службе дознания. Теперь они знают где он. Да лицо и голова скрыты шлемом, но Вертинский не строил иллюзии, прекрасно зная, что человека можно опознать по сотне присущих только ему признаков.
 
Своих целей он не изменил. Да дознавателям не составит труда догадаться о его вероятной цели — слишком уж близко расположен вход в законсервированные шахты — но своих намерений киборг все равно менять не стал. Ему больше некуда идти. Двенадцатый сектор взят в тиски, скоро каждый уголок осмотрят и зачистят. Все, что ему здесь светит — забиться куда-нибудь в этом заброшенном квартале, закопаться под мусор и сидеть там пару недель, питаясь запасом пищи из АКДУ и надеясь, что о нем забудут. Но его такой вариант не устраивал.
Пройдя до следующего и нужного ему перекрестка, парень свернул, дошел до приподнятой металлической переборкой, вместе с АКДУ проник внутрь, оказавшись в темном пространстве и направился к главному лифту. Сначала надо проверить его. Если не работает — то в диспетчерской, чья дверь в десятке метров отсюда, должен быть еще один служебный лифт поменьше. Помимо этого, тут найдется крутой спуск для шахтной робототехники и как минимум одна аварийная лестница.
Надо торопиться — он прекрасно знал предел своих сил и возможности вооружения. Да он достаточно легко разобрался с дроном — но этот паук был предназначен для наблюдения. Это не машина для убийств. И если по его душу прибудет легкий быстрый штурмовой дрон…
Надо торопиться…
49.
Стоя в поднимающемся старом и еще не отошедшем от долгой спячки лифте, полицейский Мудсон Младший испытывал двойственные чувства. Ему вообще это было свойственно — что и неудивительно, когда живешь в семье, где главенствует властный, жесткий, не терпящий возражений, но заботливый отец. Их семья в полиции уже двадцать третье поколение — о чем отец не забывает повторять. Еще он любит напоминать о том, что в их работе к слишком высоким чинам лезть не стоит, лучше оставаться в теплой середке и не забывать подбирать падающие отовсюду жирные вкусные крошки подарков, взгревов, конфиската и всего того прочего, что порой учетверяет ежемесячный оклад, а иногда и удесятеряет.
Вообще он мечтал о большом спорте. У него, выросшего на правильной еде, с детства знающего что такое настоящие физические упражнения до изнеможения и всевозможные секции боевых искусств, были все шансы преуспеть в спорте. Сначала городские олимпиады и соревнования, затем системные, а там и до выездных корпорационных недалеко — счастливчики бывали на тонущих в роскоши планетах центральных секторов. Эх! Но с отцом спорить было бесполезно, и он молча пошел в полицию. Это ему не нравилось. Но на руках появились первые серьезные деньги, его стали многие уважать, уступать дорогу и опускать глаза в пол, а девушки наоборот — вдруг принялись зазывно улыбаться и флиртовать. Многие важные люди начали первыми протягивать руку для рукопожатия, во всех заведениях открылся безлимит на бесплатные напитки и вкусные блюда. Это ему нравилось. Отсюда и двойственные чувства к тому, чем он занимался по жизни.
Находиться в темноте заброшенных шахт ему не нравилось. И долбанная кислородная маска слишком сильно сдавливает лицо. Это ему не нравилось. Но он прекрасно понимал сколько благ упадет на их головы после успешного выполнения негласного поручения безопасников. И это ему нравилось.