«Пассажир» из Сан-Франциско

А насчет помощи, это еще как посмотреть. Жила себе на свете Аля Верникова, тихая, приличная девушка, спокойно жила, пока этот кобель на пути не появился…
— Я не хочу, чтобы ты шлялась по этим грязным клубам, там же сплошная помойка: наркота, пидарасы, лесбиянки… — голос Сатарова опять стал отеческим, взгляд тоже.
— С вами станешь лесбиянкой…
— Вот я и хочу, чтобы у тебя был совершенно другой круг, нормальные солидные люди, чтобы отвечали за свои поступки, не жлобы…
Алевтина усмехнулась.
— А где ты таких видел?
— Места знать надо, — Сатаров хитро прищурился. — Есть у меня один человек. Очень серьезный.
— Подложить меня хочешь?
— Да ладно тебе, подложить… — Тимурчик вроде как даже обиделся. — Я тебя просто познакомлю, а ты смотри сама, ты же не маленькая.
— Ты бы лучше денег мне дал. Я бы в Лондон слетала… — взгляд Алевтины стал мечтательным и уплыл куда-то вдаль. — Там серьезных много. Нашла бы себе какого-нибудь джентльмена…
— Джентльмена тебе… Вотс моим другом туда и слетаешь. И посмотришь, кто круче…
Алевтина не ответила, изящно изогнулась и прыгнула в объятия чистейшей бирюзовой воды. Сатаров постоял у бортика, раздумывая, стоит ли ему окунуться еще раз, и, видимо решив, что не стоит, пошел допивать свой сок.
Зачем его понесло в больницу, Фил и сам не знал. Просто какое-то нездоровое любопытство — захотелось увидеть Наташиного мужа, посмотреть, что за человек ей столько боли доставил. Она все ему рассказала про свой брак и про то, что его разрушило — тоже.
Почти сразу же Маковский пожалел о своем решении приехать сюда, но было уже поздно — Стас уже вышел к нему, уставился на незнакомца удивленно.
— Филипп Маковский.
— И что тебе надобно, дядя? — с любопытством спросил Стас. Вид у него был не ахти какой. Но Фил подозревал, что обычно он выглядит еще хуже. Глаза, во всяком случае, у Стаса были ясные. Определенно, пребывание в больнице пошло ему на пользу.
— Я знакомый Наташи.
Стас моментально нахохлился, ушел в себя.
— Ну, и что вам от меня надо? Мы с ней уже давно не виделись.
— Я знаю… — больше сказать было нечего, и на некоторое время в холле повисло тягостное молчание.
— Я знаю, Марк-Антон умер. Примите мои соболезнования. Я был с ним знаком. Кстати, от чего он умер?
— Не ваше дело. Тоже мне, следователь нашелся, — он глядел на Фила враждебно и повернулся было чтобы уйти.
— Я люблю Наташу, — вдруг сказал Фил негромко.
— Мне-то вы зачем это говорите? Ждете благословения.
— Может статься, мы не сможем быть вместе. Я хотел бы знать, что у нее все хорошо.
— Смотрите, какой благородный нашелся! — Стас подошел к Маковскому вплотную, злобно глянул на него снизу вверх — в росте и комплекции он явно ему уступал, хотел сказать еще что-то, но, видимо, не нашел слов.
— Пошел ты… — единственное, что ему удалось выдавить.
Санитар, дрейфующий в отдалении, поднапрягся, подошел поближе, но его помощь не понадобилась — драки не произошло.
Чувствуя себя полным идиотом, Фил вышел из больницы и направился на встречу с господином Кураевым.
Ресторан «Прага» заметно улучшил уровень обслуживания с достопамятных советских времен, но нельзя сказать, что Фила это порадовало. Когда-то в глубокой юности в этом ресторане Филипп Маковский защищал честь своей тогдашней дамы сердца в драке сразу с тремя не особо трезвыми и очень кровожадно настроенными противниками, и с тех пор у него остался небольшой ножевой шрам на животе и очень неприятные воспоминания. Фил подозревал, что нынешнее его посещение плавучего трактира хороших впечатлений ему не прибавит. Толстяк уже сидел за столиком и уныло жевал салат, запивая минеральной водичкой. За соседним столиком примостились Хохол и Аркаша, при появлении Фила слегка встрепенувшиеся, но быстро успокоенные мановением руки хозяина.
— Здоровый образ жизни решили вести? — Фил присел за столик.
— И тебе советую. — Толстяк отправил в рот очередной кусок зеленого салата. — Дольше проживешь.
— И помру здоровым. — Маковский подозвал официанта и заказал свиную отбивную с жареной картошкой. Толстяк поморщился.
 
— Ты что в больничке делал?
— Я?
— Ну да. О чем с дружком лабуха покойного базарил?
— Это личное.
— А у нас, друг мой, личного нет. Одно дело делаем, значит, все мы — одна семья.
— Понятно.
Официант принес сочный дымящийся стейк, поставил его перед Филом, Фил отрезал кусочек и отправил в рот, пожевал и кивнул одобрительно. Толстяк посмотрел на мясо тоскливым взором и подцепил на вилку ломтик огурца.
В этот момент в зал вошел Мартин, скользнул глазами по компании в углу и направился в противоположный конец зала, явно стремясь остаться незамеченным. Толстяк его все-таки узнал, нахмурился и подал знак своим сидящим на стреме телохранителям. Те поднялись и направились к Мартину, делающему вид, что старательно изучает меню. Бесполезное занятие, если учесть, что английский вариант в ресторанах такого уровня не предусмотрен.
— Ну что, потрещим? — Аркаша бесцеремонно вырвал меню из Мартиновых рук, присел за соседний стул и уставился на иностранца круглыми наглыми глазами. — Че ты все время вокруг ошиваешься? — он вдруг потянулся и вытащил у Мартина из нагрудного кармашка визитку Алевтины.
— What?
— Что вот? Что тебе от нашей Алевтины надо?
— Why is this? — Мартин то ли действительно удивился, толи изобразил удивление весьма натурально.
— Ху и Зося… Ты мне тут не гони… Интурист чертов… Аркаш, похрюкай с ним.
Аркаша, тоже присевший рядышком, немедленно вступил в диалог на весьма сносном английском — во всяком случае, делать вид, что ничего не понимает, Мартин уже не мог. Tell me, my friend, what you wont from our girl?
— I don t wont speak about it.
— Хочешь не хочешь, а придется, — напрягаться Аркаше надоело, и он перешел на родной великий и могучий. Встал, сгреб Мартина в охапку и поволок к выходу. Мартин уцепился за стул, потом извернулся и попробовал засветить нападавшему в ухо. Скатерть со стола полетела на пол, Хохол, ринувшийся на помощь напарнику, запутался в ней, чуть было не полетел на пол и огласил окрестности отборным трехэтажным матом. Аркаша выхватил пистолет и сунул под нос Мартину.
— Стой, козел! Руки вверх!
Мартин послушался.
— Вот так теряют серьезных клиентов.
Толстый смотрел на разворачивающееся действо с вялым любопытством, Фил вскочил и поспешил на помощь американскому товарищу.
— Блин, совсем оборзели! — распихал он нападавших. — Эти америкосы за любого своего урода-наркомана готовы поднять международный скандал!
— Да он на урода не похож… — с сомнением произнес Аркаша.
— А ты знаешь, что он наркоман? Ходит тут, вынюхивает… — поддакнул Хохол.
— Давайте я его увезу, потолкую в машине по-свойски, — предложил Фил. Let s go! — пока парни раздумывали, он решительно подтолкнул Мартина к двери, кивнул на прощание Толстому и направился к выходу.
— Эй! Если ему наша телка понравилась — поженим, — в спину ему закричал Хохол.
— Полюбил — женись, — подмахнул Аркаша, пряча пистолет в карман.
— Логично… 111 bring you to the hotel. — Еще раз подтолкнув Мартина, Фил вывел его за дверь. До машины они шли в полном молчании.
— Куда? — спросил Фил, садясь за руль.
— В «Украину».
— А сюда тебя как занесло? В эту компанию?
— Девушка познакомила. Очень милая. — Мартин уставился в окно, с интересом рассматривая московские красоты. Москва Мартину нравилась — удивительный город, хоть и безалаберный. На улицах всегда пробки, даже ночью. Никогда ничего не найдешь, а спросить не у кого — по-английски никто не говорит, а кто говорит, у тех спрашивать бессмысленно — сами ничего не знают.
— «Шерше ля фам», — усмехнулся Фил. — Тебе что, правда товар нужен?
— С чего ты взял?
— Я тебя уже где-то видел. То ли здесь, то ли в Штатах. Ты здесь зачем?
— Лошадей покупаю, — «легенда» у Мартина всегда была одна и та же, в лошадях он разбирался действительно замечательно, с любым коннозаводчиком беседу мог поддержать, И вообще, лошади — это сейчас модно. Все кому не лень конным спортом занимаются, и главы государств, и главари мафии.